– Дорогая Соня, поздравляю тебя с тринадцатой годовщиной нашей свадьбы!
Видимо, двадцать минут понадобилось, чтобы найти паспорт и сложить (то есть вычесть) два числа. Миша хорошо знал свою жену, понял, что опять что-то забыл, причем кардинально важное, прокрутил в голове возможные варианты оплошностей, понял, что произошло ужасное – не поздравил с годовщиной свадьбы.
На взгляд любого мужчины не такая уж это и трагедия. Но тринадцати лет совместной жизни хватило для того, чтобы представить всю трагедию Сонечки. И тут важны детали. Только мелочи, которые муж помнит, ценит, лелеет в своей памяти, могут изменить ход событий. Ясное дело, первый вопрос прозвучит с легким вызовом:
– И сколько же лет мы вместе?! – И тут главное – не оплошать!
Соня благосклонно выслушала мужа, немного пожурив.
– Ну как ты мог…
– Виноват. Сам не понимаю, как я мог!
Миша действительно Сонечку любил. Практически так же, как и тринадцать лет назад. Он понимал, что жена – его человек, его женщина, его друг. Ему и спустя тринадцать лет приятно на нее смотреть, он любит ее улыбающуюся, смеющуюся, задумчивую. Знает про нее все. Ну раз важны ей эти самые годовщины, пусть они у нее будут, зачем спорить. И всем сразу станет легче.
А Сонечка после того случая выводы сделала. Кому нужны эти проверки? Хочешь праздника – сама его и создай. Все в твоих руках. Чего умничать, зачем испытывать память своего беспамятного мужа? Помнит он про работу, про то, где живет, что у него есть жена, родители и сын, и уже ему за это огромное спасибо. Можно же самой невзначай завести разговор: вот, мол, близится наш праздник, чего бы тебе хотелось? Может, потом и сам муж уже захочет что-то конкретное для них двоих организовать. А можно и идею сразу подкинуть. Можно даже самую прозаичную, главное, чтобы праздник состоялся.
– А давай в этом году просто сходим в кино!
Миша уцепится двумя руками, ясное дело, кто бы сомневался:
– Конечно! Давай! На что-нибудь интересное, что-нибудь авторское.
Вот! И всех делов-то. И у всех настроение хорошее.
Да, прошло еще десять лет, и Сонечка (уже на работе Софья Матвеевна) могла предложить не только сходить в кино, а поехать, допустим, в Париж или в любое другое романтическое путешествие. За время совместной жизни у Миши вырос бизнес, в отпуск они теперь ездили не с одной дорожной сумкой, а с двумя увесистыми чемоданами. Жизнь неслась стремительно, было уже не до деталей, но Сонечка внимательно следила, чтобы финансовое благополучие и выросшие дети не отдаляли их с Мишей друг от друга. Есть воспоминания, есть их теплые отношения, потребность в легком рукопожатии, во взгляде.
И все же на вопрос, куда поехать отметить очередную годовщину свадьбы, она в первую очередь сама для себя отвечала: «Петербург». Она понимала, что в Париж они и так съездят. А Петербург – это история их знакомства, развития их романтических отношений, можно сказать, этот город стал свидетелем их любовной истории. Опять же – и не так далеко, и не так дорого, Миша, а нынче Михаил Антонович, с годами стал прижимист и несколько зануден. Романтику из него выжимать стало гораздо сложнее.
– А что ж, Питер – идея хорошая, побродим по улицам, покатаемся на кораблике. Устроим себе романтический уикенд. А хочешь, в кино сходим? Что у нас там вышло в последнее время? – оживился муж.
– Хочу, но не очень, – замялась Сонечка. На прошлую годовщину муж повел Соню на «300 спартанцев», чем немного испортил праздничное настроение, а в последнее время вышли как раз несколько особо кровожадных боевиков. Этого еще не хватало.
– Да, побродим. Романтически погуляем по Петербургу. – Миша прислонился лбом к Сонечкиному плечу. – Сонька моя…
И все-таки любит она своего Мишу. Вот ведь живут уже вместе больше двадцати лет, а все равно – посмотрит на него со стороны, и приятно ей сделается. Подтянутый, подвижный, до всего ему есть дело, всегда чем-то занят.
Вот только с возрастом это Мишино «до всего есть дело» вырулило куда-то вкось. Соня уже привыкла, что, заходя в ресторан, муж несется к администраторам со словами: «Сделайте потише музыку».
Делают. Беспрекословно. Но на короткое время, потом опять включают погромче. Незаметненько так. Когда уже клиент поест, выпьет, и она не так заметна для его тонкой душевно организованной натуры. Но что делать! Он же не один в зале, кто-то не хочет слышать музыку, бьющую по ушам, а кто-то, напротив, хочет.
А есть такая версия, что никто не хочет, поэтому быстро себе поест и вываливается, оплатив счет, поговорить на свежий воздух, тут все равно ничего не слышно. Место освобождается для другого посетителя, и выручка в ресторане растет. А что? Разве можно людей за это осуждать? Каждый зарабатывает как может. А хочешь, чтобы музыка была тихой и приятной и чуть слышной, выбирай ресторан другой ценовой категории, где и музыка в основном Шопен, и официант неслышно подкрадывается у тебя за спиной. Все чинно, тихо, с достоинством. Иногда, правда, и такой официант начинает раздражать. И чего он крадется все время, может, подслушивает? А он просто предупреждает. Каждое твое желание. Входит в стоимость блюд!
В простых заведениях никто не подслушивает, все равно ничего не слыхать, но никто тебя и не напугает, появившись в самый неожиданный момент.
Петербург. Город-мечта. Город разводных мостов, музеев, поэзии и музыки. Вот почему в Москве стихи читать не хочется, а в Петербурге хочется? И вспоминаешь сразу Пушкина, и несешься по всем дворцам, и тут же даешь себе обещание: вот вернусь в Москву и еще раз прочитаю все возможное про петровскую эпоху. И опять задаешься вопросом: какой он был, этот Петр? А Екатерина? И все-таки Меньшиков – герой отрицательный или положительный?
Сонечка привыкла, что все ее восторги Миша разделял. Да, так было раньше. С некоторых пор все изменилось. Муж все глубже погружался в себя. Возраст? Проблемы на работе? Усталость от жизни? Не будем про это думать. Вон с какой легкостью согласился ехать в Петербург. Сонечка улыбнулась своим мыслям. Сегодня все будет как раньше. Им удалось сохранить романтику в браке, и это чудесно!
Позавтракать зашли в «Абрикосов». Сонечка тут же с головой окунулась в начало прошлого века, этакий легкий модерн, и тут же поплыла по течению мечтаний и снов. Ресторан, выполненный в стиле китайских пагод, располагал к размышлениям и медитациям. Мужа тут же унесло к официанткам.
Соня с трудом вернулась к действительности. Она умела настроиться на определенную волну, и было немного досадно, что Миша заставил ее вернуться к существующей действительности. Соня прислушалась – да, ясно, непорядок: музыка диссонировала барабанной дробью с неспешным и размеренным интерьером. «Не совсем то, что нужно для этого милого заведения», – отметила Соня. Хотя, надо отдать должное, музыка по ушам не била, так, отзывалась далеким эхом.
Миша прибежал рассерженный, с покрасневшими мочками ушей и тут же уткнулся в меню.
«Двадцать три года совместной жизни», – задумалась Соня. Это много или мало? Вполне достаточно, чтобы хорошо узнать друг друга, понять отношения, распределить все роли. Миша взрывной, Соня спокойная. Муж гордился тем, что у него есть собственный психотерапевт, имея в виду жену. Да. Так и есть. У него есть психотерапевт, а у Сони нет. Более того, она еще должна постоянно Мишу выслушивать, поддерживать, давать советы. А вообще-то правильно ли это? Соня отвлеклась от меню, сняла очки и посмотрела в окно.
Это терпимо. Может, и неправильно, но она нашла внутри себя ту точку спокойствия и умиротворения, при которой с этой ролью можно жить. Как-то она, разговаривая с подругой-врачом, которая занималась ЭКО, спросила, как та справляется с неудачами? Ребенок рождается лишь в тридцати случаях из ста обращений. А как справиться со слезами, упреками, горем пациенток?
– Это моя работа. Как к работе и отношусь. А если вижу, что кто-то из врачей рыдает вместе с пациентками, ставлю вопрос о профнепригодности.
– А… – Сонечка удивлена была крайне, и тогда свою подругу осудила, обвинила ее в бездушии.
В какой-то момент своей супружеской жизни Соня поняла, что хорошая жена – это тоже профессия, и нужно держать удары, беречь свою психику и нервную систему, чтобы не стать профнепригодной. И тогда она нашла в себе ту самую точку. Точку покоя. Помогаем, но вместе не убиваемся, не даем себя сдвинуть с места душевного комфорта.
– Это последние наши деньги, больше не будет, – два раза в год истерил Миша.
– Кошмар, – выразительно кивала Сонечка, а про себя думала: будут, куда они денутся, и планировала летний круиз по Средиземному морю.
– В стране кризис, все рухнет через месяц.
– Я с тобой, мы все выдержим, если что – начнем сначала, – глядя прямо Мише в глаза, твердо говорила Сонечка, соображая, что лучше надеть на банкет к Романовым.
– Думаю, нужно продавать квартиру…
– Наверное, ты прав, давай подождем полгодика, но я уже начну просматривать рынки.
Миша в ответ с благодарностью смотрел на жену.
А ведь поначалу Соня верила, пугалась, переставала ходить по магазинам, ничего себе не позволяла лишнего. Пока не поняла, что Миша просто из разряда перестраховщиков, а может, ему нравилось вот так давить на собственную жену.
Да и пусть себе давит! Главное, не брать в голову и на всякий случай быть в курсе всех дел. Быть к неприятностям готовой, но в них не жить.
Только вот ведь беда: в какой-то момент Миша сам стал жить в этих самых неприятностях.
Все начинается с мелочей, а потом развиваются мании. Или это всего лишь распущенность?
Они заказали овсянку с фруктами и блинчики с сыром рокфор. Сонечка – кофе по-венски. Миша – черный чай.
– Чему ты улыбаешься?
Соня даже не сразу услышала вопрос. Она находилась в совершенно счастливом расположении духа. За окном, вдоль Невского проспекта, шли счастливые, как ей казалось, люди. Ну конечно же, счастливые, а какие еще. Утро, солнце, Невский проспект. Вот оно и есть, счастье. А если еще идти при этом под руку с любимым человеком, можно сказать, жизнь удалась. Соня пожала плечами, продолжая улыбаться, причем и в душе тоже. Она видела, что Миша уже слегка на взводе, но ее это никак не могло волновать. Как раз недавно прочитала на эту самую тему притчу.