– Что передумали? – насторожился мужчина.
– Да ничего, проходите, – толкнула его в спину Василиса, и Антон Петрович мячиком пропрыгал в комнату.
Аня всерьез подготовилась к смотринам. Максимка был куда-то срочно сплавлен, все вокруг сияло чистотой, а посреди комнаты красовался накрытый стол. Почему-то на две персоны.
– Ой, Анечка, а ведь мы торопимся! – притворно вскинулась Люся, правильно оценив количество расставленных приборов.
– А то, может, посидите? – слабо уговаривала Аня.
– Ну что ж, и посидим, – уселась было Василиса.
– Только у себя дома, – дернула ее подруга за руку. – У нас такая куча дел, вы не представляете!
Василиса нехотя последовала в коридор.
– Так вы никуда не уходите, я через часок вернусь! – крикнул им вдогонку Антон Петрович. – Или лучше ключ оставьте!
– На вас всех никаких ключей не напасешься, – вежливо улыбнулась Люся и понеслась домой. Следом загромыхала Василиса.
Придя домой, Людмила Ефимовна первым делом схватилась за ведро.
– Ты чего? – удивилась Василиса.
– Надо полы помыть, срочно. Так сказать, следы замыть. Ну… чтобы он к нам не вернулся, примета такая есть.
– Да и правда: пусть у них все будет хорошо, – схватила Василиса тряпку.
Вот уж правда: если считаешь, что живется тебе ужас до чего плохо, устрой на недельку в доме общежитие, а уж когда все разъедутся, поймешь, что самое большое счастье – вот оно, рядом! Это когда можно развалиться на диване и не думать, не задрался ли подол выше обычного, когда можно пялиться в телевизор, сколько пожелает душа, и вообще, когда ты можешь все, что можешь. Василисе с подругой хватило одного дня, чтобы это понять.
– И что мы узнали? – присела рядышком подруга. – Куда продвинулись?
– У нас теперь появилась маленькая цепочка: Едякина – Львова – Тарасов… Хотя, слышишь, Люсь, а может, Тарасов и не из цепочки? Ну так, посторонний?
– Ага! Я тоже не особенно про него думала, когда Римма рассказывала. А вот когда на меня Потапов визжать стал, когда я только фамилию его упомянула, так я сразу смекнула – правильно движемся. Он же мне, знаешь, чего кричал-то? Вы, мол, и до Тарасова добрались!
– Да уж, из Витенькиных уст это большая награда. Ну что же, завтра займемся Тарасовым. Ты адресок-то не потеряла?
Утром Люся, сладко разоспавшаяся, очнулась оттого, что кто-то упрямо трепал ее за плечо.
– Вставай, Люся! Ты уже опаздываешь! – ревела над ухом Василиса.
– Что случилось? Куда опаздываю? – сонно моргала Люся.
– Ты уже проспала! Времени половина восьмого, а тебе надо к восьми!
– Да куда к восьми-то?
– К Веронике Мефодиевне, ты что, забыла? Она же сказала – сегодня к восьми явиться, чтобы за котом наблюдать.
– А мы разве не вместе идем?
– Не-а! Баба Вася с нами сидит, – объяснил чей-то тонкий голосок.
Вася удрученно смотрела на подругу – возле нее скакали две внучки.
– Я же тебе говорю, верной дорогой движемся. Вон и Пашка твой Тарасова перепугался, – пробурчала Люся, вылезая из постели.
Все ясно – не успела Людмила Ефимовна появиться в милиции, а Пашка, Васин сынок, вмиг пронюхал ситуацию и усадил матушку с детьми. Что ж, к Веронике Мефодиевне придется идти одной, а уж потом непременно к Тарасову – надо же разобраться в этой мешанине.
Несмотря на приглашение, оказалось, что Люсю никто у Вероники Мефодиевны не ждал. Хозяйка валялась в постели, и проснуться она должна, по утверждению женщины, которая открыла Люсе дверь, не раньше двух часов. Едва переступив порог, Люся поняла: вчера были гости. Причем гости какие-то невоспитанные, которые могут бросать окурки на пол, ставить тарелки под сервант, а использованные салфетки выбрасывать в цветочные горшки. В квартире царил погром и витал несвежий дух гулянки.
– А где кот? Я пришла за ним наблюдать, – спросила Люся.
– А чего за ним наблюдать? У меня он. Нешто можно животному в таком свинарнике находиться? Генрих – такая тонкая кошачья натура, а уж умница – каких поискать! Я его специально к своему Барсику привожу, чтобы он его уму-разуму научил, – охотно объяснила женщина, которая крутилась на кухне, наводя там порядок.
– А вы кто? – спросила Люся.
– Соседка. Муза Федоровна. Вот, прихожу к Веронике убирать, а она платит. Хоть и много грязи переворотить приходится, зато платой хозяйка не обижает. И опять же ехать никуда не надо, рабочее место, можно сказать, прямо под рукой. Удобно.
Люся огляделась. Да, такой хлев убрать, это ж сколько попотеть придется. Но Муза Федоровна, перемывшая сейчас посуду, выглядела бодро и судьбой своей была, кажется, довольна совершенно. Для Люси тоже случай был весьма удобным. Она уселась на табурет возле стола и вежливо спросила:
– Мне вы можете чаю налить? В горле как-то пересохло, пока добиралась.
– Да, конечно, чего ж не налить… Вот эту чашечку возьмите, она мытая, а сахар вон в той баночке. А вы неужель и вправду за котом глядите? Мне Вероника рассказывала, что Генриха… ну, вроде как на копирке размножать собираются…
– Клонировать.
– Во-во! А я думаю – на кой ляд животину мучить? Живет и живет себе. Помрет, дак оно так природой и положено. Люди сами с ума сходят, так это их дело, а вот зверьев бы не давала, нет. А вы-то… вроде на сумасшедшую вы не похожи… Так чего за кота уцепились?
Люся оглянулась на спальню – кто знает, какой чуткости у Вероники Мефодиевны сон.
– Я бы с удовольствием поговорила с вами. Вижу, вы женщина интересная, да только работа у вас. К тому же не хочется, чтобы нас слышали, – как-то загадочно проговорила Люся, и Муза Федоровна тут же, переходя на дружескую ногу, предложила:
– А ты ко мне зайди! Я на этой же площадке живу, квартира напротив. Подожди там, коль хочешь. Я быстро, мне еще полчасика тут надо, и все. А я тебя и чаем настоящим напою. Я чай-то больно люблю, никогда себе в дорогом не отказываю, в чем другом – да, а вот с чаем – никогда.
– Давайте по-другому. Я по магазинам пройдусь, а через полчаса к вам зайду, договорились?
Люся вышла из квартиры и направилась в магазин под звучным названием «Пальчики оближешь», который находился в двух шагах от дома Вероники Мефодиевны. Вопреки вывеске, на прилавках громоздились какие-то желтые куриные лытки, несколько сортов серой колбасы и пакеты с печеньем. Однако можно и сказать, что название было удачным, кроме собственных пальцев здесь облизывать больше было нечего. Пришлось Люсе тащиться в другой магазин. В результате, когда ее пакет наполнился, времени прошло немало.
– Я уж думала, вы не придете! – воскликнула Муза Федоровна открывая свою дверь на Люсин звонок. – Проходите к столу, чайник уже второй раз грею.
Люся вывалила на стол свои гостинцы, хозяйка поставила огромные кружки с ароматным чаем, и беседа завязалась.
– Вон он, Генрих-то, вместе с Барсиком возле окошка торчит. Не надо его колонировать, я вас от души прошу, – вернулась к наболевшему Муза Федоровна.
– А чего вдруг вообще Вероника Мефодиевна подумала с клонированием, вы не в курсе? Вы же ее давно, наверное, знаете.
– Да уж знаю… Умом тронулась ваша Вероника Мефодиевна, вот что. И ведь была нормальная баба, а как мужа похоронила… Знаете, я вам лучше все сначала обскажу, мы ведь и правда уже больше сорока лет здесь живем, ближе родных стали.
В этот дом Львовы заселились, когда Веронике было двадцать, только-только свадьбу отыграли. Муж ее – Исай – красавцем был неописуемым, жену свою любил и слыл примерным семьянином. Бывало, правда, что и загуливал, но тогда каялся, тряс повинной головой и на полгода затихал. Однако жену предупреждал честно:
– Я – мужик, мне можно. Но если узнаю, что ты мне рога пристраиваешь, вышвырну из дома в чем мать родила!
Вероника молилась на мужа, никаких рогов пристраивать ему не мыслила, и семья с каждым годом становилась крепче и правильнее. Потом пошли детишки – сначала Ося, потом и Андрюша. Мать не могла нарадоваться на детей, муж не мог нарадоваться на жену, а дети радовались просто так, сами по себе. Мальчишки подрастали, родители стали чаще выходить в гости, обычно вдвоем, но иногда и поодиночке – то Исай на работе с кем-то именины празднует, то Вероника у подружки задержится, а вечером опять все вместе, тишь да благодать. Да и откуда беды ждать? Веронику Исай вывез из маленького городка, где все друг друга знают, где каждый шаг на виду, а женщина, разговаривающая с мужчиной, считается гулящей, если, конечно, этот мужчина не ее муж. Она и сама долгое время придерживалась таких правил. Чего стоило мужу приучить ее носить современную одежду!
– Ой, какой срам! – отказывалась она. – Я никогда не надену эту юбку – из нее коленки торчат! Можно, я пошью платьице с глухим воротничком? А то вот в этом прямо титьки-то наружу!
Но молодой муж упорно втолковывал жене, что она теперь живет в большом городе, у них современные друзья, а следовательно, и одеваться нужно соответственно, иначе подумают, что Исай нашел себе супругу в доме престарелых. Вероника в конце концов соглашалась на все ради любимого мужа. Она даже пристрастилась к моде, научилась разговаривать, оттопыривая нижнюю губу, а стакан брала теперь только тремя пальцами. Жизнь налаживалась. Да только не все так гладко было. В один из вечеров Исай нашел свою благоверную у подруги, пьяную и растрепанную, в компании какого-то мужика. Ясно было, что Вероника с обнаженным мужчиной не в ладушки играла. Исай приволок жену домой, отмыл, уложил в постель, а уж наутро устроил скандал, каких сроду не было, – что называется, провел работу над ошибками. Вероника ревела, как опереточная певица – на все голоса, дети срочно были отправлены по бабушкам, а Исай неустанно целую неделю, каждый вечер устраивал скандалы. После этого Вероника из дому выходить перестала, только если в магазин. Помаду и духи, какие у нее были, муж выкинул в мусор, а платья велел носить только такие, в которых Вероника выглядела на все сто. В смысле, лет. Молодая женщина умоляла простить ее, корила себя и понять не могла, как же такое могло произойти.