На самом деле все объяснялось просто, это ей сама подруга и проболталась. Исай на одном из мальчишников, изрядно накушавшись алкоголя, поспорил с такими же «трезвыми» друзьями, что жена его ни на какие уговоры не поддастся и, будучи даже в самом распьянецком виде, честь мужнину сохранить сумеет. На кону стояла новая стиральная машина, которую другой товарищ купил своей жене. А дальше понеслось. Спорщики не дураками оказались, не стали выискивать, кто посимпатичнее, а выбрали из всех для проведения операции мужичка, который больше других на Исая смахивал, напоили Веронику, а дальше дело понятное. Спорщик, в полной темноте наглаживая Веронику Мефодиевну по гладким бокам, бесстыже называл себя Исаем, и крепость пала. Ну а уж потом ворвался муж и дал волю справедливому гневу. Стиральная же машина помахала ему ручкой. Когда Вероника об этом узнала, винить себя стала еще больше – это ж надо, муж в ней так был уверен, и такой облом вышел. Да еще и машину прошляпили! Но время затягивает раны, и неприятный случай забылся. Так думала Вероника. Теперь Львовы жили мирно, спокойно, образцово. Исай, будучи уже в возрасте, заболел и долгое время был прикован к постели. Вероника, как могла, пыталась скрасить для мужа неподвижные дни, несколько лет была и сиделкой, и медсестрой, и матерью, и другом. Но перед самой уже своей смертью муж все-таки сказал ей:
– Замечательная ты баба, но, однако, честь свою хранить не могешь. Эх, не тебя мне нужно было в жены брать.
Это были его последние слова. После похорон вдова какое-то время сильно горевала, а потом, когда боль поутихла, вспомнились ей его последние слова.
– Нет, ну надо же… – плакалась она соседке, – за мое добро я и слов других не заработала? А сам-то он далеко не ангел ведь был. Я с ним состарилась, так ничего и не разглядев. Только и пожила до той пьянки клятой, а потом вся жизнь – глаза в землю.
В это время мальчишки уже выросли, неплохо устроились, младшенький наизнанку выворачивался, чтобы мать ни в чем не нуждалась. У нее у первой в их доме появились видеомагнитофон, музыкальный центр и здоровенный холодильник с газированной водой. Насмотревшись иностранных фильмов, Вероника Мефодиевна решила начать жизнь заново. Она завела себе твердое правило – два раза в неделю у нее проходили «сеансы омоложения», как она их называла. На самом деле это была обычная пьянка, куда приглашались все, кому не исполнилось сорока. А кому уже исполнилось, приходили без приглашения. На эти гульбища женщина в приказном порядке созывала и своих невесток.
– Девчонки у моих сынов хорошие, – частенько говаривала Вероника Мефодиевна. – Не хочу, чтобы их так же могли облапошить, как меня. Закалять их буду. Ничего, под моим присмотром греха не будет.
Однако Полина, жена Андрея, после двух таких посещений ходить к свекрови отказалась наотрез. Та настаивала, да за жену горой поднялся Андрей.
– Ма! Полина к тебе ходить больше не станет, не проси. Если будешь еще настаивать – поссоримся.
Пришлось Веронике отступиться. А вот старшая невестка, Арина, так и не сумела открутиться. Приходила каждый раз. Остап не сумел отстоять жену, а Вероника тщательно следила, чтобы сеансы не пропускались…
– Подождите, – прервала плавную речь Музы Федоровны Люся. – Так, значит, Арина здесь с кем-то встречалась?
– Ой, да что вы! С кем тут встречаться? Арина, когда приходила, всегда на кухне толклась – посуду мыла, котлеты подогревала. Ее на посиделки-то не сильно тянуло. Правда, Вероника, порой, силком ее за стол затаскивала. Арина-то иной раз даже у меня отсиживалась.
– А кто у Вероники чаще других бывал?
– Да кто ж их знает? Тут и захочешь, да не уследишь. Да ведь мне оно и не надо было. Что захочет, Вероника и сама расскажет, а не захочет, так я не больно опечалюсь. Так что за гостями я не глядела. Однако знаю – чумные они. Да и то сказать, это ведь кто-то из друзей Вероники, из гостей ее, посоветовал кота размножить. А та, дурочка, и рада: «Ой, он у меня один остался!» А после смерти Андрюши и вовсе у нее крыша поехала – таскается с Генрихом, как с дитем малым. Она, наверное, гибели Арины даже не заметила, у нее теперь одно горе – не берут медики ее кота. А то, что умом она поехала, это врачи официально Остапу высказали, да только Остап не Андрюша, сильно трястись над старухой не будет. Ей бы, может, куда в клинику, да разве уже поможет… А вот Генриха жалко. Зачем его по уколам таскать!
– Не беспокойтесь, я что-нибудь придумаю, – живо откликнулась Люся. – А может, вы помните, Арина вам не говорила, ей случайно никто из гостей не запомнился? Может, у нее среди них друзья появились или подруги?
Муза Федоровна сморщила лоб, потом пожала плечами:
– Никто у нее здесь не появлялся. Да и кому появляться? Гости-то Вероникины – целые толпы двадцатилетних! Я уж говорила Веронике – смотри, они тебя обкрадут как-нибудь, ты же в дом-то волокешь кого ни попадя! Да только ей разве что докажешь!
В дверь позвонили. Хозяйка побежала открывать, и Люся услышала голос Вероники Мефодиевны:
– Муза, Генрих у тебя? Времени-то вон сколько, а он еще дома не появлялся.
– У меня он, ты же знаешь, где ему быть. Тут и женщина из кошачьей больницы. На кухне сидит, за ним наблюдает.
– Добрый день, как продвигается ваша работа? – заглянула Вероника Мефодиевна на кухню.
Люся выпрямилась и ошалело принялась врать:
– Нами проведен анализ подобных работ. Спешу вас поставить в известность, что клоны не всегда в точности копируют исходный материал. Иными словами, из вашего голубоватого пушистого Генриха вполне могут получиться пестренькие, гладенькие клончики.
Обе женщины смотрели на Люсю с раскрытыми ртами, а та заливалась соловьем дальше:
– К тому же продолжительность жизни у них весьма кратковременна.
Но Веронику Мефодиевну этим сообщением Люся не испугала.
– Я буду за ними ухаживать, – упрямо тряхнула головой Львова. – Они долго проживут, а потом я и тех клонирую.
– Замечательно, только по импульсам, идущим от кота, мне стало ясно: он не хочет, чтобы таких Генрихов было несколько. Он хочет быть у вас один. Кот слишком вас любит, чтобы делить еще с кем-то!
– Ничего. Я его приучу. Нельзя быть таким ревнивым. Это некрасиво, – упорно боролась за мечту Вероника Мефодиевна.
– Тогда никаких проблем! – обрадованно улыбнулась Люся. – Платите в кассу миллион долларов, и будем клонировать.
Вероника Мефодиевна зачем-то полезла в карман своего халата, пошарила там, потом удивленно вскинула на Люсю глаза:
– Но у меня нет таких денег…
– Позвольте! Что значит нет?! А как вы собирались проводить столь редкую и сложную операцию? Вы что же думаете, мы с вами в бирюльки играем? – сурово нахмурилась Люся.
Вероника Мефодиевна шмыгнула носом и уставилась на соседку:
– Муза, ты мне до пятницы миллион не займешь? Долларов…
– У меня сейчас нет, – растерянно пробормотала Муза. – Нам же пенсию только первого приносят.
– Ну что ж делать, ладно, не будем клонировать, – погасла Вероника Мефодиевна.
Однако Люся ждала не такого ответа.
– Здра-авствуйте! Я что ж вам здесь, ромашка? Будем – не будем. Вы целую медицинскую академию в ружье поставили, а теперь – не будем! Сегодня же внесите плату!
– А частями можно? – еле слышно проблеяла несчастная женщина. – Можно я сегодня внесу сто сорок рублей, а остальные попозже?
– Ни за что! Это вам не комиссионный магазин! Мы скидок не делаем.
– Тогда я не разрешаю вам брать моего кота! И не надо мне никаких операций! Вот ведь, докопались со своим клонированием! На хрена мне ваши услуги? И кот мой не хочет! Генрих, Гешенька, пойдем, котеночек, домой, это плохая тетя…
Грохоча тапками, Вероника Мефодиевна убралась к себе домой, а Люся устало опустилась на стул.
– Честное слово, я боялась, что она притащит мне миллион долларов, – хлебнула она остывший чай.
– А что, ваши операции правда так дорого стоят? – покосилась на нее Муза Федоровна.
– Откуда я знаю? – махнула рукой Люся и поднялась. Сегодня она узнала все, что могла, и отвоевала кота. День прошел не зря.
Василиса, проводив Люсю, с детьми просидела недолго. Вскоре пришла Лидочка и забрала девочек. Настроение у невестки было пасмурным. Всегда улыбчивая, доброжелательная, сегодня она была хмурой и неприветливой.
– Лидочка, что с тобой? У тебя неприятности? – попыталась выведать свекровь.
Та сначала что-то хотела сказать, а потом только махнула рукой:
– Да нет, все у нас хорошо. Как всегда. Не беспокойтесь.
Василиса взяла Малыша и повела его на прогулку. Когда Василиса уже подбегала к дому, навстречу ей попалась степенная чета – Антон Петрович чинно вел под ручку Аню, а та, потрясая мелкими химическими кудрями, призывно смеялась, закидывая голову назад, хотя вообще-то ей не надо было бы этого делать – очень явно просматривалось, что коренных зубов у женщины не комплект. И все же счастье преобразило соседку в лучшую сторону.
– Васенька! – кинулась Аня навстречу Василисе так пылко, будто они расстались в далекой молодости. – Вася, у тебя нездоровый вид, тебе надо больше отдыхать. А мы с Антоном Петровичем на прогулку. Вечер-то какой дивный!
Василиса Олеговна удивленно на нее глянула и зябко повела плечами. Дивный вечер пронизывал совсем зимним ветром, плевался мелким дождем и хмурился тяжелыми тучами.
– Антон Петрович, пригласите Василису к нам на чай, посидим, в картишки поиграем… – теребила спутника восторженная соседка.
«К нам!» – усмехнулась про себя Василиса и налепила на лицо благодушную улыбку. Однако Антон Петрович звать «к себе» на чай не торопился. Он по-верблюжьи закидывал голову и жевал губами.
– Анюта, ты же знаешь, мы сегодня собирались смотреть тараканьи бега, – наконец проговорил он.
– Господи, а что, у вас правда тараканы бегают? – всполошилась Василиса. – Ань, я тебе отраву принесу, ты потрави. А то, не ровен час, и у нас заведутся. Ты же знаешь, в одной квартире в подъезде они, черти, появятся и…