– Васенька, ты медитируешь? – вежливо спросила Людмила Ефимовна. – Если тебя не затруднит, подержи Малыша, я ему лапы помою, а потом тоже ноги кренделем сложу и вместе подумаем.
Василиса кинула на подругу недобрый взгляд, но щенка подержала, а потом поспешно уселась на прежнее место и так же внимательно выпучилась на экран.
– Может, все-таки поделишься, какое просветление на тебя нашло? – уселась Люся рядом, тщательно укладывая руками ноги в положение, отдаленно напоминающее позу лотоса.
Василиса молчала. Нет, она, конечно же, скажет Люсе все, но не теперь. Она должна сама найти объяснение тому, что вспомнила.
– Вася, может, тебе не надо узлом-то ноги завязывать? Ты сядь ровненько, кровь до головы быстрее дойдет, – робко предложила Люся, но подруга продолжала сидеть молчаливым изваянием. – Ну ты хоть в сторонку сдвинься, сейчас же фильм начинается! Тебе все равно, где сидеть, а я хоть телевизор посмотрю. Иди вон, на кухне расположись, помедитируй, а заодно проследи, чтобы Финли рыбу в комнату не протащил. Он, паршивец, сейчас пристрастился только в комнате на ковре ужинать. Я уж подумала, может, он так Малыша дразнит… Да Вася же!
Подруга не шевелилась и сторожить кота явно не собиралась. Возможно, Люся применила бы старый испытанный способ – принесла брызгалку для цветов и щедро оросила окаменевшую Василису Олеговну, но раздалась телефонная трель. Люся вскочила.
– Людмила Ефимовна? – послышался голос молодого стажера.
– Да, это я. Вы все узнали и хотите рассказать? А почему не пришли? Мы же договаривались…
– Знаете, я случайно переговорил с Виктором Ивановичем, и он мне настоятельно посоветовал с вами ни о чем не договариваться. Я, собственно, по этому поводу и звоню.
– Ах вот оно что… С Виктором Ивановичем… Это с Потаповым, что ли? Понятно… – разочарованно протянула Люся. – Ну что ж, я в вас не ошиблась.
– В каком смысле? – не понял парень.
– А в самом прямом! Так что сидеть тебе, Мишенька, на ворованном белье, точно прищепке, потому как сам ты никакой инициативы проявить не в состоянии. Обидно. Из нас мог бы получиться чудный дуэт, – хмыкнула Люся и бросила трубку.
– И что он сказал? – послышался голос Василисы.
– Да ничего особенного. Ты, Васенька, не отвлекайся, пялься в телевизор. А я спать лягу, время уже позднее, и свет тебе выключу, чтобы от работы не отвлекал, сиди себе узлом, – обиженно проговорила Люся и направилась в спальню.
Василиса заерзала. Ей жутко хотелось узнать, кто звонил. Неужели и правда у Люси объявился молодой соратник? А чего тогда она ему плела, что у него нет инициативы? Нет, и еще, главное, хотела с ним дуэтом стать! А ее, Василису, куда? Хотя дуэт, это, наверное, что-то по музыкальной части.
– Люся! Кто звонил?
– Вася! Не отвлекайся, сиди, как сидела!
– Людмила! Ответь, кто звонил нам в такой поздний час. Ну, Люсь… И вообще, мы будем сегодня пить чай? Мне же нужно с тобой поговорить.
Скоро подруги уже сидели за столом и уплетали пряники с молоком.
– Я, Люся, вспомнила, где я Тарасова видела. Помнишь, я тебе рассказывала… Или не рассказывала? В общем, один раз меня подставила тетка с бельем. А второй раз молодой мужик. Это когда я кинулась кошелек у дядьки отнимать, который просто на автобус бежал.
– Да помню я, как тебя подставили! Там еще какой-то несчастный о землю грохнулся и коленку рассек?
– Вот-вот, именно… Люся, ты всегда такие черствые пряники берешь, прямо зубы сломаешь… Ну так тот несчастный и был Тарасов. Я тебе точно говорю – это он. Только зачем ему был нужен глупый розыгрыш?
Люся облизывала пряник, не решаясь откусить. Год назад она вставила себе жутко дорогой зуб, теперь в целях экономии им совершенно не пользовалась, а пряники в самом деле оказались черствыми.
– Вася, – задумчиво проговорила она. – Это на Тарасова не похоже. Он Кудинова живьем хотел зарыть, а с тобой поиграть решил, так, что ли? Нет, он какую-то цель преследовал… Только вот какую?
– Плохо, что мы о нем очень мало знаем. С кем только не говорили, а так ничего и не узнали. Ну что, у него совсем не было друзей, что ли? – все больше волновалась Василиса.
– А если не друзей, то сообщников. И ведь где-то он пересекался с Ариной, с женой художника, раз звонил ей по телефону. Слушай, Вася…
Василиса энергично замотала головой – ей пришла в голову та же мысль.
– Правильно, Люся. Они встречались на вечеринках у Вероники Мефодиевны. Как только мы раньше до этого не допетрили?
– Надо завтра же снова переговорить с этой любительницей кошачьих клонов и как следует на нее нажать. Пусть расскажет, что за публика у нее собирается, – решительно настроилась Люся.
Василиса хитро усмехнулась:
– Нет, нажимать на нее не надо. Да и кто ее жать будет, ты? Мне с ней точно не справиться!
– Я же в переносном смысле…
– Да во всех смыслах! Она ничего не скажет. Ты же видела – дама серьезно не в себе. Тут надо подумать. Кстати, как у нее попойки-то называются? Сеансами омоложения? Вот что, Люся, ты завтра позвонишь своей приятельнице, соседке Вероники Музе Федоровне, и спросишь, когда намечается следующее безобразие. Ну и заявимся мы прямо на сеанс. Возьмем с собой Машину косметику, получится натурально.
– Так ведь нас никто не приглашал, – вспомнила о тактичности Люся.
– А кто об этом знает? Скажем Веронике Мефодиевне, что пришли по ее настоятельной просьбе. А там приглядимся ко всему как следует. Чудится мне, что наш Егор был нередким гостем старушки. Вот и узнаем, с кем молодой человек дружбу водил. Вдруг повезет?
Люся признала, что на сей раз подругу озарила весьма неглупая идея. Что ж, такое с ней случалось.
Решив завтра окунуться в серьезное и опасное дело, подруги пораньше улеглись в постели, замолчали, и в комнате наступила тишина. Не надолго.
– Я все никак не могу понять, отчего он решился на покушение? Кудинова же он не шутя убрать хотел. Зачем? И потом – к однокласснику своему приходил конторским премудростям учиться… Неужели его так девица достала? Эх, встретиться бы с ней самой… – снова заговорила Люся.
– А, между прочим, никто нам так и не сказал, что он переродился в клерка, – добавила Василиса. – То есть ни в какой фирме он не работал, отчего тогда такой жгучий интерес к маркетингу? А может, он – профессиональный киллер?
– Ага, и жил в такой халупе. Киллеры, знаешь, сколько получают! Он бы с первого заказа смог себе гнездышко получше устроить.
Василиса помолчала, потом вдруг спросила:
– А ты откуда знаешь, сколько киллеры зарабатывают? Ты к ним в отдел кадров звонила, что ли?
Люся не ответила, ее нос уже выводил причудливые рулады.
Утром подруги первым делом позвонили Музе Федоровне и поинтересовались, когда у Вероники Мефодиевны намечается следующее собрание.
– Так завтра и будет. Они обычно часикам к четырем сбегаются, – охотно доложила Муза. – Мне послезавтра на работу, за ними убирать, а они своих сеансов не пропускают, ни-ни.
– Ну что, Вася, значит, завтра? – чуть взволнованно спросила Люся. – А может, на следующий сеанс свой поход отложим?
– Ага! А к следующему сеансу еще кто-нибудь зажмурится. Нет, завтра так завтра. Да и чего ты всполошилась? Ну подумаешь: придем, посидим, может, и сами омолодимся. А то, Люся, ты прости, конечно, на тебя в последнее время только в темных очках смотреть можно. Даже я с моим зрением вижу, что на законную тещу ты не тянешь. Давай готовиться.
На следующий день в шесть вечера две особы неопределенного возраста вошли в подъезд Вероники Мефодиевны. Подруги долго выбирали, во что бы им такое принарядиться, чтобы выглядеть достаточно пристойно для данного общества, и решили, что, чем незаметнее они будут, тем быстрее на них махнут рукой, то есть ни присматриваться, ни выспрашивать ни о чем не станут. Ведь перед серыми мышками не принято стесняться и осторожничать – гости Вероники будут лепить, что в голову придет. Ну и, конечно, никто не заподозрит в каких-то полинявших бабках матерых волчиц сыска.
Поэтому на Люсе были надеты скромные вельветовые джинсы, сохранившиеся со времен застоя, и рубашечка в мелкую синюю клетку. Василиса же вырядилась в серый балахон, за которым совершенно не проглядывалась фигура, а убранство завершали новые сапоги с длиннющими носами, которые Василиса Олеговна не собиралась снимать ни при каких обстоятельствах. Более того, она даже специально прихватила из дома кусок марли, чтобы вытереть подошвы и не переобуваться в гостях. Возле порога квартиры подруги несколько затормозили. Дело в том, что дверь была открыта. Нет, не настежь, а так – на пришедшего. Просто не захлопнута, и все. Несмотря на то что встреча с молодежью должна была начаться два часа назад, за дверью веселья не прослушивалось.
Чуть подумав, Василиса толкнула дверь и тут же натолкнулась на молоденькую девицу в красной коротенькой кофточке с непомерно длинными рукавами.
– Здра-а-авствуйте, – улыбаясь, запела Вася, но девица скользнула по ней взглядом, точно по обоям, и устремилась в ванную. – Хамка. – Да и ладно, чего ты, – дернула Люся подругу, – не выпендривайся, заходи, будто мы уже давно здесь.
Подруги прошли дальше. В комнате находилось человек десять-двенадцать гостей, но все они занимались какими-то своими делами, причем самой хозяйки не наблюдалось. В углу горели свечки, и на журнальном столике три дамы довольно глуповатого вида гоняли блюдечко по нарисованному кругу. При этом их нисколько не смущала люстра, которая уже в шесть часов горела в восемь рожков. На диване развалился тощий мужичок с почерневшим лицом. Сколько ему лет, даже примерно угадать было невозможно. Одна нога мужчины воняла черным от грязи носком, а другая была абсолютно босая и немытая. Мужичок лежал так тихо, что было не ясно, спит он или уже отошел к праотцам. В углу попыхивал трубкой и дергался, как паралитик, волосатый детина в наушниках. Возле балкона обнимались двое юношей, причем один из них нежно называл другого Наташей, а другой величал любимого Танечкой. Еще был какой-то пузатый старикан, который восседал за столом и читал неизвестно кому лекцию про спасение души и яростно призывал готовиться к Армагеддону. На столе была выставлена скромная зак