уска и три вычурные бутылки, к которым дядька то и дело прикладывался. Остальные гости не больно рвались к столу. Всем было замечательно.
– Где Виктория Мефодиевна? – невежливо перебила толстого дядьку Люся.
– Вероника Мефодиевна? А какое это имеет значение? Сейчас нас, а в первую очередь вас должно волновать совсем не это, а то, как можно достойно подготовить себя к новой миссии! К Армагеддону! – отчего-то осерчал пузан.
– А с чего вдруг именно меня в первую очередь? – оскорбилась Люся, но тут в комнату вплыла девица в красном. – Девушка, подскажите, где Вероника Мефодиевна?
– Мефо… А кто это? – блаженно улыбнулась девица.
– Хозяйка. Где хозяйка квартиры?
– Хи-хи… Хозяйка! – в кулачок рассмеялась девушка.
– У нас здесь нет хозяев! – гордо рыкнул животастый и прилип к горлышку темной длинной бутылки.
Подруги прошли в другую комнату и только там увидели разложенную на кровати Веронику Мефодиевну. Женщина была облачена в нарядный шелковый халат с павлинами и неподвижно пялилась в пыльный потолок. Двигаться она не могла по той причине, что лицо у нее лоснилось от неизвестной пакости, которой кто-то намазал его в изобилии.
– Вероника Мефодиевна, мы вам принесли чудный крем… – начала было Василиса, но откуда-то принеслась женщина неряшливого вида и набросилась на подруг:
– Чего надо? Видите, Вероника Мефодиевна маску наклала! Омоложение у ее сейчас, ступайте отседова!
Да уж, готовиться к Армагеддону, вероятно, хозяйка не жаждала, а напротив, пыталась всеми правдами и неправдами вернуть былую восхитительность.
– Ну, ступайте, кому говорят?! – опять накинулась на них женщина.
– Позвольте… – с ядовитой ухмылкой произнесла Василиса и нагло плюхнулась на пуфик. – А вы, собственно, кем приходитесь данной гражданке? Мы, допустим, из Центра косметологии. К нам обратились родственники Вероники Мефодиевны с просьбой провести оздоровительный сеанс, чтобы, так сказать, отсеять всяких шарлатанов. Так вот и хотелось бы узнать, какой мерзостью вы испохабили лицо уважаемой дамы, да еще и уложили ее на неопределенный срок?
Однако тетку не так легко было сбить с толку. Уперев руки в бока, она противно заголосила:
– Ой-е-ей! Знаем мы этих родственников! Небось Оська-извращенец на мать врачих наслал. Ага, из центра вы! У тех завсегда морды разрисованы, как в журнале, а вы даже губы не украсили!
Василиса задохнулась, и только Люсина сдержанность помогла разрулить ситуацию.
– Ну почему обязательно Оська? Нас Тарасов прислал.
– Что еще за Тарасов?
– Его-о-рка, – промурлыкала девчонка из соседней комнаты.
Люся ринулась к ней:
– Правильно, Егорка. А где он сейчас?
– Не знаю. Он с Ломом приходил… Они раньше вместе ходили, а теперь сюда вообще из приличных никто не ходит.
– Сама ты дура! – перекинулась на нее настырная тетка. – Сейчас самый народ и ходит. Кто тут раньше ошивался? Корова эта костромская да Колька-лилипут. Так те из-за Арины тут крутились, думаешь, из-за тебя, что ли… Ну еще кто пару раз заскакивал. А сейчас самая постоянная компания. И ни каких вытяпистых нам не надо! А Лом и так прибегает. Кстати, ты, если тебе тут не глянется, можешь и не приходить.
– Что за корова такая? – полюбопытствовала Василиса.
– Не твое дело! Такая же надутая, как и ты! То ей не так, это не эдак… А какого тогда хрена сюда таскалась?
– И правда, какого? – допытывалась Люся.
Девчонка уже не лезла в разговоры. Она, вероятно, в ванной позаботилась о своем хорошем настроении и теперь смотрела на мир совершенно влюбленными глазами.
– Ой, Ломчик идет… – счастливо оповестила она, выглянув в окно.
Подруги сориентировались моментально. Василиса прилипла к кровати хозяйки, раскидала вокруг тюбики с кремами и принялась самозабвенно ляпать на лицо маску. Маска имела насыщенно фиолетовый цвет и меняла внешность поразительно. Люся же в мгновение ока прыгнула за стол к пухлому мужику и, уставившись ему в рот, сгребла на лбу морщины.
– Так что вы там говорили, куда надо готовиться?
– Мы должны достойно подготовиться к самому яркому событию!
– Простите мне мою неосведомленность, но насколько я знаю, Армагеддон – это конец света. И я вижу, присутствующие к нему достаточно подготовлены. Я даже больше скажу – здесь конец света уже наступил. Посмотрите, девушка, которая бегает колоться в ванную, парнишки, которые лобызаются тут полчаса без передыху, а вон товарищ то ли спит, то ли витает где-то…
– Вот это самое банальное заблуждение! – взревел пузатый, и Люся еще внимательнее прониклась его рыком, потому что услышала, как в комнату входит новый гость.
Люся прямо спиной почувствовала его взгляд.
– Ой, Ломик, – мяукнула девчонка.
– Цыть, Крыса, – послышался сдержанный шепот. – Кто это?
Вероятно, пришедший указал на Люсю, потому что девчонка пренебрежительно отмахнулась:
– А, бабки какие-то. К Верке пришли из больницы, вроде как их родственники направили.
– Фигня, – прошипел Лом. – Кому она нужна, чтобы о ее здоровье трястись!
– Вот и я говорю, – подскочила противная тетка откуда-то из кухни. – Чего приперлись? Я уж их выгоняла, как ты велел, а они ни в какую! Еще и помазилки какие-то свои раскидали. Наглые такие!
– Вы должны благовествовать! – стукнул кулаком по столу уже изрядно пьяненький толстяк.
Люся напряглась, пытаясь расслышать, о чем там говорит Лом, но мужик за столом орал, как больной медведь, и тыкал в лицо Люсе кривой палец.
– Ладно, вы меня не видели, – отчетливо расслышала Люся.
– А куда ты? Лом… Ломик! – крикнула девица, но дверь захлопнулась.
– Нечо орать! – грубо оборвала ее тетка. – Сказано тебе – не видали, и затыкнись.
Да, что-то, видимо, спугнуло пришедшего Ломика, а жаль, подругам очень хотелось поближе с ним пообщаться.
Атмосфера в помещении становилась все муторней. Мужик орал, три тетки с остервенением катали посуду по листу, волосатый трясся, парни целовались, девица ныла… Люсе больше не хотелось задерживаться в этом болоте. Из комнаты выплыла Василиса в фиолетовой маске.
– Людмила, собирайся, – скомандовала она.
– Васенька, ты хоть умойся, – посоветовала Люся.
Василиса нырнула в ванную, и следом за ней протиснулась девчонка.
– Что, тоже ширнуться хотите? – с пониманием спросила она.
– А что, ты можешь предложить? – насторожилась Василиса.
– Легко. Это же не я приношу, так что мне не жалко.
– А кто приносит?
– Кто его знает… Мы всегда, когда приходим, за раковиной пакетики находим. Ну те, кому надо. А кто их сюда кладет, какая разница… Мне лично по фигу.
– Неужели так никто и не спросил?
Девица уселась на край ванны и откинула кудрявую прядь.
– А кому здесь спрашивать-то? Раньше народ интересный ходил, богатый, говорить умели красиво… А теперь – одна шваль.
– Но ты же ходишь…
– Вот только я и осталась из прежних. Левка с Пупсиком новенькие, ну те, которые у балкона, они теперь постоянно приходят. Да им чего не ходить, они ж в соседнем дворе живут. Потом Засухин, он у дворника нашего Свистка кучкуется, пьют вместе, а здесь спит все время. Бомж, наверное. Его Лом приволок. Непонятно, на хрена ему вообще сюда таскаться – придет, ширнется и спит. Валька, которая больше всех орет, тоже… Нет, Валька не новенькая, она и тогда была, только ее раньше не больно жаловали, а сейчас она здесь вторая хозяйка. Бабы эти, конкретные чудачки, каждый раз какую-то хрень придумывают, а все чтобы мужиков приворожить. Одна чего-нибудь услышит, сразу сюда, и начинается – то иголки в тряпки вшивают, то с песком носятся. Короче: «До свиданья, крыша, до свидания», – хихикнула девица.
Василиса намыливала лицо и попутно вела непринужденную беседу:
– А раньше порядочные приходили?
– А как же! Вот невестка Веркина, Арина, была. Она богатая, жена художника. А еще раньше первая ее невестка. Правда, та недолго совсем ходила, один или два раза. Потом мужчина один, представительный такой, еще какая-то баба, по-моему, бывшая артистка… Ну и корова костромская, Петр Ильич… Да я уже и не помню всех.
– Неужели так много народу собиралось?
– Ничо себе – так много! Да я еще и половины не назвала! Тут вообще – одни приходят, другие уходят, прямо проходной двор какой-то, а назывался красиво – клуб молодежи по интересам.
Василиса уже давно вымыла лицо, но все еще терла чистые щеки. Кто знает – начнет она вытираться, и девчонка замолчит.
– И что же у них за интересы были?
– А никаких интересов. Кто-то тоже за ханкой приходил, кто водяры выкушать, блюдечко очень любили, а в основном люди больше болтали. Ну скажите, на фига тащиться черте куда, чтобы только языками сцепиться!
– А Тарасов с кем болтал чаще всего? – спросила Василиса.
– Тарасов? Да он и был-то всего несколько раз. С Ариной они сидели. Но они такие… какие-то сильно деловые, наверняка друг с другом что-то нудное обсуждали. Но что-то давненько Егора не видно. Может, случилось что, – вяло предположила девица.
– Вот ты говоришь, здесь собирались по интересам…
– Ну да. Кому что надо, тот за тем и приходил.
– А Лому что надо? – постаралась как можно беспечнее спросить Василиса.
– Лому-то? Так ему моя любовь нужна! – фыркнула девица и решила перекинуть ногу за ногу. В результате такой непростой для ее состояния операции девушка чуть было не опрокинулась в ванну, забарахталась и поспешила выскочить.
Ждать больше было нечего, и подруги отправились домой.
– Нет, правильно Муза говорит, коту там смотреть не на что, – подвела итог Василиса, красиво ставя длинные ступни по направлении к дому. Ее тяготило молчание, а Люся будто язык проглотила.
– Коту, может, и да, а я… – как-то загадочно пробормотала Люся.
Только Василиса загадочности не уловила, а небрежно бросила:
– Люсь, сбегай домой, возьми Малыша, и еще прогуляемся.
Вообще это несложно сказать – сбегай за Малышом! А если вдуматься, то до дома еще добрых два квартала, и нестись, как орловский рысак, Люся совсем не желала. У нее сегодня, между прочим, тоже серьезный день был! Из головы у нее никак не выходил пьяный мужик на диване – кажется, не спал он вовсе. И еще… Ну так ведь Василиса ей даже с мыслями не дала собраться! Поэтому из чистого принципа Люся направилась к дому со скоростью беременной улитки.