– Люся, ну давай уже побыстрее! Холодно ведь! – крикнула Василиса, которая уже успела замерзнуть, даже не начав прогуливать пса.
«Не иначе подруга хочет дождаться в такое время прекрасного одинокого принца», – хмыкнула Люся и быстрее зашевелила ногами.
– Зря вечер прошел, – хмуро оглянулась Василиса по сторонам, когда Люся присоединилась к ней уже с Малышом. – В Вероникином гадюшнике просидели, а ничего нового не вызнали. Никаких ниточек к Тарасову нет.
– А Лом? Правда, я себе даже представить не могу, как к нему можно подобраться, чтобы он перед нами раскрылся…
– Да фиг он раскроется! Знаешь, что он сказал, когда выходил? «Чтобы я этих старух больше не видел». Только вот я не поняла, что он имел в виду – в квартире Вероники или вообще?
Люся с уважением взглянула на подругу:
– Ой, Вася, и как ты все слышишь? Я вот ближе сидела, и то не все расслышала, а ты же в другой комнате была.
– Сколько раз тебе повторять, если у человека чего-то не хватает в одном месте, значит, добавляется в другом. Закон Ома. Или какого-то другого ученого. У меня зрение отвратительное, так природа слухом наградила. Только слушать там было нечего. Вот я тебе и говорю – зря только вечер похоронили.
– Нет, Вася, не зря. Было там что-то такое… Пойдем, Малыш уже нагулялся, дома я тебе кое-что скажу.
Дома Василиса терпеливо ждала, пока Люся покормит мелкий домашний скот, потом подруги ужинали, и Люся не хотела портить аппетит разговорами, затем ждали, когда закипит чайник, и только после этого, усевшись напротив подруги, Люся выдохнула:
– Помнишь мужика на диване? Я его точно где-то видела.
– Ага! Что крестьяне, то и обезьяне! Как я тогда мучилась, когда не могла вспомнить, где с Тарасовым сталкивалась, так и ты сразу – мол, тоже где-то мужичка встречала и ума не приложу где. Так, что ли, да?
– Да! И ничего в том странного нет. Это говорит только о том, что мы подходим к своей цели все ближе, и в гадюшник Вероникин не зря полезли. Они там и ошиваются. Только, кто из них кто, нам еще предстоит узнать. Вот тебе казалось, что ты видела Тарасова, а потом вспомнила-таки где. Теперь и я хочу вспомнить, где я могла видеть отвратительную рожу того бомжа.
Василиса отставила кружку с чаем в сторону и приняла серьезный вид.
– Хорошо, Люся, вспомни, какие…
– Какие ощущения я испытываю, да? Я и ощущений не помню! Хотя нет, что-то неприятное…
– Обида? – подсказывала Василиса.
– Да, обида и что-то еще….
– Боль?
– Боль? Да, боль тоже, только такая… не физическая… Будто я стараюсь-стараюсь, а у меня не получается выбраться из этой…
– Ямы? – еле слышно пролепетала Василиса.
Люся выпила залпом оставшийся чай и со стуком поставила чашку.
– Наверное, из ямы…
– Ну и чего думать? Это был тот, кто тебя тогда убить хотел. Все просто замечательно! Теперь мы знаем, кто нам нужен.
Люся так возмущенно задышала носом, что со стола сдуло салфеточки.
– Нет, я так не могу работать! Она, видите ли, знает, кто нам нужен. Наконец она столкнула меня лбом с моим же убийцей, и это у нее называется «замечательно»! А ты не подумала, что и он теперь знает, что я живехонькая, и может запросто меня прикончить? Ничего не знаю, мне нужен телохранитель!
– Можешь пользоваться моими услугами, – мило предложила себя Василиса. – А вообще, нам некогда ныть, надо этого мужика выследить. Он со Свистком, с дворником, кучкуется, так девчонка говорила. Завтра же с утра найдем того Свистка, только аккуратненько, осторожненько, чтобы не засветиться, а уж потом будем по очереди караулить, кто там к нему прибегает. Ну и выследим, чего ты! Зато узнаем все. Дело, считай, закрыто! У Ольги свадьба на носу, мы как раз уложимся.
Люсю тронуло, что подруга беспокоится о сроках, и уже в мирном настроении отправилась в кровать.
Наутро Василиса и Люся, одевшись потеплее, направились в знакомый двор.
– Деточка, ты не знаешь, где у вас тут дворник проживает? – спросила Люся у девчушки с портфелем.
– А вон, видите, первый подъезд? Угловая квартира на первом этаже, там он и проживает.
– И еще скажи: как его зовут по имени-отчеству?
– Его по имени не зовут, Свистком только.
– Ну, это не совсем удобно. Вот ты, как ты его зовешь? Ты приличная девочка и, наверное, не обращаешься к нему по кличке? – маслено заглядывала к девчушке в глаза Василиса.
– Я его никак не зову, мне не надо, а взрослые говорят – Николай Иванович Тузиков.
Подруги ласково погладили девочку по голове и устремились в квартиру дворника.
– Люся, ты меня в подъезде жди, на втором этаже, я одна с этим Тузиковым переговорю, – решительно заявила Василиса и, подождав, когда подруга поднимется на площадку следующего этажа, позвонила.
Дверь открылась, и в проеме высветилась высокая худая фигура.
– Здра-а-авствуйте, а я к ва-а-ам, – только и успела услышать Люся.
В следующую секунду раздался страшный грохот, и Василиса вылетела из квартиры, как пушечное ядро, прямо под ноги молодой женщине, которая входила в подъезд и тащила яркую коляску со спящим младенцем. Коляска треснулась о пожилую женщину, и младенец завопил сочным басом.
– Что ж вы на людей бросаетесь! – гневно возмутилась молодая мамаша.
– Я не бросаюсь. Это меня бросают. Я бы даже сказала, швыряют! – поднималась, хлюпая, Василиса. – И что я ему сделала? Негодяй! Женщина, возьмите ребенка на руки, я помогу дотащить коляску, вам на какой этаж?
– На пятый.
– Люся! Люсенька, возьми колясочку! – крикнула Василиса.
Люся уже неслась вниз. Схватив детский транспорт, она, будто маленький ишачок, поперла ее наверх.
– Нет, это же… это же… – возмущалась Василиса, размахивая руками и едва ковыляя в модных сапогах.
– За что он вас так? – сочувственно спросила женщина, тряся ребенка.
– Да я ничего не успела даже сказать. Я ведь зачем пришла – хотела в этом доме квартирку прикупить. Мы с подругой хотели. Ну, думаю, кто же лучше других знает, где кто жилье продать хочет, ежели не дворник, – бессовестно врала Василиса. – Ну, захожу к нему, улыбаюсь, кланяюсь, как китаец. «Здравствуйте, – говорю, – я к вам, вы ведь Николай Иванович Тузиков?» А он побледнел да как кинется на меня! За воротник схватил и вышвырнул, подлец! Я уж думаю, может, он никогда приятных женщин не встречал? Боится, что с собой не совладает? Прямо не знаю, что подумать…
Женщина негромко пояснила:
– Да нет, он просто имени Николай Иванович Тузиков слышать не может. Его весь двор Свистком зовет, он не обижается, потому что у него фамилия – Свисток, а звать его Матвей Алексеевич. А как раз Тузиков Николай Иванович, он тоже в нашем доме жил, страшно неприятный человек. Сначала мелкие пакости Свистку устраивал, то, простите за подробность, туалетной бумагой весь двор засыплет…
– Использованной? – ужаснулась Люся.
– Ну конечно. А Матвею Алексеевичу все убирать… А еще то валерианкой деревья обольет – коты потом со всех дворов к этим деревьям сбегаются и вой поднимают страшенный, – то бутылки набьет. В общем, пакостный был мужик. Матвей Алексеевич на него давно зуб имел, а когда к тому же жена Свистка к Тузикову ушла, наш дворник и вовсе чуть того не разорвал. Пришлось мужику квартиру менять, вот такая Санта-Барбара. Теперь, как только кто при Свистке про Тузикова вспомнит, тот сразу его врагом становится. А тут вы!
Василиса потерла ушибленную ногу и подумала: «Вот ведь девочка, какая умница! Так подшутить!»
– Кто б знал эти ваши дворовые тонкости…
– А что, Свисток больше не женился? – спросила Люся.
– Нет, он один живет, не верит больше женщинам, – вздохнула мамаша.
– И никто к нему в гости не приходит? Может, мужчины или женщины?
– Ну я же вам говорю: женщин он на дух не переносит, а мужчины…. А чего мужчинам у него делать? Хотя иногда один заходит, мы уж всем подъездом гадаем, кем он Свистку приходится. Ой, ну вы меня извините, пойду я, а то Женечка опять проснется.
Женщина защелкала ключом, а подруги потихоньку спустились на улицу и пристроились возле дальнего подъезда.
– Ну и что ты думаешь? – спросила Люся.
– Ничего. Сейчас, по крайней мере, у этого Свистка никого дома не было, я успела разглядеть – никакой лишней обуви у порога.
– Значит, будем устраивать серьезную засаду. Когда начнем?
– Давай завтра, – попросила Василиса. – С самого утра я и засяду, а вечером ты с Малышом придешь. Сейчас приглядим местечко, откуда наблюдать удобнее.
Подруги обползали весь двор и выискали удобное место для засады. Правда, рядом располагалась мусорка, ну да лучше места было не сыскать. Но можно было и менять наблюдательный пункт – очень удобно располагался также торговый павильон, только что-то подсказывало сыщицам, что продавец не сильно обрадуется, если целые сутки там будет кто-то высиживать у окна.
С самого утра осенний ветер с бешенством гонял тучи по всему небу, а те, в свою очередь, в злобе швырялись ледяным дождем, перемешанным со снежной крошкой.
В восемь часов зазвонил будильник, и Василиса, с трудом разлепив веки, с чувством шарахнула по нему рукой.
– Люся… Люсь… Ты спишь, что ли?
– Ну-у? – не собиралась просыпаться подруга.
– Скажи мне, Люся, если бы ты была беззаботной, вольной птицей, ты бы потащилась в такую рань, в такую погоду к очумелому дворнику? – еле шевелила сонным языком Василиса Олеговна.
– Нет, – отрывисто буркнула Люся и повернулась на другой бок, повыше натянув одеяло на голову.
– Вот и я не пойду, – сообщила Василиса и сладко зажмурилась.
Погода располагала ко сну, поэтому в следующий раз подруги проснулись только часикам к двенадцати. И то потому, что Малыш, устав ждать прогулки, сделал все свои дела в комнате и теперь сидел и выл от стыда.
Пока Люся носилась по улице с радостным псом, Василиса успела все убрать в комнате и теперь тщательно приводила себя в порядок. Она за последнее время столько услышала нелестных мимолетных высказываний по поводу своей внешности, что всякая другая женщина давно бы впала в мрачную депрессию. Друг