Да, мы можем путешествовать из сказки в сказку. Кто-то делает это по приглашению другого героя, кто-то по работе. А работники бюро имели специальные возможности, чтобы проходить сквозь границы сказок в любое удобное для них время. Поэтому, мое появление на берегу синего моря не становится чем-то невероятным. А вот то, что у самой кромки я вижу нашу пропажу, меня очень настораживает. Ведь раньше сюда могли попасть те, кто записывался на прием к золотой рыбке. Но сейчас-то она в отпуске и значит, эта территория была временно закрыта для посещения. Так как же Колобок попал сюда?
Провожу ладонью перед собой и защитная граница то здесь, то там искрит пятнами. Будто она пришла в негодность или была кем-то умышленно испорчена.
— Не к добру это, — тихо проговариваю сама себе, — ой, как не к добру.
Теперь уж точно не осталось сомнений, что сегодня нужно посетить еще и Верховного. Он этому визиту будет не рад, как и тем новостям, которые я ему принесу.
Только сейчас, пропажу верну на место…
Ноги утопают в песке, слышен шум прибоя. Если бы не пасмурная погода, вообще бы была благодать. Но когда главный герой необходимой локации отсутствует, сказка без него как бы теряет свои краски. Она пустеет и становится безликой. Поэтому, что я, что Колобок, смотрелись яркими инородными элементами в этой посеревшей местности.
— Она была моей единственной надеждой, — произносит Колобок, услышав мои шаги позади себя. — Вот только я немного не успел.
— И что же ты хотел попросить у золотой рыбки? — опускаюсь на песок рядом с ним.
— То, что мне не дают родители, — он грустно вздыхает, — вот прошу же не первый год, ну слепите мне ручки да ножки. Я бы помогал и по хозяйству, и на работу бы устроился. А они…
— А что они?
— Да все как обычно, — фыркает Колобок, — то муки нет в амбаре, то пенсию ждем, чтоб продукты купить, то печь топить лень. Да только враки это все. Они специально не хотят, чтобы у меня конечности появились. А как думаешь, почему?
— Я бы предположила, что они боятся, что ты уйдешь, — усмехаюсь, — но даже при отсутствии ног, ты умудряешься от них сбегать с завидной регулярностью. Так что проблема не в этом.
— Не в этом. — Соглашается он. — Как только начинаю ругаться, так матушка за сердце хватается. Вбила себе в голову непойми что. Говорит, что они мне сразу ненужными станут. А я ж наоборот, из лучших побуждений…вижу ведь, что уже возраст дает о себе знать и тяжело им становится. Но она уперлась и не переспоришь. Не дает мне ничего делать и душит своей заботой. Вот и сбегаю, когда нервы сдают.
— Ну, баб Машу я хорошо знаю и могу только посочувствовать тебе по поводу этой гиперопеки. — Киваю головой, а сама смотрю, как волны волнуют синее море. — Я это тоже давно подметила. Но, могу сказать, что не со зла она это делает и не специально. Понимаешь, Колобок, сколько бы нам лет ни было, мы всегда для родителей останемся несмышлеными детьми. И им очень трудно принять мысль, что мы можем уже справляться без их помощи. Понимаешь?
Но ответа не следует и тогда я поворачиваюсь к герою. Который выглядит… растерянным.
— Ален, а чей-то со мной? — он пытается развернуться ко мне, но при этом от него отваливается кусочек и невесомыми частицами развевается на ветру.
Подрываюсь на ноги и пытаюсь подхватить и его, вот только зря. Он рассыпается у меня на руках. Исчезает, будто его никогда и не существовало.
— Ох, ты ж, — выдыхаю, — е-мое. Красный код…Красный код!
Хватаюсь одной рукой за рюкзак, а второй тяну кулон-камень вверх, который болтался у меня на шее.
— К Верховному, — произношу и ломаю его пополам, выпуская вихрь ветра, который подхватывает меня и начинает кружить в своем водовороте.
Ненавижу так делать, но другого выхода не было. Но времени не было. Своим ходом вряд ли бы успела так быстро добраться до бюро. А так, несколько оборотов и я оказываюсь в кабинете начальника прямо посреди его важного совещания.
— Сестра? — удивленно смотрит он на меня.
— Иван, — потом смотрю на второго посетителя, — князь Гвидон, вы не против, если я поговорю с братом?
— Ты немного невовремя, подожди в приемной. — Голос брата строже, чем обычно.
— Нет, не могу. У нас беда, Колобок исчез прямо на моих глазах, — вытягиваю ладони вперед, — и вот на этих руках. А еще, граница на стыке сказок нестабильная. Она разрушается…
— Стоп. — Он обрывает меня на полуслове. — Погоди, в смысле исчез?
— Растворился в воздухе. Перестал существовать.
Иван переглядывается с Гвидоном, а затем мрачнеет еще больше.
— У нас так белка растворилась двумя днями ранее, — подает голос князь. — А сегодня все войско Черномора пропало вместе с ним.
— Иван-царевич вчера заявил о пропаже Царевны-лягушки. — Добавляет брат.
— И заяц исчез! — бью себя по лбу.
— Какой еще заяц?
— Кощеевский! — качаю головой. — Мы думали, что это Виталька его закрыть забыл и он сбежал. Но теперь понимаю, что нет его вины.
Резкий стук в дверь заставляет меня замолкнуть и мы все устремляем взгляды на нового посетителя.
— Простите, Верховный, — кот нервно дергает хвостом из стороны в сторону, — но мне нужно срочно доложить вам неприятные вести.
— Говори, — взмахивает Иван рукой, — при всех.
— Нашему дереву плохо, — кот мечется по периметру, — оно засыхает. Я не знаю, кто наложил эти чары. Но если мы не снимем их, дерево станет трухой и вся защита рухнет. Наш мир в опасности, Верховный.
— Это не чары, — брат хмурится, — потому что они не могут охватить такое количество сказок.
— А из-за дерева, могут возникнуть проблемы с границами? — решаю уточнить на всякий случай, хотя уже заранее догадываюсь каким будет ответ.
— Отчасти, да, — шартрезовые глаза кота останавливаются на мне, — оно ведь является главным источником силы, от которого все питаются. Это основа основ нашего мира.
— Теперь понятно, почему границы мерцают и истончаются. — У меня холодеют руки. — Что будем делать?
— Гвидон, собирай своих людей и не спускай с них глаз. Если будут новые случаи, сразу же докладывай мне.
— Хорошо, — князь кивает и исчезает в таком же вихре, которым воспользовалась и я.
— Я прикажу нашим вестникам контролировать всю ситуацию с неба. — С этими словами, Иван открывает окно и пронзительно свистит, созывая всех воронов к себе. — И с Ягой Васильевной постараюсь поддержать дерево и не дать ему засохнуть окончательно.
— Вань, — впервые позволяю назвать его так, как называла в детстве, — а мне что делать?
— То, что ты умеешь лучше всего. Найди причину того, что сказки исчезают. Возьми своего помощника и кота, — брат смотрит на нас, — и отправляйся в человеческий мир.
— Зачем нам туда? — недовольно уточняет кот.
— Затем, что сказки связаны с людьми. — Следует ответ. — Мне кажется, все беды оттуда.
— Кто бы мог сомневаться, — фыркает четвероногий гость.
— Только сделай с ним что-нибудь, чтобы он не выбивался из общей массы, — Ваня смотрит на кота, а затем на меня.
— А что со мной не так-то? — слышится шипение.
— Для начала то, что ты разговариваешь. — Вздыхаю. — Очень много разговариваешь.
Глава 5
— Мяяуу! Как? Как вы это делаете?
— Во-первых, перестань мяукать. Во-вторых, делается все точно так же, как и на четырех лапах. Раз-два, раз-два и равновесие, кот, равновесие держим.
Бум. Бах.
— Ай! — Слышится с пола, куда тот грохнулся.
— Кощеев, вот тебе первое задание, — нажимаю на кнопку электрического чайника и достаю чашки из шкафчика, — научи нашего бедолагу ходить, чтобы он стал похож на нормального человека.
— Почему вы не оставили меня в прежнем виде? Это что, наказание? Ты же знаешь…
— Да, да, да, — останавливаю его, — к людям ты питаешь особые чувства. Но, так надо. Трое человеческих подростков вызовут меньше подозрений, чем двое взрослых со сказочной внешностью и говорящий кот в придачу. Не переживай, действие зелья всего на пару дней. И за это время нужно успеть найти причину того, что сказочные герои исчезают. Так что прекращай ныть… кстати, нужно придумать тебе имя. Какое тебе нравится?
— Никое, — бывший кот, а ныне парнишка с черными, как смоль волосами, недовольно хмурится и рассматривает свои руки. То сгибая пальцы, то разгибая их. Затем подносит ладонь к носу и втягивает воздух. — Фу, чем это воняет?
— Пахнет, кот, пахнет кофе. — Размешиваю напиток в чашке и подвигаю к нему.
— Я не буду пить эту гадость!
— Еще как будешь. Не забывай, ты теперь человек. А людям для поддержания сил нужно что-то кушать и пить. Кофе является неплохим источником бодрости, а бутерброды неплохо с ним сочетаются по вкусу.
— И все-то ты знаешь, — прищуривается он. — И жилище так быстро нашлось, и одежда в нем. И даже еда, будто кто-то знал, что мы прибудем.
— И что же тебя смущает во всем этом? — отвлекаюсь от нарезки сыра и пристально смотрю на парня-кота.
— Наверное то, что все это богатство принадлежит сказочному персонажу. Как посмотрю, место не пустует, обжито неплохо да и если не брать в расчет этот ужасный кофе, то пахнет чистотой. Значит, ты здесь не редкий гость. Если ты забыла, то по уставу нам не положено без лишней надобности появляться в человеческом мире. А уж все, что я уже увидел здесь… тянет на очень грубое нарушение наших законов. Вплоть до отстранения от работы.
— Да? — кладу сыр поверх колбасы, — ну так, вперед, напиши жалобу. Ах да, сейчас ее вряд ли рассмотрят. Видишь ли, сейчас есть проблемы посерьёзней. И именно на нас все надежды. Кощеев, ау, отложи зеркало в сторону и поешь.
— А? — парень удивленно смотрит сначала на меня, потом на тарелку перед собой.
— Еда. Вкусно. Есть. — Разговариваю будто с каким-то неандертальцем. — Быстро.
Виталя оказался понятливее и сговорчивее. Перестал рассматривать свою новую внешность в зеркале и бодренько принялся жевать бутерброд.
— Шпашибо, — благодарит он меня с набитым ртом. — Ммм…это дейштвительно неплохо.