Во-вторых, учительница начальных классов госпожа Ситникова говорила так много и быстро, что ему хотелось закрыть её рот ладонью, только бы Мария минутку помолчала.
В-третьих, именно от Ситниковой он узнал, что полное имя Клювы было Валерия, и это должно было означать, что они нашли убийцу… но так и не знают причин.
Записка гласила: «Я не дам тебе забыть о Стасе. Считай дни. Клюва». Но никакого Стаса в окружении Вали Клюевой не обнаружилось.
– То есть мы можем считать доказанным, что Клюва – это Валерия Калинец-Лукьянова? – переспросил Никонов.
– Да, – твёрдо ответил младший инспектор. – В феврале шестьдесят восьмого года Валерия Клюева вышла замуж за своего однокурсника, звали его Мирон Калинец. В семьдесят втором они защитили дипломы и через месяц развелись. Куда уехала после этого Валерия, информаторы не знали, а Мирон Калинец и по сей день живёт в Костроме. Художник, довольно известный, недавно персональная выставка была.
– Значит, мы не нашли Стаса…
– Это может быть и не Стас, а Стася, сокращение от Анастасии, – заметил Шкуматов. – Надо смотреть родственников.
– В понедельник архив откроется, если там что-то есть – будем знать.
– Что у нас осталось в вопросах? – Никонов положил перед собой чистый лист бумаги.
Остальные задумались, пока он первым пунктом писал и подчёркивал «Стас».
– Записная книжка и коммуникатор Ангелины, – начал Фарид.
– Источник чёрного лотоса.
– Какого роста была фигура в синем халате?
– Это мы знаем, – помотал головой Глеб. – Информатор сообщил, что поменьше Алекса Верещагина, но больше госпожи Аскановой. То есть, опять-таки, могла быть и женщина.
– Почему ж тогда убили Антона Майера? Просто ссора?
– Ну-у… и так бывает, – пожал плечами Пётр.
– Вот что, друзья мои, – Никонов вложил лист с вопросами в папку с материалами по делу об убийстве Ангелины Майер, – идите-ка по домам и до понедельника выкиньте всё это из головы. Нам для постройки здания не хватает кирпичей. Пока их не подвезут, версию не достроить.
– А ты не хочешь ещё раз допросить Калинец-Лукьянову? – спросил младший инспектор.
– Рано. Предъявить ей нечего.
– Ну как же? Ангелину-то она знала ещё в Кинешме.
– Сколько лет с тех пор прошло? Обе из Кинешмы уехали, в Москве не встречались, знать не знали, что живут в одном городе. Валерия же утверждает, что её вообще не видела, а мы не можем доказать обратного. Так что по домам, и жду вас в понедельник в восемь утра.
Четвёрка инспекторов ушла, а Никонов откинулся в кресле, заложил руки за голову и задумался. Он не видел пока связи между Валерией и Антоном Майером и не мог придумать, где её искать.
– А съезжу-ка я в клуб, – решил он. – Уж как минимум покормить они меня должны. А там, глядишь, и мысль умная проскочит… Или нет, не так: сперва заеду к Никодиму Николаевичу, потом в клуб, а потом видно будет. Вечером в субботу искать своих информаторов бессмысленно, с ними лучше завтра поговорить.
И обретя план, он немедленно пришёл в хорошее настроение.
Убрал документы в сейф, запер кабинет и так, мурлыкая под нос что-то бравурное, вышел из здания.
Глебу показалось, что Никодим Николаевич ему обрадовался.
Они сели за столик в том же самом кафе, и инспектор честно обрисовал старому лису ситуацию.
– Где могли встретиться Валерия и Антон Майер, не соображу никак, – сказал он. – Может, вы подскажете, а?
– Я-то почему?
– Потому что у нас всех уже глаз замылился, не видим тонкостей. Потому что Сергей Иванович вам доверяет. Потому что вы людей видите насквозь. Выбирайте, какое объяснение вам больше нравится.
– Ну, ты понимаешь, что существуют варианты, при которых ты никогда не найдёшь свидетелей этой встречи?
– Не в глухом лесу живём. Всегда кто-то что-то видит, важно понять, о чём спрашивать.
– Тогда ты рассуждай вслух, а я буду комментировать…
Видно было, что старый швейцар никуда не спешит сегодня: он оставил в отеле форменную пелерину и фуражку, сел удобно, на часы не поглядывал и даже заказал к кофе рюмку келимаса.
Ну, раз уж было предложено, Никонов стал рассуждать:
– Итак, момент личного знакомства Майера и Калинец-Лукьяновой… Мадам художница, мы выяснили, что живёт она довольно замкнуто. Бывает в музеях и на выставках, порой выезжает на пленэр, но в основном работает в мастерской. Подруг нет, или они такие, что годами не видятся. Светская жизнь – только обязательные выходы с мужем на протокольные мероприятия. Парикмахера вызывает на дом, также как и косметолога. За покупками не ходит.
– Та-ак, – протянул Ни-Ни. – Получается, что точек пересечения с Антошей и нету? На выставки он не ходит, предпочитает бары и бильярдные. Бизнес у него чисто теоретический, да и что бы ей был тот импорт-экспорт. На каком-то приёме?
Глеб покачал головой:
– Не тот был у Майера уровень, чтобы посещать балы в Кремле.
– Тогда встретиться они могли только нарочно.
– Вот и я так думаю.
– Когда? Сроки ты знаешь? – Никодим Николаевич заинтересовался уже всерьёз.
– Думаю, в конце сентября. Чуть больше месяца назад Ангелина начала давить на Лукьянова, чтобы он разводился и женился на ней. Полагаю, это могло послужить спусковым крючком…
– И кто, по твоему мнению, начал первым?
– Она.
– Согласен. Дамочку эту я не знаю, но вот Антон инициативу в свои руки брал только тогда, когда надо было выбирать, где обедать. Теперь смотри сам – конец сентября был холодный и дождливый. Значит, загородные выезды отпали, господин Майер любил комфорт. Рестораны он выбирал разные: сегодня у нас обедает, завтра в клубе, а послезавтра в «Сирену» отправится. Не подловишь. По моему разумению, есть четыре места, где его можно было поймать точно, и более или менее в определённое время: бильярдная в Гнездниковском переулке, бар напротив неё, известный тебе клуб и дом, разумеется.
Глеб посмотрел на собеседника с большим интересом:
– Скажите, Никодим Николаевич, если это не секрет – у вас есть какой-то свой клуб?
– У кого «у вас»?
– У швейцаров.
– Есть, – не стал спорить тот. – И будь уверен, ежели тот же Майер покинул бар сильно навеселе, то в «Емелинском» уже готовились его встречать.
– И с чего бы вы начали в моём случае?
– Наиболее вероятное место – клуб. Из бара или бильярдной он, скорее всего, уходил не один, а с друзьями-приятелями. Но поспрошать-то надо везде. Можешь на меня сослаться, если что.
Глеб поблагодарил Ни-Ни, расплатился и вышел под октябрьский дождик.
За оставшиеся полтора выходных он добьёт эту историю, чего бы ему это ни стоило.
Глава 22
18 октября 2185 года, понедельник
Как и было приказано, группа собралась в понедельник в восемь утра.
Немного гордясь собой, старший инспектор выложил на стол блокнот с записями разговоров с барменом, клубным швейцаром и хозяином бильярдной, после чего спросил:
– Саша, данные по Калинец-Лукьяновой ты собирал?
– Да.
– Она экипажем управляет?
– Непонятно, – пожал плечами Сазонов. – Курсы закончила и с личным водителем мужа тренировалась. В семье два экипажа, тот самый кабриолет Лукьянова плюс двухместный. Но чтобы она управляла, никто не видел.
– Ясно. Так вот, я нашёл и доказал место и время их встречи.
– Да ладно?! Когда? – общее изумление было Глебу ответом, и он насладился им сполна.
– Итак, двадцатого сентября примерно в шесть вечера Калинец-Лукьянова ждала Майера возле клуба «Емелинский», на Тверском бульваре. Шёл довольно сильный дождь, и ждала она в том самом двухместном экипаже, сидя за рулём. Антон вышел один, после короткого разговора сел к ней, и экипаж уехал. Швейцар клуба, Аким, предоставил мне записывающие кристаллы, и там всё зафиксировано.
– Хорошо, момент знакомства ты нашёл, – Фарид придвинул к себе записи и перечитал их. – Кристаллы скопировал. Ты считаешь, этого достаточно, чтобы предъявить ей обвинение в убийстве Майера?
– Нет, – неохотно ответил Глеб. – Надо привязать её к квартире и дате смерти, а рисунка со слов официанта недостаточно.
– Надо ещё раз обыскать квартиру, – уверенно сказал Шкуматов. – Ладно, ментальный фон и отпечатки ауры она каким-то образом исказила. Но все-таки эта дама там проторчала больше получаса, ела, пила, шарила в квартире и что-то искала. Шарахнула пепельницей по голове Майера, а потом ещё и добила беднягу. Не может быть, чтобы нигде не осталось отпечатка пальца, волоска, следов рвоты, частички кожи. Хоть чего-нибудь.
– Злые вы, – печально произнёс Фарид и встал из-за стола. – Там площадь квартиры почти двести метров, и искать волоски мы будем как раз до собственной пенсии. Пойду в технический отдел, может, выдадут что-нибудь полезное.
– Может быть, тебя утешит, что часть комнат была заперта? Наши эксперты сказали, что в течение двадцати четырёх часов перед убийством живые хомо находились только в пяти помещениях – гостиной, кабинете, одной из спален, ванной и уборной, – Никонов тоже поднялся и убрал блокнот в сейф.
– Хорошо ещё, что квартиру опечатали, она осталась в том же виде, как была. Представляешь, если бы там жило ещё четверо детей и их няня? – вообразил впечатлительный Саша.
– Ну, тогда мы искали бы другие способы привязки госпожи Калинец-Лукьяновой к убийству, – ответил Глеб. – Так что вперёд, господа!
Они уже почти вышли за дверь, когда коммуникатор Сазонова засигналил. На экране он увидел лицо инспектрисы Галины Ивановны.
– Господин младший инспектор, я всё узнала! – воскликнула она. – У Клювы была младшая сестра, Анастасия. После смерти тётки девочку перевели в интернат в Костроме, она его и закончила в семьдесят шестом.
– Спасибо большое, Галина Ивановна! А как связаться с интернатом, не знаете?
– Простите, не скажу. Но он там один, так что промахнуться трудно.
Ещё раз поблагодарив госпожу инспектрису, Сазонов распрощался, отключил коммуникатор и обвёл взглядом коллег. Отчего-то взор его не светился победой.