Но сейчас выбрасываю испорченную рубашку, стою под водой, пока она из красной не становится розовой, а затем прозрачной.
Я не вижу жену весь день, пусть и провожу его на Острове.
КВИН
Я чуть не вскрикнула, но вовремя мой рот заткнула большая рука Павла. Я пыталась закрыть глаза или уши, но меня прижали к телу, не дав шанса пошевелить руками.
Все было хуже и дольше, чем в фильмах, отвратительно пахло. После я десятки раз перепроверила одежду, не попала ли на нее кровь, но мы стояли достаточно далеко.
Принимаю душ в одной из кабинок спортзала. Я не могу вернуться в спальню, если есть вероятность наткнуться на Николая.
Я не видела в его темных глазах безумия или маниакального удовольствия. Но этот человек, в руках которого я сладко сплю, оказался способен не только на убийство. Еще никогда не видела отслаивающиеся куски кожи, блевотину от боли, торчащие кости пальцев, а затем отсоединенную кисть.
Опираюсь рукой о плитку душевой, восстанавливая дыхание.
Я могу попытаться не верить глазам, но уши… мольбы длились недолго, далее были крики и хрипы. И окружающих людей это едва ли смущало.
Я понимаю, Николай воспринимает это как урок, предупреждение, но травмировать психику своих людей… хотя это надежный способ запугивания — стоит признать.
Что бы муж сделал, узнай, сколько геопозиций и цифр я выдала жене Капо Коза Ностры? Устроил бы показательное шоу? Наверняка добавил бы спецэффекты и музыкальное сопровождение. Не имеет значения. Я не попадусь, а этот человек будет либо мертв, либо заключен под стражу федеральными службами. Мне просто нужно быть осмотрительнее.
Провожу большую часть дня в библиотеке за знакомым углом с произведениями русской литературы и философскими трактатами. Удачное соседство. Заставляю голову опустеть, либо уйти в слова на страницах, но бестолку. У меня было впечатляющее утро, а прошлая ночь… что я наговорила? Не так уж много, все можно списать на алкоголь.
Только в десять вечера нахожу смелость подняться в спальню. Трусливо пару раз хожу туда-обратно по открытой галерее перед тем как остановиться перед дверью. Мне стоило прийти раньше, взять одежду и закрыться в гостевой комнате, но у меня не было на это физических сил.
В комнате пусто.
Чищу зубы и переодеваюсь в розовую пижаму с длинными штанами и облегающей майкой. Никакого идиотского шелка.
Прочесываю кончики, когда направляюсь к двери из спальни. Разумеется, в этот момент нужно появиться мужу.
— Хорошо прогулялась? — насмешливо изгибает бровь, а затем обводит мои формы глазами.
— Не говори, что не знаешь, где я была. — мой голос тише, чем обычно.
Я жду, когда Николай делает несколько шагов в комнату. Теперь обращаю внимание на то, как футболка облегает его плечи и часть бицепсов. Он стоит настолько уверенно, что кажется, словно его не сдвинуть бульдозером. Я раньше не осознавала насколько Глава Братвы силен… пока не увидела, как он голыми руками разламывает кости. И извращенная сила проявилась не меньше, когда он с равнодушным выражением лица нажимал, и нажимал, и нажимал на курок.
Проскальзываю за его спину, чтобы покинуть спальню.
— Ты остаешься здесь.
— Нет. — не оборачиваюсь — Я не смогу заснуть.
— Ты сама виновата, что была слепа.
Делаю выдох, открываю дверь, когда меня прижимают к груди. Муж поднимает за талию. Расческа выпадает из ладоней, я бью по рукам Николая. Да. По тем самым, которым ничего с этого не будет.
— Отпусти меня! Не прикасайся! Слышишь?
Он бросает меня на кровать, но держит за запястья. В его глазах абсолютное спокойствие, которое пугает сильнее жгучей ярости.
— Мне принести лезвие, чтобы ты поняла свою ошибку и предпочла меня стали? — наклоняет голову в бок, темные волосы падают в этом направлении.
Чувствую запах его парфюма: бергамот и дерево. Я купила его в третий день пребывания здесь. Меня так раздражало всё ментоловое, стоящее на его стороне ванной, но теперь понимаю — холодный запах лучше всего нейтрализует смертельную вонь.
— Я тебе омерзителен? Сильнее, чем при первой встречи?
Нет.
Но слова пробудили воспоминание о взрыве в церкви, моей дезориентации после конской дозы транквилизатора, насколько болезненно горячей казалась его кожа. А теперь он без причинения боли держит меня, нависает, вжимая в одеяло.
— Твое тело говорит, что это не так. Всегда.
Слежу за его взглядом, где под майкой видно вставшие соски. Господи… теперь чувствую тепло на лице, у меня наверняка румяные щеки. Николай снова смотрит на мою грудь, которая начинает тяжелее вздыматься и опускаться.
Взгляд спускается ниже по моему телу, и я инстинктивно сжимаю бедра, что дает ему ответ на многое.
— Я проведу ночь в гостевой комнате.
— Исключено. — отталкивается и встает на ноги, пока я остаюсь в том же положении — Залезай на свою безопасную сторону кроватки и засыпай. А утром снова убедишься, насколько я омерзительный и страшный зверь, к которому ты приползаешь по ночам, чтобы он охранял твой сон.
Николай уходит в сторону гардеробной, когда я крепко зажмуриваю глаза, сдерживая слезы. Нет. Громов мне не нужен. Я хочу спокойствия, прошлой жизни и работы в своем офисе. Хочу в времена, когда империя МакГрат была моим честным наследием, а каждую ночь я проводила не с убийцей и Главой Братвы, а с комфортным человеком и своим другом. Здесь же… терпимо, страх уже прошел, но не чувство одиночества. Глупость. Оно со мной в любой точке мира, просто теперь у меня есть время, чтобы в него погрузиться… найти вариант его заполнить. И теперь увидев насилие с первого ряда… это беспорно шок, триггер, но не заставляет смотреть на мужа кардинально иначе.
Я заворачиваюсь трубочкой во второе одеяло, достанное из верхнего шкафа. Ложусь на край своей стороны. И все же знаю, что проснусь ближе к Николаю, чем стоило бы. Но для начала нужно заснуть после кошмара наяву.
В моей жизни были недели, в которые я спала по четыре часа в сутки, но это было необходимостью из-за работы. Спит ли Николай настолько же мало из-за угрызений совести и кошмаров?
Переживания выкачали все силы, и я проваливаюсь в сон без сновидений.
КВИН
Просыпаюсь развернутая из одеяла, но хотя бы не лежащая на муже, как случалось несколько ночей подряд.
Он предсказуемо не спит, листает телефон, отвечает на сообщения. Перекатываюсь и беру с тумбочки свой, находя уведомления от подруг и обновления бухгалтерии после перераспределения погрузочной базы вблизи Бостона.
С Ричардом мы договаривались держать рабочие гаджеты за пределом спальни и редко нарушали правило.
Мое внимание привлекают пальцы Николая. Коричневатые корочки на костяшках, которые вижу не впервые. Вспоминаю грубую кожу рук, которые привыкли к работе. Наверняка она заключалась в борьбе за оружие.
Отвлекаю себя, пролистываю до сообщения Марты Нерри, смотрю на время. У нас встреча через три часа.
— Никакого доброго утра? — не отрывает глаз от телефона, когда я встаю.
— Находишь его таковым?
После душа подбираю платье.
— Я к Марте, у нас встреча в “Линкольне”. — это нейтральная кофейня, не занятая ни Братвой, ни Коза Нострой — Она хочет поздравить меня с днем рождения.
Я так и не поблагодарила его за катер, что не собираюсь исправлять. Анна же подарила куст алых роз, разместив его во внутреннем дворе. Он формально предназначен только для Громовых. Я не смеялась над ее подарком, но точно не была садовницей.
— У меня там же переговоры с Фабио.
— Семейный бранч мафиози…
Понимаю, что встреча бесполезна. А я наконец собрала детали, мысленно расписала график жизни Острова, когда все сорвалось. А ни в каком виде, кроме устного я не собираюсь передавать Коза Ностре информацию. Отлично.
Надеваю платье персикового цвета, наблюдая, как Николай завязывает галстук. Ну конечно, тот самый — удостоверилась по крошечному ярлыку бренда.
— Не поможешь?
— Ты издеваешься.
Застегиваю платье сбоку и подхожу к мужу. Мне приходится поднимать руки, чтобы справиться с галстуком на его шее.
— Постарайся не задушить. — его тембр отдает под пальцами.
— Я два года по собственной инициативе завязывала жениху галстук. Получалось идеально даже с закрытыми глазами в пять утра. — затягиваю ленту ткани и делаю всё, только бы не прикасаться к коже Николая, от которой, кажется, исходит пар — Так что не думаю, что будет проблемой использовать его в качестве удавки.
— Кто-то опять заговорил не о тех мальчиках. Я обещал последствия.
Да. Николай предупреждал, чтобы я не произносила ничего связанного с моими прошлыми партнерами… хотя у меня нет нынешнего, но Ричард игнорирует сообщения, так что…
Николай берет меня за подбородок, поднимает, чтобы я смотрела в его звериные глаза. Отмахиваюсь от его руки.
— Позови, как только Сергей принесет набор оружия, чтобы ты меня наказал. Анне крайне понравится ваша работа в дуэте над ее новой подружкой.
Сестра Николая и вправду ко мне прониклась, пусть у нас и было не так много времени на общение из-за работы.
— Я в это время выберу какие из твоих камушек будут досаждать конкурентам сегодня. — отхожу к стойке с моими драгоценностями.
— Никогда. — он наступает — Никогда, Квин, не вмешивай в свои игры Анну.
Поднимаю на него взгляд из-под ресниц.
— Не суди всех по себе.
Беру браслет из сапфира “Падпараджа”. Он розово-оранжевого оттенка — идеально подходит под платье.
— Я не настолько жестокая и хищная.
Удивлена, что это заставляет Николая измениться в лице.
— Львенок, ты многого о себе не знаешь.
Он давно не называл меня прозвищем, так что и в моей груди чуть ослабевает напряжение.
Через полтора часа мы уже в городе. Николая нужно заехать в клуб, переговорить с Павлом. Он будет вести переговоры с командирами чикагской Братвы.
Затем мы сворачиваем, чтобы молча проехать на тонированной машине в нейтральную часть города.