НИКОЛАЙ
Меня тоже стоило примотать к стулу. Нет, не помогло бы — металлическому креслу, в котором раньше делали лоботомию.
— Это последний этап. Минуту, Ник. Дай ей минуту. — Сергей стоит между мной и выходом из наблюдательного пункта, он единственный, кто способен удержать меня физической силой.
Все это было ужасной идеей. Я блять не знал, на что иду.
Квин слишком часто встречалась с Мартой Нерри, общалась с патрульными, погрузилась в финансовые дела новой отрасли и успешно закрывала прошлые проекты.
Она не могла смириться с потерей жениха, друзей, родных, дома и наконец ее драгоценного во всех смыслах бизнеса за шестнадцать дней. Жизнь на Острове не то, что подходит Квин. Она совершает перелеты не реже двух раз в неделю. При ней офис ни разу не погружался в кризис. А ей всего двадцать один.
Моя жена родилась в нужной семье, а я скинул ее с пьедестала и забрал в иную реальность.
Но это не означало, что она при первой же возможности продаст меня. В Квин есть… что-то. По крайней мере между нами, как бы время от времени она меня ни презирала.
И когда после информации о крови прозвучал ее первый вопрос “где мой муж”, я уже был готов прекратить этот фарс. Но я сам дал Карло разрешение на количество крови и одно повреждение. Это блять худшее решение, принятое мной в качестве Главы и супруга.
Когда Квин услышала последнюю из угроз Карло, я видел неподдельную панику в ее глазах, но она столь же мгновенно исчезла, как появилась. Жена, выглядящая, как банши, со своими мокрыми волосами и яростным выражением лица смотрела прямо на меня — точно в объектив камеры.
— Я тебя прикончу, Николай Громов. — дергается на стуле.
Ни один мужчина, который ее видит не двигается. Ни “актеры”, ни мы с Сергеем.
Я вопреки ситуации и виду Квин, едва ли сдерживаю улыбку.
— Развяжи меня сейчас же! — кричит на Карло.
Он открывает рот. Понимаю, мужчина хочет продолжить игру, но я уже не могу на него смотреть, как и на второго. Да. Я дал разрешение, но… видеть, как к ней прикасаются, а мой Львенок шипит от боли — оказалось не настолько просто, как я представлял.
— Я прикончу тебя раньше, чем ты сообразишь, что занавес опустился. — дальше слышу голос Квин из динамиков уже за своей спиной, потому что выхожу из наблюдательного пункта — Я твоя чертова Королева, ты сейчас возьмешь этот сраный нож и освободишь меня!
Мне нужно спуститься на два пролета, когда распахиваю незаметную дверь и делаю выстрелы. Мужчины падают замертво, когда я беру чистый и тонкий нож, чтобы избавить Квин от стяжек.
— Сколько бы ты меня еще здесь продержал?!
Я видел жену после собственно похищения, но не сейчас. Накидываю свой пиджак, она отталкивает меня и резко встает, я готов ловить хрупкое тело, но не понадобилось.
Квин осматривает меня, останавливает взгляд на повязке на кисти. Разумеется, Сергей и его команда перестарались, когда толкали машину, пусть все и было сделано по законам каскадерства ради этих десяти минут.
— Пошел ты!
Она голыми ступнями идет по полу, только сжимает часть платья. Кажется, жена не обратила внимание на два трупа.
У коридора стоит Сергей с большим покрывалом.
— Очень блять великодушно! Я… Господи, — суетливо закутывается — ты… тебе не перепадет от Анны еще пару месяцев.
Мне плевать на ее слова и выражение лица Сергея. Она интуитивно идет к выходу из здания.
— Тебе нужно привести себя в порядок, прежде чем выйти к людям.
— Зачем? — резко поворачивается, мы в двух шагах друг от друга — Пусть они увидят, что их Глава делает с женой.
У меня скрипят зубы.
— Мне жаль.
— Это не так.
— Было бы не так, поступи ты иначе.
Неправда. Я не знаю, что бы сделал, если бы Квин сдалась.
— Я…
Несмотря на то, что она догадалась о подставе за десять минут, сильно испугалась — ей не нужно заканчивать.
— Я… — заикается — сомневаюсь, что заслуживаю подобного. И теперь, когда мы решили, что я по собственному идиотизму послушная жена, — набирает в легкие воздух — отправь меня в Белфаст.
До боли напрягаю тело.
— Или в Нью-Йорк, Бостон, Лондон, Дублин.
— Ты остаешься здесь. — не узнаю собственный голос.
Мне хочется прижать Квин к себе и умолять не ненавидеть меня. Черт. На самом деле я надеялся, что она выдаст информацию, тогда я бы мог не видеть в ней Королеву, которая пререкается со мной, бросает взгляды, за которые я обычно лишаю глаз.
Она бесподобно носит украшения моей семьи, потому что стала ее частью. И теперь из-за ложных подозрений, надежд я близок к тому, чтобы потерять ее. Квин подверглась насилию из-за меня, пусть в моем мире произошедшее и считается царапиной.
— Почему?
Провожу пальцами по ее волосам, зачесывая назад, поглаживаю плечо. Ей нужна горячая ванна и антисептический спрей.
— Потому что ты моя жена.
Она хмурится.
— Для тебя это ничего не значит, если ты устроил для меня пытки.
— Я презираю себя за то, что сомневался в тебе.
Она на мгновение меняется в лице. Я не понимаю этих жалостлив глаз, но в конце концов, девушка выдыхает, качает головой.
— Ненавижу, когда меня унижают. Особенно ты. И когда лгут.
Квин требуется не больше часа, чтобы сходить в душ, обработать порез и переодеться.
Она берет ключи у охранника на причале.
— Не подходи к кровати, Громов. Я серьезно.
Она забирается в свой катер, на котором мы оба приехали и слишком агрессивно поворачивает ключи, чтобы направиться в сторону Острова. По пути она вобьет сигнальный код, пришвартуется и отправится в спальню, пусть сейчас только четыре часа дня.
ГЛАВА 8
ГЛАВА 8
КВИН
То, что устроил Николай настолько же ужасно, насколько правильно. Не знаю, что именно натолкнуло мужа на мысли о моем предательстве или слабости, но он прав. Я предоставила итальянцам достаточно информации. Так что отчасти… совсем немного… чувствую себя паршиво.
Но какое мне дело? Я даже ничего… это огромная ошибка. Это грандиозная ошибка, если я испытываю хоть какую-то положительную эмоциональную привязку к людям Братвы и ее Главе.
Наверное, я все еще в шоке. Пусть я и довольно быстро поняла, что допрос — подстава, но сомневалась каждую секунду. Кажется, разум на том стуле был куда яснее, чем сейчас.
Я осматриваю свой порез, который уже покрылся тонкой корочкой. На щеке осталось покраснение, но не синяк. В своей жизни я не получала ничего кроме легкой пощечины от матери девочки, которой я воздала по заслугам за ее сучье поведение. Так что с почином.
Падаю в кровать в одной из легких сорочек. Летний воздух перед дождет приятно пробегается по коже. Голова болит, но мне жутко лень встать за адвилом.
Нагло прошу о нем Анну. Она приносит таблетку и кусочек пирога.
— Я пригрозила Сергею, что ты не дашь ему еще два месяца. Это было зря, прости.
— Все нормально. — хихикает, забирается ко мне, когда подвигаюсь ближе к стороне Николая — Что они натворили?
Анна внешне слишком похожа на брата. Те же волосы цвета темного шоколада, разрез глаз. Только в глазах Николая плавает тьма, пока у Анны играет янтарь.
— Решили, что будет здорово устроить игру на доверие. Как видишь, я выиграла.
— Он разносит свой кабинет.
— И мне пойти пожалеть маленького неуравновешенного муженька? — изгибаю бровь.
Она вздыхает.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь? Поговорить с Ником?
Это почти смешит.
— Хочу отдохнуть, затем выбирать наряды, ничего не делать и в целом, зови меня трофейной женой. Я больше и не загляну в его разрушенный кабинет, а в город буду ездить только в спа и в бутики. — передаю пустую тарелку и падаю головой на подушку.
— Ха-ха. — с сарказмом — Как смешно. И кем ты решила себя подменить? — она сжимает мою руку — Ник часто ведет себя, как полный придурок. Но так уж вышло, что он твой придурок. Если ты трофейная жена, то люби и лелей.
Да пошли все Громовы… и Анна ушла.
Я залипаю в социальный сетях, чтобы вычленить из головы полчаса сегодняшнего дня. Мне в принципе не помешало бы устройство для стирания памяти, необходимо второй день подряд. Худшие ли это дни в моей жизни? Сегодня — да. Мне не доверяет мужчина, которого я ни разу не пыталась убить во сне. Одновременно с этим он напрасно не лишает меня жизни.
Я в беспокойном сне, когда приходит Николай.
— Ты не будешь находиться со мной в одной постели.
Иначе я снова прижмусь к его телу, чего не потерплю в сознательном состоянии.
— Как скажешь, Львенок.
В джинсах и футболке Николай садится на пол, откинувшись спиной к моей стороне кровати. Я вижу только его макушку, дальше — согнутую в колене ногу, на которой висит рука, рядом — телефон и пистолет. Вспоминаю слова мужа в первую ночь, когда он определил мне дальнюю от дверей сторону ради безопасности.
Снова пытаюсь заснуть без чувства вины. Безуспешно.
Я дура. Конченная дура, потому что не могу удержаться и касаюсь мужских волос, а почувствовав их мягкость запускаю руку, перебирая короткие пряди.
Замираю, когда Николай тихо мычит.
— Я могу ненавидеть это место, но иметь хоть каплю сострадания и логики.
Все еще не решаюсь рассказать Марте про Остров — беспокоюсь о людях. Про поставки меня не спрашивают, но от них зависит прибыль МакГрат. Мне нужно стать жестче.
— Прости.
Его хриплый голос звучит настолько грустно, что у меня на глаза наворачиваются слезы.
— Может быть.
Я продолжаю в тишине и полутьме касаться его волос. Действие настолько успокаивает, что я выдыхаю все напряжение от близости Николая.
— Тебе больно?
— Не особо. — убираю бедро с другого, чтобы нечаянно не содрать корочки заживления.
Чувствую, как муж передвигается, поворачивается лицом. Мне виден только силуэт, и этого достаточно — свет бы все испортил.
Глава на коленях перед лежащей мной на постели. Муж проскальзывает рукой под одеяло, касается моего колена, скользит большой шершавой рукой чуть выше, и это самое нежное прикосновение в моей жизни.