имаются, когда он видит Анну. Это настолько же сказочно, насколько и глупо для взрослых людей обмениваться одними взглядами, ощущая взаимность. За эти дни мне так и не удалось вывезти золовку в город, я прекратила попытки, но что-то в Анне меня тревожит.
В этот вечер я закончила проверку таблиц отдела и решила отдохнуть. На телефоне были десятки сообщений от подруг, но неожиданно ни одного от Ричарда. Первой же ссылкой от Таиши были фото с моего аккаунта. Но я ничего не выкладывала… Пост с кадрами со свадьбы, и недавний, где Николай окатил меня водой после победы, а когда я захотела взять реванш, пересел ко мне, начав раскачивать гидроцикл. Мне было так весело, я чувствовала тепло при его улыбке, но воспроизводя это в памяти, содрогаюсь. Конечно, Ричард увидел мой взломанный аккаунт и решил, что я не нуждаюсь в нем.
Почти все хотят комфорта, остатки — вызова. Всю свою жизнь я балансировала между ними. Но сейчас у меня один вариант и задача — вернуться к жениху. То есть настоящему жениху, которого тоже выбирала не я, но… неважно.
Я забираюсь с ногами на диван, лениво ем ягоды. Не планировала ужинать.
Николай возвращаться к десяти, так что уже смыла макияж и переоделась. Муж оглядел мои ноги и открытые запястья с пропадающими следами похищения.
— Почему Анна не выезжает за пределы Острова?
Николай сидит за стеклянным столом у арочным окон. Обычно он и два стула располагаются на балконе через гостиную, но я попросила перенести его, чтобы в уединении заниматься изучением языка.
За десять минут Николай едва притронулся к углеводному ужину, его что-то беспокоит.
— Наши родители погибли над Поинт Бар. — залив, разделяющий Остров и Атлантик-Сити — Останки и вертолет вытащили из воды, но Анна думает, что я каждый день езжу по их могиле.
— Почему ты ее не переубеждаешь?
Николай окончательно вышел из своих раздумий, передал все внимание мне.
— Лгать, что за пределами дома настолько же безопасно?
— Она живет в дне сурка! — меня возмущает его наивность — Ты прекрасно знаешь, что можешь вытащить ее отсюда, к тому же всегда есть человек, с которым ей ничего не угрожает. — он игнорирует мой намек на Сергея.
— Я не собираюсь делать сестру частью сделки и устраивать брак. — мне почти нравятся разговоры с ним, жесткий тон — Рабах хотел ее в жены. Были разговоры и с Главами Братвы Лас-Вегаса и Лос Анджелеса.
— И почему Анна все еще в этом доме, — с первым мужчиной все понятно — если в Братве с женщинами хорошо обращаются?
— Они ей не понравились. — пробормотал и до скрежета тарелки разрезал холодный стейк.
— Или тебе? — наклоняю голову в бок — Слишком далеко от дома?
— Эта тема закрыта.
Тон не подразумевает пререканий, но, как сказал муж, я не могу с ним спорить только на людях.
— Господи, почему ты так эгоистичен? — Николай окинул меня привычным сожги-взглядом — Ты хочешь испортить ей жизнь?
— Какое тебе нахрен дело, Квин? — отодвигает ужин.
— Я может и сука, но хочу, чтобы хотя бы один из Громовых был счастлив!
— И каким, блять, — дышит, раздувая ноздри — ты видишь счастье Анны?
— В свободе от твоего мнения и этого места.
— Не приравнивай всех к себе.
— С тобой под одной крышей и отсутствием имени у нее никогда не будет личной жизни. Единицы зовут ее Анной, в основном “сестра Главы” или “мисс Громов”. Ей двадцать четыре!
— Будь твоя воля, ты бы за это время сменила четырех мужей, я прекрасно все понимаю.
— Мне откровенно плевать, но в конце концов дай им шанс. На это тошно смотреть.
Николай понимает, о ком я.
— Она не будет с гребанным монстром.
— Забавно, Ричард говорит так же. Адам просто покрывает тебя матом, что иногда делает мой день лучше.
Вздрагиваю, когда Николай ударяет кулаком по столу и прочное стекло столешницы обрушивается на ковер.
— Если из твоего милого ротика я услышу еще раз имена мужчин, которые тебя трахали, будь готова к последствиям. — по телу пробегают мурашки… приятные мурашки — В последние дни ты забываешь, что говоришь с Главой.
— Но этот самый Глава зовет меня Королевой. Шах и Мат. — мы играем в гляделки, никто не желает уступать — Ты Глава, но с единственными людьми, которых ценишь, должен ослабить контроль. Ты не замечаешь, и никто не посмеет тебе сказать, но ты делаешь для них только хуже.
На подрагивающих ногах иду до уборной, чтобы отмыть руки от сладости ягод.
— Квин.
Резко оборачиваюсь.
Николай прочищает горло.
— Что ты предлагаешь делать?
Сказать, что вопрос без сарказма шокирует, было бы преуменьшением века.
— Вид, что ты ничего не замечаешь.
— Анна видела достаточно. Сергей ей как второй намного старший брат, и я не хочу, чтобы она приближалась к сверепейшему из моих убийц.
У нас с Николаем разница в возрасте еще больше.
— Ты лучше него?
Челюсть и плечи Николая напрягаются.
— И все же находишься рядом с ней. Мне рассказывали многое. — хорошо, что у меня не самое яркое воображение — И кажется, вы трое умеете менять маски. А теперь можешь, пожалуйста, позвать кого-нибудь убрать стекло.
Я прижимаю пальцы к вискам, когда закрываюсь в ванной. Это был самый личный из наших разговоров, при том, что я не открыла себя. Мы с Николаем можем долго беседовать в клубе в стеклянной кабинке, чтобы произвести впечатление крепкой пары или по дороге домой… ну то есть в дом Громова. Но это… это было другое. Передо мной были осколки не только столешницы, но и эмоций главы долбанной криминальной организации.
— Это не выйдет за пределы спальни.
— Не сомневаюсь. — отвечает, когда лежим в постели спинами друг к другу.
Кровать прогибается и Николай поворачивается в мою сторону.
— Последний вопрос.
— Ты полчаса как закрыл эту тему.
— Они уже трахались?
Быстро поворачиваюсь, встречаясь с пылающим в темноте взглядом.
— Анна и Сергей?
— Блять. Не используй их имена в одном предложении.
Я улыбаюсь, и даже в мраке вижу, как уголок губ Николая дернулся.
— Не уверена, что они когда-либо держались за ручки. Парочка невиннее детей в детском саду.
— Твою мать!
Ничего не понимаю, когда муж вскакивает, включает лампу на тумбочке.
— Я его прикончу. Гребанный педофил.
— Эй, он же не совращал ее до двенадцати. Это определение педофилии.
— Ты не делаешь лучше.
Отбрасываю одеяло и бегу за Николаем по коридору, который освещает тусклый свет летней ночи.
— Плевать на то, что Сергею тридцать два, а Анне двадцать четыре. Он знает ее с пяти, Квин. Так что возвращайся в кровать, где до тебя не долетят звуки.
Я знаю, что Павел и Сергей чаще всего спят на втором этаже главного дома, пусть у них и есть жилье в городе.
Мужской свирепый шаг равен моему бегу.
— Ты серьезно слепо доверяешь моим инстинктам связи между мужчиной и женщиной? Из-за этого пойдешь и испортишь отношения с лучшим другом?
Ударяюсь в крепкую спину, когда Николай останавливается.
— Не пытайся играть со мной, как с другими. Ты разбираешься в людях лучше, чем предполагаешь.
Бью его по спине.
— Иди в задницу, Николай!
— Осторожнее, я могу принять и за приглашение.
— Я серьезно. Не хочу, чтобы на моих руках была кровь… не так.
Уже полночь, но на третьем этаже живут только Громовы. Многострадальная Анна в другом крыле. Мы вряд ли кого-то разбудили или попались на глаза.
— Делать вид, что ничего не замечаю. Охрененно. — бормочет Николай.
Он перебрасывает пистолет из одной руки в другую. Даже не заметила, как он его схватил и действительно нес в комнату Сергея.
Я уже сотню раз пожалела о своем любопытстве и разговоре.
Молча ложимся в постель, не шевелимся.
— Ты пыхтишь, как еж. — произношу спустя некоторое время, когда дыхание Николая начинает действительно раздражать.
— Львенок, я блять сейчас абсолютно не в состоянии делать дыхательную гимн…
Отодвигаюсь на край кровати и накрываю уши одеялом. Это словно заставило его замолчать. Чувствую, как Николай расслабляет тело и его вес сказывается на матрасе. Сердце замирает, когда через некоторое время муж предпринимает попытку подвинуться ближе.
Что между нами происходит? Иногда мы ведем себя, как обычная пара, а в другой момент раздаем приказы и думаем об убийстве.
Мысли снова переходят на разъяренного Николая, его интереса к половой жизни сестры. Не думаю, что мне удалось сдержать смешок-фырканье. Если муж так беспокоится за Анну, за которую нес полную ответственность с семнадцати, что будет с его дочерью? Этого история вряд ли узнает, когда Николай скорее всего будет мертв после захвата Коза Ностры. Жизнь убийцы, Главы Братвы, начальника почти сотни человек, владельца Острова и части Атлантик-Сити в обмен на свободу и империю МакГрат. Это более чем честная сделка — убеждаю себя как аудитор семейного бизнеса Громовых.
Мне нужна передышка.
И приближалось восемнадцатое июня — две недели со дня свадьбы. Мой двадцать первый день рождения. Именно до него мы с Ричардом должны были пожениться.
Николай не имел ничего против того, что в Атлантик-Сити приедут Лиза и Таиша, о попадании на Остров не могло быть речи. Мы встретимся в любимом из клубов мужа — “Амур”. И я думала, что буду больше радоваться этому событию. Но сейчас чувствую себя спокойно сидя в пляжном кресле на берегу Острова.
— Как дела с бизнесом? — спрашивает Анна, потягивая рядом смузи.
Мы сидим практически лицом друг к другу, мне открывается вид на кровавый закат, отраженный в заливе Поинт Бар.
— Гладко.
Не знаю, известно ли Анне о повторной утечке на двести тысяч, поэтому отвечаю размыто.
— А с Ником? Не хуже, да?
Окидываю ее насмешливым взглядом.
— Да, все терпимо. — и это раздражает, я внутренне сгораю от притяжения к мужу, с которым и так нахожусь вместе не менее пяти часов ночью и пары в кабинете — А у вас?
Анна заливается румянцем, а может, это свет заката.