— Представь, что я тупой. Да, нуждаются.
— Не наговаривай на себя.
— Тогда что? В прошлом у нас были… отношения. То есть ты мне нравилась. У нас дочь. Как выяснилось. Почему ты думаешь, что не можешь мне нравиться? А?
— Потому что годы идут вперед. Они красят не всех. Тебе точно пошло на пользу… Статус, деньги, власть. Все то, что так любят женщины. Наверное, и красотки вокруг тебя молодеют… — я вспомнила его беременную любовницу, добавив. — Или, как минимум, готовы дать тебе желаемое. Подарить радость отцовства.
— Я уже отец, — отрезал он. — И про красоток, которые год от года молодеют, ты зря…
— Ой ли?
— Ладно. Каюсь. Баб у меня было немало! После расставания. Довольна?
Сердце застучало об ребра быстрее. Намного быстрее, агонизируя приступами боли. Не думала, что будет так неприятно слышать подобное.
— Это меня не касается.
— Мужчинам просто необходимо спускать пар.
— Послушай. Я же сказала, что поняла. Не нуждаюсь в подробностях. Они ни к чему.
— Не все ответы могу нравиться, Настя. Да? Не вся правда красивая…
Он как-то странно на меня посмотрел.
Неужели речь пойдет о прошлом?
— А что у тебя? Отношения… Как с этим? — скрипнул зубами.
— Я мать-одиночка, думаешь, много желающих позариться на такое сокровище?
— Ты красивая.
— Брось.
— Красивая, — упрямо заявил Богдан. — Яркая. Даже когда уставшая. Не поверю, что мужчины тобой не интересовались…
— Очень много интересовались. Особенно когда чуть поддатые на кассе, сколько комплиментов я собираю… — ответила с иронией.
— Когда мы расставались, ты работала в нотариальной конторе. Почему не продолжила работу?
— Богдан, эти вопросы… глупые! Они звучат глупо для человека, у которого нет хороших связей или состояния. Меня попросили уйти, я оказалась беременной, родила, не могла работать. Потом появилась возможность, а время упущено. Понимаешь? У меня и так была не очень большая должность плюс перерыв. Подалась, куда смогла, и все, забудем.
— А что… Твой… — сомкнул челюсти Богдан. — Алексей, — выплюнул с ядом. — Деньгами с тобой не поделился?
— Какими деньгами?
Он с удивлением посмотрел на меня.
— Обыкновенными, Настя. Ему много заплатили, чтобы помалкивал и не подавал заявления.
— Так у него и спроси. Я не видела его. После… Ни разу.
— То есть он тебя еще и на бабки кинул. Ну и любовничек!
— Можно мы не будем говорить на эту тему? или тебе нравится делать мне больно? Ты просто скажи, Богдан. Я покажу, где больнее. Может быть, ты изобьешь меня и тебе полегчает.. Отпустишь яд.
— Как у тебя язык повернулся! Я тебя обижал? Хоть пальцем тебя тронул? Даже когда тебя без трусов в объятиях другого мужика увидел… Убить хотелось. Но разве я тебя тронул?! — повысил голос. — Нет! Так почему такие слова…
— Потому что бить, Богдан. Бить можно не только кулаками. Но и словами! Ты… Ты же прекрасный оратор и понимаешь это! Не так ли?
Все-таки прошлое не отпускало.
Ядовитое и болезненное.
— Если тебе так интересно, Богдан… Я ничего о том вечере не помню. Абсолютно. Я выпила один бокал шампанского и села в такси. В последний момент рядом со мной появился Алексей. Последнее, что я помнила, это как пила газировку, и все. Потом — пробуждение… Ты, если бы хотел, выслушал меня. Я, может быть, и ошиблась в человеке, слушая его рассказы о невесте, о том, как он скучает в новом городе, куда его по распределению направили… Я ошиблась и влипла. За свою ошибку я уже поплатилась. Прошу, больше не поднимай эту тему. Мне неприятно…
Богдан посмотрел на меня в шоке.
— Ты… Ты не говорила!
— А ты спрашивал?! Нет!
— Бл… Это все меняет, — он нахмурился. — Я был уверен, что ты с ним мутишь интрижку, гуляешь налево. Я был в этом уверен…
тем временем внедорожник Богдана притормозил и остановился возле одного из домов в зажиточном районе.
— Что мы здесь делаем?
Богдан растер лицо.
— Полицию подождем. Иначе боюсь дров наломать. В том районе, где сбили Яну, камер нет. Но есть немного дальше. Виновника аварии нашли. И думаю… он тебе знаком.
Глава 24
Она
После слов Богдана в голове появилось масса самых различных мыслей, от неверия в происходящее до фантастических предположений на тему, кто бы это мог быть!
— Не знаешь, чей это дом? — поинтересовался Богдан, показав рукой на двухэтажный коттедж за коваными воротами.
— Нет, откуда? Слушай, давай перестанем говорить загадками. Говори, кто! Кто это был…
Мой голос задрожал от гнева.
Кто обидел мою девочку, мое сокровище… Мое… все!
Я была готова броситься на обидчика с кулаками и просто голыми руками оторвать голову виновнику!
— Скажу. Только полицию дождемся, идет?
Тем не менее, Богдан вылез из машины, чтобы покурить. Я нервно ходила рядом, пока мужчина курил.
— Я сойду с ума. Говори, кто! — потребовала я.
— Мурзалиев. Знакомая фамилия?
— Мурзалиев… — повторила я. — Ты шутишь, что ли?!
— Нет. Машину засекли на соседней улице.
— Точно?
— Ошибки быть не могло. Других таких машин рядом не проезжало, Настя. Машина оформлена на имя… Мурзалиев…
— Руслан Гамзатович, — добавила я. — Ах ты, урод. Урод! Еще и сестру… мою…
— А что с сестрой?!
— Трахает ее… — вырвалось. — Боже. Тьфу! Урод… Нет сил… Ооо… Боже, я готова его убить!
— Твою сестру?! Младшую?! Принуждает, что ли? Настя, твою же мать, ты чего молчишь-то?
— Не принуждает ее никто, — огрызнулась я. — Она совершеннолетняя и спит, с кем хочет. Поверь, я слышала, как они… развлекались… И все было очень даже добровольно.
— Следила?
— Тьфу! — плюнуть в сердцах захотелось. — Нет! Не следила я за ними. Не было нужды… Я как-то вернулась из больницы раньше, спать легла и проснулась от того, что они развлекались… Шумно и с удовольствием. О боже… — выдохнула. — Голова кругом. Я же ее предупреждала. Не стоит с ним связываться. Взрослый, женатый… Другой национальности. Ничего хорошего не выйдет. Она на меня вскинулась, как сумасшедшая…
Моя рука взметнулась вверх, к шву, который я прикрывала волосами.
Жест был быстрый, едва уловимый, но Богдан заметил.
— Та-а-ак! — произнес он. — Это с ней ты подралась, что ли?
— Это был несчастный случай. Она меня просто толкнула, я упала.
— Надеюсь, что так, и вы не дрались из-за мужчины…
Я стиснула зубы и посмотрела на Богдана.
— Действительно. Только из-за этого и можно спорить. О чем я вообще с тобой разговариваю? У тебя же все мысли обо мне лишь о том, как я ложусь с чужими мужчинами в постель, да? Если ты считаешь меня такой дрянью гулящей, то что ты рядом со мной делаешь, а?! Почему в покое не оставишь! — повысила я голос.
— Потому что не могу! — повысил голос в ответ, почти крича. — Хотел бы, но не могу. Не выходит выбросить тебя из головы. И ведь думал, что прошло, но нет, бл…! Стоило только получить то гребаное сообщение, о тебе, о дочер… И все. Пропал. Я словно качусь в бездну. С каждым днем все глубже… Ты думаешь, только для тебя это испытание? Но и для меня тоже… Постоянно крутить в голове одно и то же, одно и то же, думая, где же я налажал, почему не поступил иначе, почему сразу тебя с собой не забрал. ПОЧЕМУ?
Отбросив сигарету, Богдан отвернулся и коротко выдохнул, потом резко повернулся в сторону дома Мурзалиева и ругнулся.
— Да где они, а? Что здесь за дыра такая? Мусора работают только после пинка под сраку и то не чешутся. Я его сейчас сам убью! Живьем закопаю! — прорычал и двинулся в сторону дома, возле которого как раз остановился седан.
Из него показался Мурзалиев, с женой. Она была беременна…
— Иди сюда, ты…
— Богдан! Богдан, стой… Богдан… Ты же полицию вызвал, Богдан! — выкрикнула я и побежала следом.
Но куда мне успеть…
Когда я подбежала, Богдан уже бросился в драку и пустил в ход кулаки. Мурзалиев сначала опешил, потом начал отбиваться, как умел. Жена директора магазина кричала, звала сыновей.
Вот это свалка намечалась!
— Дрянь, паскуда! Что этот человек делает здесь? Салим, скорее, Салим! Вызывай полицию! — громко крикнула она.
— Полиция уже едет. Скоро она будет здесь. Чтобы арестовать вашего мужа. Ублюдка! — вырвалось у меня изо рта.
— А ты кто такая?! Ааа… Ты сестра той шалавы, которая ноги перед моим мужем раздвигает. Надеялась отсрочить увольнение, тоже раздвинув ноги, или пришла продать услуги своей сестрички подороже? — надменно произнесла она.
Клянусь, если бы не беременность, я бы стянула платок с ее головы и за волосы хорошенько оттаскала.
— Закрой свой грязный рот! Посмотрим, как ты запоешь, когда он за решеткой окажется, потому что сбил ребенка.
— Какого ребенка, что ты несешь? Муж никого не сбивал! — истошно завопила она, сильно занервничала. — Салим, скорее в дом. Пусть эта сумасшедшая…
— А ну стой… Чего это ты так занервничала, а? — вцепилась я в ее локоть.
— Отпусти! — заверещала она.
Раздался вой сирен полицейской машины.
Дерущихся мужчин бросились разнимать, а жена Мурзалиева попыталась изобразить обморок, но на нее никто не обращал внимания.
Мурзалиева, с разбитым лицом, превращенным в лепешку, грузили в полицейский уазик.
— Сгниешь в тюрьме, сволочь! Слышишь? Я тебе устрою. Жди горячий прием! — ругнулся Богдан.
— У тебя кровь… — дотронулась я до его рукава.
— Выхватил немного, ерунда! — отмахнулся он. — Как ты?
— Не знаю. Такой вечер сумасшедший…
Наш разговор прервал громкий крик жены Мурзалиева.
— Салим, постой! Что ты творишь? У них нет никаких доказательств… — запричитала она.
Прямо у нас на глазах развернулась целая семейная трагедия. Салим, подросток лет пятнадцати, бросился к полицейским и требовал, чтобы арестовали его, а не отца.
— Это был я. Я был за рулем! Отец не виноват! — выкрикнул. — Он не знал, что я взял его машину. Не