Кладу трубку, а сердце бьётся так, что начинают болеть виски. Ну всё! Осталось как-то пережить сегодняшний день, а потом долгий и неприятный разговор.
Можно было, конечно, подождать пока он вернётся. Но я боюсь видеть его реакцию на новость.
Хотя кому я лгу? Часть проблемы кроется в том, что я знаю – Адаров добьётся своего. И я окажусь в его постели. Потому что тоже этого хочу.
Даже его пошлое предложение выбило меня из колеи.
Надо было как-то закрывать тему секса, и я это сделала. Плюс, посмотрим сколько прыти останется у Демида после того, как он узнает, что у нас есть общий сын. Для многих мужчин это антисексуально, он вполне может быть одним из них.
К сожалению день пролетает так быстро, что я прихожу в себя по дороге домой в маршрутке. Весь день Вера Павловна посвятила тому, что объясняла мне налоговую сторону бизнеса. По её словам, если и есть что-то способное подкосить созданный ею непотопляемый ресторан – это безалаберность. Всё должно быть задокументировано точно, а бумаги храниться в безопасном месте.
За свой бизнес она может не переживать, я ему не наврежу, потому что никогда не встану в его главе.
Дома меня преследует тяжёлый взгляд мамы. Она узнала меня с другой стороны, ведь я столько лет хранила от неё секрет. При том что у нас с детства была договорённость о полном доверии.
И оно есть. Это самое доверие. Только так получается, что я нарушаю его каждый раз, когда в мою дверь снова стучится беда по фамилии Адаров.
Укладываю Кирилла спать, читаю ему на ночь сказку. Целую в лоб, отодвинув мягкие волосы. И так получается, что я засыпаю сидя у изголовья его кровати, когда в кармане халата вибрирует телефон.
Отклоняю звонок, точно зная, кто это. На носочках выхожу из спальни сына.
Демид снова звонит. Я жму на красную кнопку.
Зубы стучат от страха перед разговором. Обещаю себе, что ни смотря ни на что возьму трубку, в следущий раз.
Экран снова загорается его именем. В этот раз я тупо смотрю на него, пока сенсорная панель не тухнет.
«Нэлли, подними.»
«Я знаю, ты это читаешь. Возьми трубку.»
Дрожащей рукой умудряюсь разблокировать телефон только с третьей попытки.
И блокирую номер Адарова. Пусть не звонит и не пишет. Мне нужно время.
Затылком прислоняюсь к стене и прекрасно понимаю, что дура.
Дура. Дура. Дура.
Это как скотчем заклеивать сквозную рану от пули, что задела артерию.
Всё складывается просто «замечательно»! Мне хочется рвать и метать. Если бы не Адаров с его подарком, мама бы никогда не узнала о его возвращении, и как результат я бы не жила в этом аду.
А ведь это только начало…
*
Я прислушалась к словам Веры Павловны и стала носить на работу деловые костюмы. На самом деле мне было вообще всё равно. Я шла по пути меньшего сопротивления и меньшего количества потенциальных вопросов.
Я шесть дней просыпалась и засыпала с одним-единственным желанием – чтобы меня никто не трогал. Стала оголённым нервом.
Завтра вернётся Адаров и… подумать боюсь какая у него будет реакция на полный игнор с моей стороны. Я знаю, что он регулярно осведомляется о моих "успехах" у Веры Павловны. Она как-то пыталась подойти ко мне с улыбочкой и играющими бровями, но я, взглядом и тоном, объяснила ей, что лучше не надо. И она отстала.
Отношения с мамой дошли до того, что наше общение почти сошло на нет. Общаемся мы только при Кирилле, а в остальном атмосфера настолько скверная, что на душе кошки скребут.
Домой я не спешу, ночевать останусь в городе. На завтра мне нужна будет свежая голова. Предельно свежая.
План таков: уморить себя чеками, накладными и очередной недостачей настолько, чтобы сил хватило ровно на вызов такси. А там плюхнуться лицом в диван. И спать.
Устало потираю глаза и прислушиваюсь к абсолютной тишине. Весь персонал разошёлся по домам, причём давно.
Обхожу рабочий стол по кругу, склоняюсь над листами, текст и цифры с которых сливаются в одно. Упираюсь в холодящую лаковую поверхность ладонями. Гудящая от стресса голова сама опускается.
Прикрыла глаза всего на секунду, и сонливость уже взяла верх. Чудится звук открывающихся дверей. Только я сама всё закрыла и включила сигнализацию, даже на окнах.
Но вот когда за моей спиной еле слышно распахивается дверь в кабинет, мне становится вообще не до смеха.
Я оборачиваюсь так быстро, что ненароком сметаю со стола некоторые бумаги.
- Ты же должен был вернуться завтра… - мой голос больше похож на писк, потому что меня трясёт. Натурально трясёт. Стою, прислонившись к столу, руками держусь за край. Мне срочно нужна опора.
Адаров, черт бы его побрал, смотрит на меня пронзительным синим взглядом. Таким, будто видит меня насквозь.
На нём тонкий чёрный свитер, брюки, мокасины. Высокий. Статный. Если подойдёт и накроет своей тенью, а в ней потеряюсь. Как же он хорош, гад…
- Почему ты молчишь? – снова сиплю. Крупная дрожь охватила тело. Я будто на морозе.
Демид чуть склоняет голову на бок, его взгляд медленно скользит по мне. От лица на обтянутую белой рубашкой грудь. Ниже – на юбку, что достаёт до колен. Дальше на щиколотки и чёрные туфли на небольшом каблуке.
Он вдруг поворачивает к двери. Неужели уйдёт? Эта мысль неприятно царапает.
Но нет. Уходить Адаров не собирается. Об этом подсказывает звук замка. Щелчок, кажущийся поразительно громким, потому что предвещает то, о чём я даже подумать боюсь.
- Демид, поговори со мной, - обращаюсь к нему в третий раз.
И снова в ответ тишина. Поразительно громкая. Мы смотрим друг другу в глаза.
У меня в горле пересыхает, когда он подходит вплотную и кладёт руки мне талию. Я умираю от его запаха. От жара, что пробивается через одежду и обжигает меня.
- Посмотри на меня, - зовёт он, а я подчиняюсь. И сразу же падаю на дно синей бездны, с расширенными от возбуждения зрачками. – Мы не будем говорить.
Я нервно сглатываю и киваю, не прерывая взгляда. Бездна с его именем надвигается и накрывает меня. Сначала требовательными губами, затем такими же руками, а потом начинается самое настоящее безумие, и я теряю себя.
Адаров сминает мои губы своими, целует осатанело. Я, кажется, даже слышу сдавленный полустон, и это как контрольный в голову. Мне сносит крышу.
Демид разрывает мою рубашку на груди, на стол падают пуговицы. Он смахивает их вместе с бумагами, и снова его руки на мне. В этот раз он без какого-либо стыда задирает мою юбку до пояса и вклинивается мне между ног.
И снова его каменный член сдерживает ничтожная преграда из одежды.
Я опять слышу стон. В этот раз собственный. Потому что хочу его. Всегда хотела. С самого начала.
Сегодня пусть будет, что будет. А после нас хоть потоп.
Я, наверное, такая же сумасшедшая как и он, потому что, следуя его примеру, сминаю ткань его свитера и стягиваю. Чтобы раздеть Адарова. Он без проблем отстраняется, разрывая бешеный поцелуй.
Смотрю на него, разгорячённого, сексуального до умопомрачения. И меня пугает проскочившая мысль о том, что я его всё ещё люблю…
Тянусь к его губам, чтобы только больше не думать.
Ему нравится каждая моя инициатива. Особенно когда я тянусь к ремню брюк, и принимаюсь ласкать его член. Твёрдый, большой.
Вот теперь дороги назад точно нет, хотя я и не собиралась её искать.
Тихо звенит пряжка ремня. На пол лоскутами летят тряпки, которые ещё недавно были моей одеждой. Я остаюсь на столе в одном нижнем белье. Демид нависает, голый по пояс и возбуждённый. До предела, как и я.
- Нэлли, - обращается ко мне.
- Молчи, - мотаю головой и не даю ему ничего испортить.
Пусть это будет просто секс. Ловлю на себе глубокий синий взгляд, на дне которого плещется что-то сильное. Что-то о чём я не хочу ничего знать.
Приподнимаюсь, расстегиваю замочек между лопаток. Бросаю одну из последних преград на пол, и остаюсь перед ним практически голой. Никто, кроме него никогда не видел меня такой. Ни один мужчина.
Демид как с цепи срывается. Начинает вылизывать и ласкать мои соски. Мне становится нечем дышать, а он всё никак не останавливается.
Я едва уловила, как он снял с меня трусики, но момент, когда его раскалённый член коснулся меня между ног, прочувствовала ещё как.
- Я всё-таки скажу, - прерывает молчание он и начинает входить в меня. Мучительно медленно и так сладко, что дыхание перехватывает. – Теперь ты снова моя.
Он звучит дико сексуально, с ещё более возбуждающей хрипотцой в голосе. Я растворяюсь. Разлетаюсь на миллионы частиц. Цепляюсь за него. Закрыв глаза от удовольствия, ищу его губы.
А ведь он только вошёл в меня. Чувствую, как плотно мои мышцы обхватывают его член. Огромный, твёрдый, идеальной формы.
- Скажи, что ты снова моя, Нэлли, - его рот касается моей шеи и прокладывает влажную дорожку из поцелуев. – Скажи. И тогда я оттрахаю тебя так, как ты этого заслуживаешь.
Он совсем немного отстраняется и вгоняет в меня свой член с чуть большей силой чем в прошлый раз, а у меня искры из глаз от удовольствия.
- Скажи, - снова искушает он. – Я могу ждать хоть всю ночь, но ведь ты же очень хочешь кончить, и как можно скорее, правда?
- Адаров, - смотрю в напряжённое, но адски красивое мужское лицо. – Может, хватит болтать? А то я так скоро усну…
Он не даёт мне договорить и, быстро набирая скорость, делает именно то, что обещал. А я ведь почти заставила себя забыть какой он любовник…
- Скажи, - он замедляется, делает мощный толчок и целует в губы. – Скажи, что ты моя… - ещё один толчок, медленный и дразнящий.
А ведь Адаров сам еле держится. Дразнит, растягивает мгновение…
- Твоя, - обхватываю его шею руками.
- Ещё раз, - он впивается пальцами в мои бёдра и ускоряется. Я слышу наш секс. Так порочно и сладко.
- Твоя, - не узнаю собственный голос.
- Громче, - приказывает, осатанело вбиваясь в меня всем весом.