Именно это он и делает.
- Стой, - он сгребает меня в охапку и прижимает к себе. Я пытаюсь оттолкнуть его, но после недолгой борьбы обессиленно роняю руки. – Я не хочу скандала. Не хочу с тобой спорить или ругаться, - говорит он, зарываясь лицом в мои волосы.
- И в чём же подвох, Адаров? – звучу обречённо.
- Никакого подвоха, - он смотрит мне в глаза, отводит прядь волос за ухо, оглаживает щеку большим пальцем. Нежно так. – Я тоже хочу воспитывать нашего сына.
- Нет, - отшатываюсь насколько это позволяют его объятия. Мотаю головой, как душевнобольная. Согласится на это – выше моих сил. Тем более, сейчас, когда я снова беременна.
- Почему?
- Я не хочу. Я не могу…
- Это не ответ, - в его голосе снова лёд и холода. - К тому же мне не нужно твоё разрешение. Достаточно будет теста ДНК. Суд определит расписание встреч.
- Что ты несёшь? – практически сгибаюсь пополам я. – Какой суд? Ты с ума сошёл?!
- То есть я должен отказаться от сына? – чеканит он. – Ты уже лишила меня семи лет рядом с ним. Я не планирую терять ни секунды более, Нэлли. Поняла меня?
- Это ты себя тех самых секунд лишил, - обессиленно шепчу ему в губы, до того мы близко. – Но вижу, что очень хочешь найти виноватых.
- Я хочу видеть своего сына, - проговаривает по словам, чтобы до меня наверняка дошло.
- Думаешь, ты будешь хорошим отцом? – от бессилия бью словами и попадаю прямо в цель.
У Адарова аж лицо меняется. Я понимаю, что переборщила.
В этот момент в сумочке звонит телефон. Я разрываю сцепку наших взглядов, достаю мобильник и вижу, что звонят из школы.
Прочищаю горло, чтобы звучать спокойнее, и поднимаю трубку.
- Слушаю.
- Это Нэлли Золотарева, мама Кирилла? – судя по голосу это классная руководительница. И её поставленный, преподавательский голос звучит настолько громко, что Демид прекрасно всё слышит!
Чёрт!
- Да, это я, - отворачиваюсь от Адарова, чтобы не слушал. Убираю с себя его руки.
- У вашего мальчика болит зуб, и щека, кажется, опухла. Вы далеко? Медсестра говорит, что нужно его показать дежурному зубному.
- Зубному? Странно, он утром ни на что не жаловался. Я буду через минут десять, не больше.
Набираю скорость и иду в сторону школы. Интересно, что у Кирилла с зубом. Они у него здоровые, только недавно проверялись.
- Ой, да вы что! Это же дети, только успевай по врачам таскать, - смеётся Светлана Викторовна. – Тогда мы с Кириллом будем вас ждать в фойе.
- Хорошо.
Сую телефон в сумку. И тут же на запястье ложится ладонь Адарова. Он останавливает меня.
- Что случилось?
- У Кирилла зуб болит, - стряхиваю его руку. – Мне пора.
- Тебе? – перегораживает дорогу. – Нет уж. Нам пора. Садись в машину. Я отвезу вас в поликлинику.
- Ты в себе? Будешь знакомиться с ним по дороге к зубному?
- Я сам решу. И давай не будем терять времени.
- Демид, я тебя прошу, - чем ближе мы подъезжаем к школе, тем сильнее становится моё отчаяние. Ёрзаю на пассажирском сидении, будто у меня шило в одном месте. – Умоляю! Дай мне самой всё разрешить. Я познакомлю вас с Кириллом, только дай мне время его подготовить!
Адаров в ответ на мои мольбы молчит. Но не потому, что спокоен. Я прекрасно замечаю, насколько более агрессивной стала его езда. А он не из безответственных водителей. Злится, причём сильно. На меня.
Чёрт!
- Ну не молчи, пожалуйста.
- Что ты хочешь, что бы я тебе сказал, Нэлли? Спасибо за сына, которого ты прятала семь лет? Или, "да, конечно, я буду продолжать играть по твоим правилам, и буду ещё хрен знает сколько ждать." Нет, - жёстко подытоживает он, - даже не рассчитывай.
- Я не прошу многого. Дай мне хотя бы день. Я найду нужные слова, и…
- И?
- Скажу ему, что у него есть папа.
Господи, как тяжело мне даются эти слова! И назад дороги нет, потому что Адаров теперь держит меня в кулаке.
- А когда он спросит, где я был все эти годы, что ты ему скажешь? Что папа у него гандон? Или правду о том, что его мать, как капризная истеричка решила, что воспитает мужика сама, без отца? Оба варианта так себе.
- Я не истеричка.
Демид не отвечает, а до меня только доходит, что за время перепалки мы доехали до школы, и он прямо сейчас остановится у входа.
Именно это он и делает.
- Не думаю, что так парковаться разрешено.
Он окидывает меня холодным взглядом и глушит двигатель.
- Пойдём, - с этими словами он выходит из машины.
Очухаться не успеваю, как он открывает дверь с моей стороны, и вот мы уже поднимаемся по ступенькам в здание школы.
В фойе нас встречает классная руководительница в нарядном костюме и с причёской. За руку она держит Кирилла, который, в свою очередь, потирает щеку и смотрит на нас изподлобья.
- Ну здравствуйте! А кто это у нас тут, мама и папа? Да, Кирюш?
Женщина улыбается, а я готова провалится под землю! У Демида с Кириллом, конечно, есть сходство, но чтобы настолько очевидное. Какого чёрта она болтает ерунду? Я и так на взводе.
- Здравствуйте! Спасибо, что позвонили. Мы, пожалуй, поедем к зубному, – бросаю ей короткую улыбку и беру сына за руку.
- Конечно — конечно! До завтра, Кирюша!
Я не замечаю, что Адаров стоит чуть поодаль, и когда я, держа за руку Кирилла разворачиваюсь к выходу, он оказывается прямо перед нами.
Я замираю, сын дёргает меня за руку.
- Мам, а это кто?
Твой отец.
- Я друг твоей мамы, - дружелюбно произносит Адаров и присаживается перед Кириллом. Теперь их глаза на одном уровне. – Меня зовут Демид.
- Кирилл Золотарев.
На протянутую руку Адарова Кирилл отвечает рукопожатием. А я вою внутри, словно раненая волчица, потому что отчётливо понимаю, как была не права.
Сыну нужен отец. И моему мальчику он тоже был нужен, только я всё решила за троих.
Из-за страха, из-за боли, из-за гордости.
Смотрю на них и понимаю, что виновата перед обоими.
- Ещё успеете наговориться, - улыбаюсь вопреки желанию разреветься. – Демид после зубного заедет к нам в гости.
- На торт? – восклицает Кирилл.
- Какой ещё торт? – весело возмущаюсь. – Сначала посмотрим, что скажет врач! Пойдём.
Чувствую на себе взгляд Демида всё время, пока мы идём до машины, но сама посмотреть на него в ответ боюсь. Он всё слышал и знает, что ему нужно всего лишь дождаться вечера, и Кирилл узнает правду.
- Ого! Какая крутая тачка! – восхищённо и главное, совершенно позабыв про больной зуб, восхищается Кирилл. – Это, наверное, директора школы, - делает логичный для детского ума вывод он.
- Вообще-то это машина Демида, - объясняю я. – Он вызвался отвезти нас к зубному.
- Можно я поеду на переднем сидении? – синие глаза сына загораются.
И это же сияние я вижу во взгляде Адарова. Меня аж пошатывает от того, насколько нереальным кажется происходящее.
- Можно? – Кирилл обращается к своему отцу.
- Можно, - тепло отвечает тот. – Но последнее слово пусть будет за мамой.
- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – просит он аж припрыгивая.
- Ладно, - пожимаю плечами. – Но если нас остановит полиция…
- Не остановит, - уверяет меня Адаров и помогает Кириллу забраться на пассажирское сиденье.
Как только он захлопывает дверь, его лицо снова меняется. Нет на нём ни капли того счастья, которое вызывает в нём сын. На меня смотрит холодный, ледяной океан.
- Вечером, - тихо подтверждает он, - и без фокусов, Нэлли. Хорошо?
- Каких ещё фокусов? – вспыхиваю, но говорю шёпотом.
- Я уже не знаю, чего от тебя ожидать. Так что на случай, если у тебя есть ещё парочка секретов, связанных с моим сыном, предлагаю всё обсудить прямо сейчас.
- Нет секретов.
Рука инстинктивно тянется к животу, но я сдерживаю этот порыв. Надо будет сказать Адарову о беременности. Но не сейчас. Тем более, я не знаю, какая у него будет реакция.
Кирилл уже взрослый, тем более это первенец. Сын. Не факт, что за второго ребёнка Адаров решит бороться точно так же.
- Точно? – требует он.
- Точно, - отмахиваюсь.
- Нэлли? – всё допытывается он.
- Поговорим у меня дома. Вечером. Секреты кончились Адаров. Отвези нас к зубному, наконец.
Всю дорогу до поликлиники Демид с Кириллом не переставали говорить. Началось всё с разговора о его машине, и каким-то образом закончилось на теме космонавтов.
Как же им легко вместе. Слушаю их и испытываю горечь, перемешанную с облегчением. Мысли так и роятся около моего поступка, но я не даю чувству вины задавить себя.
Дантист осматривает больной зуб Кирилла и после оказанного лечения отправляет нас домой.
Сын снова забирается на переднее сидение и даже подсказывает Адарову дорогу до нашего дома. Мне изредка приходится вмешиваться, чтобы мы не отклонялись от маршрута.
И, быстрее, чем я успеваю переварить произошедшее, машина останавливается у ворот.
- Кирюш, ты иди домой. Тебя бабушка ждёт, - заполняю неудобную тишину.
- Хорошо! Пока, Демид, - он протягивает руку Адарову, и они по-мужски прощаются.
Он выходит из машины, смешно забрасывает ранец на плечо и идёт во двор.
- Живёшь с мамой?
- Да, - сухо отвечаю и собираюсь вылезти из машины. Только дверь заблокирована. Вздыхаю и сталкиваюсь с его взглядом в зеркале заднего вида. – Что?
- У тебя получилось мне отомстить.
- Даже не пыталась, - прячу глаза и не могу найти себе места. – Так вышло.
- Так вышло? – с нотой издёвки повторяет он.
- Дай мне выйти и приезжай вечером. Договорённость в силе.
- Ещё бы в силе, - давит жёстким тоном он.
Я выбираюсь из машины и на негнущихся ногах иду домой. Оборачиваться не хочу, потому что чувствую на себе взгляд Адарова. Захожу во двор, чуть щурюсь из-за яркого солнца, и не сразу замечаю маму.
Она стоит посреди двора и смотрит мне за плечо. Туда, где ещё стоит машина Демида.
- Я что-то не поняла! – громко возмущается она. – Кирилл мне рассказал про твоего друга Демида, который катал вас по городу на «крутой тачке».