– Он серьёзно так и сказал, чтобы ты занялась собой и перестала есть?! – пришла в негодование Танюха. – А ты что? Ты… Ты ему по роже хотя бы дала?!
– Тогда не дала. А вот за себя взялась, как видишь. Наверное, я должна быть ему в какой-то степени благодарна.
– Я не представляю, как ты должна была измениться, чтобы он тебя не узнал.
Вместо ответа я поставила бокал на стол.
– Я сейчас, – сказала на вопросительный взгляд Тани и ушла в комнату.
Альбом со старыми фотографиями стоял на своём месте. Я достала его и прижала к груди. Несколько минут позора, зато масштабы перемен понятны станут сразу.
Прижимая альбом к груди, я вернулась к подруге, но, прежде чем положить его на стол, показала на вино.
– Я слишком трезвая, чтобы показывать тебе это, – сказала со смешком. – Боже, Тань, ты в обморок упадёшь…
– Давай сюда.
Она силком забрала у меня альбом и открыла. Посмотрела на первые снимки, на меня и ничего не сказала. Зато по её округлившимся глазам сразу всё стало понятно.
– Говорю же! – засмеялась я уже открыто.
Мне и правда стало смешно.
– Ну ничего себе! – воскликнула Таня, перевернув страницу. – А я думала, такое только в рекламе бывает. Типа таких, знаешь, что было и что стало. С ума сойти…
Я присела рядом и улыбнулась пышке с фотографии. Да, лицо у меня тогда походило на сырную головку, а корма – на кузов грузовика. Зато с грудью всё было отлично! Четвёртый размер, а не нынешняя двоечка, да и та с пушапом.
Таня перелистнула ещё одну страничку и опять посмотрела на меня. В её взгляде были задорные огоньки, а мне неожиданно полегчало.
Взяв бокал, подруга подняла его.
– За тебя – совершенную! И чтобы дрянные мальчишки…
– Мам, а можно… – В кухню влетела Тинка, и Таня резко замолчала.
Внимательно посмотрела на мою дочь, на меня. Огоньки не потухли, но стали совсем другими.
Тинка залезла на стул и заглянула в коробку с тортом.
– Так сколько лет назад была эта история с Владом? – Вопрос прозвучал весьма прозрачно.
– Мам, я безе хочу, – заявила Тина и потянулась к торту.
Я шлёпнула её по руке, и дочь отдёрнула её.
– Давай ты ещё прямо из коробки есть будешь, – сказала я строго. – Кто этому тебя учил, Тина?!
– Никто, – деловито заявила она. – Я сама научилась. Ну так мам…
– Не мамкай!
Я поддела безе и положила на своё пустое блюдечко. Отдала Тине, и та, уже не спрашивая, сорвалась с места. Таня посмотрела ей вслед и снова на меня. Приподняла бровь.
– Тина – дочь Влада? – спросила прямо.
Я молча отпила вино. Повернулась к ней, молча умоляя её не давить на больную мозоль. Таня всё поняла и не стала настаивать. А что, собственно, тут понимать? Я посмотрела на разворот альбома. Какие тут могут быть варианты?
***
Ленточка от торта свисала со стола, на котором стояли пустые бокалы, отражающие свет свечи. Таня ушла несколько минут назад, и с её уходом стало неожиданно тихо. Из комнаты слышался звук включённого телевизора.
Я задумчиво смотрела на огонёк, и тут в дверь позвонили. Повернулась и увидела на диванчике Танин мобильный.
Ясно всё. Взяла телефон и пошла отпирать дверь. Распахнула и остолбенела.
– Привет. – Влад сделал шаг в квартиру и протянул мне связку воздушных шаров. В другой его руке был огромный, перевязанный лентой торт. – С днём рождения, Анжелика.
Влад
Офис опустел ещё пару часов назад, но мне спешить было некуда. Раскрытое личное дело Лики лежало передо мной на столе, а я снова напрягал память, пытаясь понять, где встречался с ней.
Да нигде, чёрт подери! Мало того, что я её не помнил, так и ни одной Анжелики до недавнего времени в моём окружении не было. Вскользь пробежался по перечитанным уже десяток раз строчкам. Взгляд зацепился за дату рождения. Посмотрел на сегодняшнюю.
Вот дьявол! Теперь понятно, зачем ей потребовался отгул. И ведь ни словом не обмолвилась, зараза!
Схватил пиджак и сунул личное дело в верхний ящик стола. Раз проблем мне так и так не избежать, начнём прямо сейчас.
***
Притормозив у цветочного магазина, я вышел с твёрдым намерением купить охапку роз. Розы – беспроигрышный вариант. Все женщины от них приходят в восторг, а некоторые готовы сразу вылезти из трусиков. Но когда я вошёл в магазин и остановился напротив прилавка, поймал себя на мысли, что Лика – не все. Хрен она запищит при виде букета, и уж трусики останутся на ней однозначно.
На глаза попалась связка воздушных шаров. На одном, розовом, была надпись: «С днём рождения, принцесса».
– Вам помочь? – поспешила ко мне продавщица.
– Дайте мне шарики, – показал на связку.
– Сколько? – Девушка улыбнулась призванной обольстить любого мужика улыбкой.
Знаю я все эти штучки.
– Все. Я беру все.
Анжелика
Влад протягивал мне шарики, а я медлила. Потом всё-таки взяла. Не спрашивая разрешения, он поставил торт на тумбочку и разулся. Я посмотрела на его ботинки – безупречно чистые, как и носки.
– Вообще-то, мы собирались спать, – сказала сухо.
– Мы не собирались спать! – донеслось у меня из-за спины.
Тинка протиснулась вперёд и, задрав голову, посмотрела поочерёдно на Влада и на меня.
– Ты обещала, что, когда тётя Таня уйдёт, мы посмотрим мультик, – объявила она с оттенком возмущения.
Влад усмехнулся, а дочь, вытянув шею, заглянула в коробку с тортом.
– Это детский торт, – сказала она со знанием дела.
– Это почему это он детский? – спросил Влад.
– Потому что это пони. Мам, эта пони из моего любимого мультфильма!
– И что? – Влад поднял торт за ленточку.
Я только теперь обратила внимание, что он и правда был сделан в форме единорога в розовой посыпке. Вместо глаза – конфетка голубого цвета с орешком посередине. Представить, сколько стоит это произведение кондитерского искусства, было трудно. И сколько в нём сахара – тоже.
– Если это детский торт, значит, он мой, – сказала дочь без намёка на шутку. – Я тут одна маленькая.
– Обойдёшься.
Я взяла сладкого единорога у Влада и строго глянула на разошедшуюся Тинку.
– Если будешь есть столько сладкого, попа станет очень большая, и ни один мальчик на тебя не посмотрит.
Мельком я глянула на Влада. Он усмехался, и мне захотелось стереть с его наглой физиономии эту усмешку.
Кристина насупилась, а я понесла торт на кухню. Только что я убрала тот, что принесла Таня, который купила я, так и стоял нетронутый, а что делать с этим, я не имела понятия. Видимо, следующую неделю нам придётся есть одно сладкое.
На бедро мне легла ладонь, и я обернулась. В глазах Влада отразилось пламя свечи, и от этого его взгляд стал коварным, как у самого сексуального на свете злодея.
– Так зачем ты купил мне детский торт? – повторила я вопрос дочери, запоздало поняв, что опять перешла на «ты».
– Он мне понравился. – Влад сделал ко мне шаг. – И ты мне тоже очень нравишься, Лика. Почему не сказала, что у тебя день рождения?
Я вывернулась из его рук. До этого мы встречались на нейтральной территории, а сейчас были заперты в маленькой квартирке.
– Потому что это тебя не касается, – ответила, отойдя.
– Нужно было купить вина, – сказал Влад, приблизившись снова.
Он с усердием опытного хищника загонял меня в угол, а я с тем же усердием пыталась не допустить этого.
– Не нужно, – ответила холодно. – Я уже выпила вино с подругой. Если ты думаешь, что от пары бокалов меня развезёт и я потеряю голову – зря. Я ещё зла на тебя за твоего брата.
– Но мы снова на «ты», – заметил он.
Я услышала топот и мысленно поблагодарила дочь за то, что она вовремя появилась.
– А ты маме подарок принёс? – спросила она Влада.
– Вот, – показал он на шарики и торт. – Разве не видишь?
– Это не подарок, – отрезала Кристина.
– А что это?
– Это шарики. Они полопаются, и ничего не останется. А торт мама не любит.
– А что мама любит? – Влад присел на стул и оказался примерно на одном уровне с Тиной.
– Мама… Мама меня любит. – Она вдруг нахмурилась. – А я люблю торт. Но это всё равно не для мамы подарок. Он быстро кончится.
– Н-да, пожалуй, ты права.
– Я права, – решительно сказала она. – Если бы ты был девочкой, ты бы сделал всё правильно.
– Тина, – попыталась я остановить её, но дочь была в ударе и просто проигнорировала меня.
– Ты же в маму влюбился, – выдала она, вогнав меня в краску. – А у мамы…
– Всё, Тина. – Я взяла дочь за плечо и развернула к выходу. Она попробовала вырваться, но я подтолкнула её вперёд. – Я сейчас приду, – бросила напоследок Владу и снова подтолкнула Тинку. – Иди, деловая колбаса. Ты хоть думаешь, когда говоришь?
– Думаю! А что я не так сказала?
Я завела её в детскую. По телевизору шёл мультик, который мы уже видели. Я присела перед дочерью и взяла её за руки. Посмотрела на неё снизу вверх, и всё, что хотела сказать: все упрёки, всё недовольство её поведением исчезло. Вместо того, чтобы сделать выговор, я обняла её и поцеловала в щёку.
– Пожалуйста, не говори больше при дяде Владе, что он в меня влюбился, – попросила я. – Он всё-таки мой начальник.
– А разве начальники не могут влюбляться?
– Могут. – Вздохнула и погладила её по голове. – Конечно, могут. Но всё равно не говори, хорошо?
– Хорошо, – с неохотой ответила она, и я снова обняла её, крепко прижав к себе и думая о мужчине, благодаря которому она появилась на свет.
***
Держа в руках плюшевого пони, безумно похожего на того, что был в коробке на столе, я вернулась в кухню. И похолодела. Перед Владом на столе лежал раскрытый фотоальбом с моими старыми снимками.
Как в замедленной съёмке Влад поднял голову. В его глазах сверкала злость.
– А я знал, что мы с тобой встречались, – сказал он, поднявшись. Чуть прищурился. – Ты сильно изменилась, Зубатка. Давно не виделись.
Анжелика
Я выпрямила спину и вздёрнула подбородок.