— Откуда мне знать, может их в этой дыре тоже дефицит? И останется из развлечений только драка.
Ирка разворачивается, упирает руки в бока. Комплекция у неё мелкая, а дури много. Упрётся — хрен ты ей что докажешь.
— Это откуда взялись мысли про драку?.. — тянет вкрадчиво. — Ремизов, если ты задумал испортить мою свадьбу…
— Уймись. — Закатываю глаза. На черта мне портить свадьбу, когда её ещё не поздно отменить? — Я хочу как лучше. Если Нади нет, узнай, где Солнцев. Он тоже местный, поможет.
Ирка без особого энтузиазма набирает номер. Я уже начинаю думать, что Тим не ответит, но самоуверенность в нём всё же сильнее здравого смысла. Олень, блин. В его положении лучше выкинуть телефон и сказать, что украли, чем попасться на горячем. А я теперь позабочусь, чтоб это случилось. Телефон он гоняет Иркин, старый. Ещё вчера в столовой заметил. У неё новая модель и это тоже мне на руку.
— Тим, ты закончил? Можешь подъехать? — Она чуть хмурится, слушая ответ, но не настаивает. — Пока никак. Машина заглохла, ждёт эвакуатор, — сообщает уже мне, договорив.
Всё-таки придумал отмазку, это он зря. Паника плохой советчик, но в ней моё преимущество. Потому что я спокоен и действую с холодной головой.
Не давая Ире опомниться, направляюсь к калитке.
— Глянь геолокацию. Я быстрее доберусь и отбуксирую это ржавое корыто, — говорю небрежно.
— Марк… Он… Тим почему-то загородом, — растерянно звучит за моей спиной спустя пару минут.
Странно, но я не чувствую радости. Только досаду и… И ещё, что-то неприятное, чему не хочется искать название.
Ира мрачнеет с каждым километром, с недоумением разглядывает поля за окном, но стоически хранит молчание, не торопясь с выводами. Люблю в ней эту черту — никаких бабских истерик. Не то, что некоторые лани длинноногие…
Я тоже молчу из солидарности. Ну и не нагнетаю, само собой. Зачем бесить её лишний раз? Больше Солнцеву достанется. Самому интересно послушать, как так вышло, что он ждёт эвакуатор, поедая торт в ста километрах от города? Палево конкретное.
Нужно видеть её глаза, когда за поворотом в самом сердце небольшого посёлка, появляется машина Солнцева, припаркованная у железных ворот… Обычный такой дом, опрятный, с зелёной лужайкой и аркой из виноградника, а сколько эмоций вызывает у нас!
За Ирку не скажу, похоже, она в ступоре. А меня так и подмывает спросить — ну что, стоило оно того? Только бессмысленно это и мелочно. Не буду врать, будто так уж плевать что она предпочла мне другого. Просто сейчас ревность мой не самый большой головняк.
Впервые вижу, как Ирка робеет, впивается пальцами в перила на крыльце и смотрит на дверную ручку, как если бы та была раскалённой.
Жаль её чисто по-человечески, но больней всего бьют те, кого мы любим. Уж я-то знаю.
А потом дверь открывается и думать о чём-либо становится сложно. Надя с приклеенной на всё лицо улыбкой вызывает во мне что-то непонятное. Видно, что всё у неё пучком, хорошо проводит время, с удовольствием. Я Солнцеву даже завидую немного. Мысль эта откровенно коробит, шлю её на хрен вместе с зачатками хороших манер.
— Тим? — тихий вопрос выглядывающей из-за моей спины Ирки вызывает на лице Фиалки ещё больший шок. — Ты же говорил, что ждёшь эвакуатор…
— Хлебом встречаешь? Как мило. — Отбираю из рук Нади поднос и передаю своей спутнице. Встревать в почти семейные разборки зашквар, поэтому дёргаю мерзавку на себя и параллельно заталкиваю Иру в дом. Хочу верить, что только поэтому и что на этом самом подносе всё-таки отпечатается позорная морда Солнцева. — Пусть сами разбираются, — рявкаю негромко Наде на ухо. А потом прижимаю её к внешней стороне двери, чувствуя, как злость уже привычно перетекает в возбуждение.
Долбанный рефлекс!
Глава 8
— На черта вы припёрлись?! — Надя нападает первой, прям с цепи срывается: лицо перекошено, взгляд чумной.
Оно и понятно, планы по эксплуатации причиндалов Солнцева срочно отправились в утиль.
— Предлагал же скооперироваться. Допрыгалась, коза? — скалюсь я, неожиданно входя в роль Отелло. Ну и вообще, какого хрена? Семейному почти мужику уже не жениться спокойно, чтоб кто-то на себя не вытянул.
Надька, что примечательно, мгновенно вспыхивает нездоровым румянцем, и это подталкивает к определённым выводам. Нет, если б я реально ревновал, то при такой ситуации уже взорвался бы. Наверняка.
Но и сейчас мне отчего-то не по себе.
— Проваливай! — шипит она в отчаянии, со всей силы ударяя ладонями по моим плечам. Тощий кот, который до этого грелся на солнце, развалившись в траве у крыльца, вздрогнув, выстреливает куда-то за дом. — Пошёл вон! — переходит она на шёпот.
— Ничего себе! Голосок прорезался, — выговариваю с нескрываемой желчью. Эмоции, каким трудно найти объяснение, сквозят в словах и интонации, выдавая моё состояние. — Так, может, скажешь своему ходоку, что на двух стульях сидеть — жопа треснет?!
— Вот сам ему и говори! — щурится Надька. Никак не пойму, насмехается она надо мной или злится. — Или слабо? — выдыхает мне в губы.
Смотрю на её рот, а смысл слов запаздывает. И вот не собирался же пускаться во все тяжкие, но тело, чтоб его, другого мнения! Нет, с этим надо срочно что-то делать. Превентивно. Пока опять не сорвал с неё одежду. На этот раз одним «сперва презервативы» Фиалка явно не отмажется.
— Я тебе школьник, что ли, решать кулаками? — С усилием перевожу взгляд в её глаза. — Тут надо действовать умнее. Пусть Солнцев сам косячит, а мы с болельщицких трибун его поддержим.
Не то чтобы я был таким уж пацифистом. Когда только узнал про Солнцева, я так и поступил — сорвался набить мрази морду. Но на его съёмной квартире меня встретила Ира, и очень доходчиво, надо сказать, разъяснила, куда мне идти, если пущу в ход кулаки.
Пришлось проглотить всё, о чём хотелось наорать ей в лицо. Смотрел на неё и понимал, что иначе мокрого места не осталось бы ни от Солнцева, ни от шансов вернуть её. У каждого собственника есть люди, за которых он готов порвать. Для Ирки таким человеком оказался не я…
Но пока перспектива есть, сжигать мосты глупо.
— Тогда как же ты, умный такой, допустил, чтобы другой на ней женился?!
— Слушай, хватит кудахтать, а? Как да почему! — хамлю, выходя из себя. — Заявление подано. Всё уже случилось. Не успеем опомниться, как их распишут, так может, перестанем терять время?
— У меня всё по плану, — бомбит дальше, зараза. — Шло, пока ты не объявился!
— Напоить и в койку? Гениальный план! — взрываюсь, поражаясь её беспечности. И что только у этой крали в голове творится? Нет, ход-то, может, и рабочий. Но он мне не нравится. Категорически! — Какой же ты придурок! — отмахивается она, но замечая мой скептический взгляд, тяжело вздыхает. — Ремизов, давай ты не будешь додумывать. Меня это бесит. Окей, скажу прямо, у меня шансов рассорить их больше. Доволен? Короче, ты не справишься.
— Больше? — Пытаюсь найти хоть одну причину, способную привести к таким выводам. Не выходит. — По-моему, ты себя переоцениваешь.
Но договорить нам не даёт старческий вопль:
— Надя?!
Фиалка сразу меня отталкивает.
— Иду, ба! — и шипит, делая страшные глаза: — Помалкивай. И без самодеятельности!
Я лишь ухмыляюсь, следуя за ней в дом. Пусть надеется. У неё управы на меня нет, на самом деле. Я не собираюсь быть паинькой не только потому, что привык держать руку на пульсе, а потому, что… Не бывать этому, короче говоря.
— Ты почему не сказала, что приведёшь друзей? — всплескивает руками вполне себе резвая бабуля. — Я бы стол сразу на всех сервировала.
Быстрый взгляд в сторону взъерошенного Солнцева подсказывает, что разбор полётов был прерван на пике. Плохо. Ирке нельзя дать остыть.
— Они решили сделать сюрприз… — выпаливает Надька, тоже поглядывая на Иру, с опаской. Похоже, в том, что Тим подыграет сомнений даже нет. — Ты не переживай, бабуль. Сейчас мы вместе быстренько всё сервируем. Держи. — Толкает меня в грудь полным графином, и утягивает за собой вглубь дома.
Хозяйка шаркает следом, умиляясь тем, какие мы все дружные и молодцы. Аж не по себе как-то становится, но я быстро гашу в себе это чувство. Главное, что Ира с Солнцевым опять остались тет-а-тет. Вообще, странно, конечно, почему Ирка до сих пор не кинулась прочь… Или не кинула в него чем-то тяжёлым. Стараюсь дать ей время, всячески отвлекая хозяйку вопросами.
И икону в углу успеваю отметить, и персидский ковёр на стене похвалил раза два, и фото в серванте не обделил вниманием… А входная дверь всё не хлопает.
Пытаюсь Надьке жестами показать, чтобы метнулась в разведку, но она то ли не понимает, то ли из вредности не хочет понимать. Скорее всего, второе. Ну до чего же вредная зараза!
Препарирую её взглядом, мрачно отмечая, что Солнцев недаром к Ирке свалил. В общем, не повезло её избраннику. Не конкретно Тиму, а в целом.
Как следствие, увлёкшись пантомимой, оба пропускаем момент, когда шустрая бабка оставляет нас в комнате одних. Вернее, именинница обнаруживает себя сама. Очередным воплем на весь дом…
— Та-а-ак… Надя!
Клянусь, подскакиваем оба! А потом подрываемся галопом на голос.
На кухне те же лица в сборе. Только Тим почему-то бледный как мел.
— Надя, она целовала твоего жениха! — бабулька обличительно тычет узловатым пальцем в Ирку.
Да быть такого не может. Как он вообще провернул это? Это же… Магия! Между нами при меньших залётах щепки летали только так. Но летит почему-то один веник. В Ирку.
— Ба, только не надо переживать, — пищит тонко Надька, заламывая руки. — Ничего страшного не произошло…
— Надя, они целовались, — воинственно перебивает бабка, попутно нашаривая чем бы ещё поувесистее запулить в прелюбодеев, и повторяет как для умственно отсталой: — Эта потаскушка целовалась с твоим женихом! Ты что творишь, свинья?!
Камень уже в огород Тимофея. И следом проносится снаряд потяжелее — добротная такая кочерга…