Вот что она творит, коза?
Стеклянными глазами упираюсь в беснующихся на стойке подружек, отстранённо гадая, чего она хотела от меня добиться своим сообщением? Подразнить лишний раз? Это ещё ладно, разберёмся. Вообще, хорошо же, что я ей не даю покоя? Приятно, по крайней мере.
А вот если перепутала номер, что в состоянии Надьки, вполне вероятно, то повод беситься есть. И хороший такой. Вот как она моё наказание «переживает»? В обнимку с каким-то левым пижоном?!
Мои глаза заливает кровью, когда Фиалка на пару с подружкой начинает расстёгивать на нём рубашку. Слева раздаётся свирепый рык, практически — буквально. Парнишка, что вошёл со мной, очевидно тоже от грязных танцев не в восторге.
Будет мордобой! Понимаю это ещё до того, как разглядеть в деталях его напряжённую шею и горящие бешенством глаза. Студент ещё явно, зелёный совсем, но от него прямо разит животной яростью и, как ни странно, это удерживает меня самого от необдуманной демонстрации собственнических замашек.
Я же старше, собой пока ещё владею. Нечего светить перед Фиалкой свои слабые места.
На месте живого шеста мог оказаться любой. Тут наберётся полный зал желающих, только свистни. Инициатива идёт от подружек, стало быть, решать надо с ними. Конкретно мне — с виляющей задом Надькой, вторая меня вообще не колышет.
Неторопливо иду к стойке, наслаждаясь тем, как студентику срывает флягу. Парнишка перехватывает танцора за руку, рывком сдёргивая на себя. Но в секунде до того, как смачно впечатать бедолагу мордой в стойку, ему самому в ворот вцепляется Надина подруга.
Весь кайф обломала, зараза.
Мне, но не студенту — подытоживаю, глядя на то, как хитрая пиявка присасывается к его рту с таким пылом, что мой навороченный пылесос нервно пыхтит в сторонке.
Дальше всё предсказуемо. От свалившегося счастья студентика парализует. Боец нейтрализован и, похоже, временно потерян для общества.
А меня наконец-то замечает Фиалка. Застывает. Губы неуверенно приоткрываются, будто не ждала, что приеду и теперь не знает, с чего начать.
Что сказать. Не повезло ей.
— О, привет, Марк! А ты здесь какими судьбами?
Молча снимаю блокировку с телефона, показываю полученное сообщение.
Она с досадой кривит свой хорошенький носик.
— Номером промахнулась, — стреляет в меня невинными глазами. И вот теперь я ещё больше ей не верю. — Надо было просто перезвонить.
— Да ладно? — Показываю список исходящих.
— Здесь слишком громко! — пьяно разводит она руками. — Не услышала.
Ну, конечно. Охотно «верю»…
— А со мной так станцуешь? — зло ухмыляюсь я, планируя отыграться, раз уж Надя так неосмотрительно выдернула меня из кровати.
— Может быть, в другой раз. Мы уже уходим. Пока-пока… — Взмахивает рукой и, отворачиваясь, мстительно мажет мне по лицу волосами.
Где-то я уже видел этот жест. Типа уела. И нет, со мной такие схемы не работают.
— Хорошо. Погнали… — Киваю на выход из этого вертепа.
— Куда? — Она отскакивает от меня чуть ли не на метр, будто я чумной.
Перехватываю Надю за талию и крепко прижимаю к себе, смыкая пальцы в замок на пояснице, чтобы не сбежала.
— Куда угодно, — с понтом иду на уступки. Всё равно, где закончится ночь, нам обоим известно.
И один чёрт опять на этой почве сцепимся.
Нашу немую дуэль перебивает звук пощёчины и сдавленный рык студентика:
— Какого хрена, Марина?!
— Для тебя — Марина Андреевна, — холодно одёргивает его Надькина подружка.
— А целовала зачем? — рявкает он совсем по-взрослому, растирая красный след на щеке.
— Не узнала, — её голос становится резким и раздражённым.
А у самой взгляд бегает и щёки горят…
И эта туда же, заливает будь здоров.
Впрочем, студентик особо не раскисает. Как только повисает пауза, нагло ухмыляется, открыто кайфуя с её неприкрытого замешательства.
— Что же вы, Марина Андреевна, не протёрли глаза до того, как засунуть язык мне в рот?
— Не борзей, Лиам.
Не уверен, что месседж до парня дошёл, судя по тому, как скептически взлетает его бровь.
— А что мне остаётся? Моя детская психика в нокауте. Требую моральной компенсации, — сообщает он, многозначительно вырастая у неё на пути.
Эта Марина — стерва, конечно, редкостная, но почему-то вдруг смягчает тон на шёлковый:
— Ну пошли, Лиам, нагну тебя в биллиард перед сном… — Она с поразительной сговорчивостью опускает кисть в его раскрытую ладонь и просит с мольбой на смазливом лице: — Надь, ты с нами?
— Конечно, — отвечаю за свою паршивку, переглядываясь со спрятавшим ухмылку Лиамом.
Вдвоём мы этих хитрых коз переиграем. И далеко не в биллиард…
Надя
Единственная круглосуточная биллиардная в городе находится в десяти минутах езды от бара.
В диалог с парнями демонстративно не вступаем, лишь перекрёстно обстреливаем друг друга взглядами через зеркало заднего вида.
О том, что мы с Маринкой сильно навеселе, свидетельствуют и запах алкоголя в салоне, и упорно потеющие окна. А ухмылки, которыми изредка обмениваются парни, открыто намекают, что они этот досадный факт намерены использовать в своих интересах. Ну то есть нас с Маринкой. Использовать.
Интересно девки пляшут… Или как будет правильней? Доплясались?
От Авериной мне удалось узнать, что мать Лиама какая-то ирландская фотомодель, и к отцу он приехал лишь на летние месяцы. Что объясняет причину его певучего акцента, но не отвечает на вопрос, где они могли познакомиться. На этом всё.
С расспросами больше не лезу — бесполезно. Да и меня больше волнует, зачем вообще понадобилось куда-либо вместе ехать? На что Маринка убеждённо шепчет: «Поверь, эти всё равно не отстанут».
Верю. И на всякий случай обдумываю стратегию, как мне теперь вести себя с Марком. План максимально прост — дать дёру при первой возможности. Не рванёт же он следом! Именно так я и думала, вплоть до того момента, пока он не ворвался в бар.
Злой, как тысяча чертей.
Весь натянутый и искрящий яростью как стальной канат под напряжением. В такие моменты я не просто робею — побаиваться его начинаю.
В бильярдной Ремизов предлагает не выбиваться из компании и тоже сыграть с ним партию.
— Да не умею я, — отнекиваюсь, скашивая глаза к зелёному столу, за которым Маринка уже умело проводит серию разминочных ударов. Очень эффектно…
И на лице Лиама уже совсем другой интерес: не только спортивный азарт, а восторг, восхищение.
Мне если и суждено впечатлить Марка, то разве что зарядив ему кием в глаз. Ну чего я буду позориться?
— Я научу, — находится он, оттесняя меня к бильярдному столу.
— Не нужно, — отвечаю как можно более невозмутимо, хотя при воспоминании о нашей утренней пробежке по дому у меня всё ещё сохнет в горле. — Что ты вообще пристал?
Я делаю шаг назад и обхватываю себя руками, пытаясь успокоиться, но только добиваюсь обратного эффекта. Жар не покидает моих щёк с момента появления Иры в гостинице, тело колотит мелкая дрожь.
Судя по настроению Ремизова, отступать он не намерен. Это выглядит так, как будто он утром сдержал обещание, и мы нормально позавтракали. И он не обнимал Ирку сразу после меня, а потом не ушёл с ней куда-то, напрочь забыв о том, что я, вообще-то, должна была ждать его в красивом нижнем белье.
Мог ведь предупредить, что планы изменились. Нашёл же как связаться позже! Ещё права какие-то имел наглость качать. Последнее, надо признать, меня и погубило. Когда очень хочется найти кому-то оправдание, цепляешься за любую мелочь.
Вот и я за пару часов убедила себя, что всё неправильно поняла, а Марк пришёл объясниться, но потом приревновал. Решила дать ему шанс, написала… и испугалась. Так испугалась того, что он реально приедет, аж опрокинула в себя пару коктейлей.
Списать свой нелепый поступок на алкоголь — ещё одна «гениальная» идея, в череде уже совершённых мною глупостей.
Обидно. Не дура ведь. Понимаю, что с каждой выходкой выставляю себя в ещё худшем свете, а остановиться не могу…
— Ладно, пошли хотя бы кофе выпьем. — Кивает в сторону свободного стола, пряча руки в карманы джинсов. Пауза затягивается. — Или тебе как обычно?
Ну вот опять!
Хочется постоять за себя, но что тут возразишь?
Марк чуть приподнимает бровь, как бы упреждая меня испытывать его терпение. Ведёт себя так, словно вины за собой не чувствует: либо рычит, либо подкалывает. Это обескураживает.
Соглашаюсь только из-за Маринки, не хочу оставлять её здесь одну.
Он заказывает кофе. С коньяком, хотя я не просила. Решаю не бесить его отказом. Всё что можно было подумать, Марк обо мне уже подумал.
Пока ждём заказ, он изучающе смотрит на меня, катая между зубов зубочистку
Сглатываю, глядя на него снизу вверх. По рукам бежит озноб от понимания, насколько мы чужие. Всё так странно. Я не знаю, о чём с ним говорить, не знаю даже, чего от него ожидать!
Напряжение разбавляет стук шаров о борт бильярдного стола и ликующий смех Лиама.
Пользуясь случаем, разрываю наш с Марком зрительный контакт.
Противник Марины в этот момент с мальчишеской непосредственностью целует свой кий.
— Бойся меня, Марина Андреевна! Я мастер поступательных движений рукой.
— И поступательных по-свински движений по жизни, — хрипло фыркает Аверина, зачарованно уставившись на выраженные жилы его предплечья, пока Лиам тщательно вымеряет следующий удар. — Что и требовалось доказать! Это был пропих*. В сторону, юноша. Мой ход.
Уперевшись двумя руками в борта, он откровенно ныряет взглядом в вырез её блузы. Маринка игриво вскидывает бровь. Будто нарочно дразнит его, склоняясь ещё ниже. Витающие между ними эмоции настолько осязаемые, что подсматривать становится неловко.
Отворачиваюсь и, закипаю от смущения, поняв, что Ремизов всё это время за мной наблюдал.
— Он тебе нравится? — рычит, сжигая меня взглядом.
Вопрос поражает меня настолько, что я цепенею, глядя на Марка. Сначала Гарик, затем Лиам… Надо же, какие у меня, оказывается, аппетиты! Да мне бы в голову не пришло оценивать под таким углом ни одного из этих парней и продолжать считать себя Маринкиной подругой.