Правду говорят — человек по себе судит. А этот… сам себя не видит!
Эй, вообще-то, не я из одних объятий сразу в другие упала!
Зло улыбаюсь, приподнимая подбородок.
— А Солнцев в курсе, что ты до сих пор тащишься по его будущей жене? — отвечаю вопросом на вопрос.
Марк не отвечает. Нам приносят кофе, и над столом сгущается вязкая тишина. Я до хруста сжимаю зубы, но удерживаю на лице видимость равнодушия. Пусть даже мышцы так напряжены, что тронь меня сейчас — взорвусь.
Как ни странно, от назревающего конфликта нас спасает всё та же Ира. Её фото входящим звонком высвечивается на его телефоне.
Марк поднимает, будто нехотя, затем вовсе выходит из-за стола, отходит на несколько шагов… И мне невеста Тима становится вдруг ещё менее симпатична, чем была пару секунд до этого. Хотя, казалось бы, куда меньше?
Стараюсь не прислушиваться, но удары кия по шарам и негромкая словесная пикировка Лиама с Маринкой неспособны полностью заглушить голос Марка. Он не говорит ничего особенного, больше слушает, изредка вставляя короткие ответы.
Ну а что, почти час ночи. Самое время обсудить с бывшим, чем он занимается.
Стараюсь не загонять себя в угол мыслями о природе моего раздражения.
Какое мне дело, в конце-то концов?
— Тебе поимённо перечислить? — Марк усмехается, заметно оживляясь.
Я вздыхаю и отворачиваюсь, упираясь взглядом в обтянутый кожаными шортами зад подруги. Кажется, Лиам намеренно тянет, чтобы иметь возможность им любоваться.
Господи, что я здесь делаю?
Хочешь почувствовать себя по-настоящему одинокой — окажись в компании влюблённых.
Не знаю, куда мне идти, но хочу куда-нибудь деться от тихого голоса Марка, иначе я стукну его телефоном, а потом выскажу Ире всё то, что который день взрывает мне мозг. Или расплачусь. У меня был тяжёлый день, а веки уже начинает щипать, так что вероятнее второе. Скорее всего, опозорюсь, если немедленно не остужу голову на свежем воздухе.
Я поворачиваюсь и тихо прошмыгиваю мимо столов к выходу.
Меня спьяну переклинивает. Об Иру охота кирпич разбить. От неё в моей жизни одни проблемы. Сплошные проблемы. А ей ничего! Святая невинность, блин.
Очень тянет узнать у Тима, что всё-таки в ней такого особенного? И я тупо не вижу причин себе отказывать. Всего-то нужно прямо спросить. Да, это вообще раз плюнуть!
Ну ладно, допустим, не с первого раза…
Пальцы по иконкам на сенсоре промазывают…
Сконцентрировавшись, всё-таки набираю его.
— Да. Надь? Ты чего молчишь?
Лёгкое раздражение вздыхает в его голосе… И всё! Я забываю, зачем вообще звонила.
— Тим, почему ты такой лох?
— Не понял.
— Вам с Ирой ночью вообще нечем заняться?!
— Надь… — теряет терпение.
— Ты её не потерял нигде? Нет? Проверь. А то ещё не жена, а уже рядом с тобой скучает.
— Может, хватит уже хернёй страдать? — огрызается грубо. — Истеричка.
Не могу слушать дальше. Обида на весь мир накрывает горячей лавиной. Завершаю звонок и сгибаюсь, глотая холодный воздух. От его слов внутри пульсирует синяк размером с мяч.
Я думала, что всё рухнуло, когда про свадьбу узнала. Нет. Я просто всегда была недостаточно хороша для него.
А кто тебе, сволочь, так планку поднял? Не я ли своим обожанием?!
Не проходит минуты, как следом выходит Ремизов. Стоя в одной футболке на промозглом ветру, даже не ёжится. Достаёт сигарету, опираясь плечом о стену.
Щёлкает зажигалка, выхватывая из темноты его профиль.
Чувствуя, нарастающее раздражение, направляюсь обратно к двери. Ещё один рыцарь неприкаянный…
Я даже моргнуть не успеваю, не то что огрызнуться, когда Марк резко перехватывает меня рукой под грудью и впечатывает спиной в своё каменное тело.
— У тебя сырники дома остались?
Хриплый голос бьёт под колени, заставляя ватное тело льнуть к нему ближе в поисках опоры. И я снова не нахожу в себе сил сопротивляться исходящей от него защите.
— Нет. Только холодная двуспальная кровать… Будешь?
*Пропих — попытка протолкнуть шарик кием, а не битком.
Глава 12
В бильярдной баталия в самом разгаре.
— Вам ещё долго? — Хмурюсь, обращаясь к Маринке. Шаров, рассыпанных по зелёному полотну, больше, чем было пару минут назад.
Лиам, занятый своим правым ботинком, стреляет по ней жгучим взглядом из-под чёлки.
— А это зависит от того, когда Марина Андреевна признает поражение.
Аверина-то и сдастся? Ну, удачи, парень…
Краешек её упрямо сжатых губ дёргается в усмешке.
— Нашла кого слушать. Дала мальчишке партию форы, он и поверил в себя.
Он разгибается, нависает над ней на добрую голову.
— Мечтай… — что-то ещё мается в интонациях, провокация… предупреждение даже. Но это ощущение он быстро смазывает широкой улыбкой. — Профи могут нагнуть только развязанные шнурки.
От его взгляда ледяные мурашки. Маринка тоже ёжится.
Торчать здесь до рассвета не совсем то, чего мне хочется. И совсем не то, чего требуют требовательно впившиеся мне в талию пальцы Ремизова. Но оставлять их вдвоём почему-то тревожно.
— Отойдём? — Киваю в сторону.
Едва расстояние позволяет открыть рот без риска быть услышанными, склоняюсь к уху подруги.
— Езжайте, — шепчет Маринка на опережение.
— Давай уедем вместе.
— За меня не переживай. Максимум через час буду дома.
— Нам всё равно по пути! — пытаюсь настоять, но она отрицательно мотает головой.
— Иди. Звёзды говорят, что нас обеих ждут перемены. Ты на свои можешь влиять. Не трать впустую время.
Ощущение паршивое. Как будто прощаемся.
— Я позвоню. Напиши, если доберёшься раньше, — бросаю тихо.
— Надь…
Оборачиваюсь, не сделав и трёх шагов.
Аверина с интересом смотрит мне за спину.
— Подумай хорошо, на чём прокололась в прошлый раз. И больше так не ошибайся.
— Лады, не буду, — подмигиваю полушутливо.
Ремизов ведёт машину с уверенностью человека, у которого всё под контролем. Никаких заносов на поворотах и спешки на светофорах. Почему-то вспоминается, что Тим всегда топил педаль в пол, будто боялся опоздать вне зависимости от того, куда он ехал.
— Так и будем молчать?
Бросив короткий взгляд на меня, Марк перестраивается в левую полосу. Его показательно ровный будничный тон бьёт по истрёпанным в ноль нервам.
Отворачиваюсь к окну, за которым начинает мелко накрапывать.
— А нам есть о чём поговорить?
Уже сидеть с ним в одной машине чертовски неуютно. Не получается расслабиться. Просто не могу. Впускать его в душу?
Страшно.
— Попробуй, узнаем. — Он ловит правой рукой мои пальцы, и меня это снова пугает.
Жест какой-то совсем неуместный, интимный. Интимнее, чем если бы лапал колено. Обычная похоть, она понятная и безопасная. А вот так риск втянуться больше в разы.
Защитные реакции бьют по мозгам, не давая времени одуматься.
— Слушай, а чем ты Ирку не устроил-то?
— У неё спроси.
— А сам прямо ни разу не задумывался? — Перевожу на него взгляд.
Марк сидит, откинувшись на спинку кресла: расслабленная рука держит руль, взгляд лениво следит за дорогой. Такой хищный, уверенный в себе зверюга. И ответ прям… Напрашивается.
— Для меня это не имеет значения.
Полагаю, как и её желания. А Тим во всём стремится угодить…
Что ж, выбор очевиден.
Непонятно другое. Что у Солнцева не так пошло со мной? Каких я таких невозможных поступков потребовала?
Вообще за всё время.
Отказалась поехать за ним в столицу?
Но мне хотелось, чтобы он сам пожелал здесь остаться. Это казалось правильным.
Смолчала. Хотя оказалась права. И вместо бабочек в груди осталась с острым ощущением ненужности. С участием, выцеженным сквозь зубы.
С его досадой.
И равнодушием.
По сути, и терять было нечего, кроме убитого впустую времени.
Давно надо было перестать искать ему оправдания. Но там, в нашем прошлом, Тим до сих пор встречает меня с ромашками у школьных ворот. Улыбается, кружит как маленькую… Стоит только зажмуриться. И, кроме острой обиды, больше ничего не чувствую. От злости слепну практически.
Ненавижу его.
Я задыхаюсь, реально задыхаюсь, едва начинаю об этом думать. И совсем не думать пока не получается.
Стараюсь, вся вымоталась, а не вывожу. Мне постоянно приходится чем-то отвлекаться. Или кем-то. Просто необходимо. Но пока только Марк способен полностью занять моё внимание. И я переношу наши руки ниже. Сжимаю его пальцы на своём колене, с нажимом веду вверх по бедру… Через мгновение он уже сам понятливо и нагло шарит по моему телу, с неохотой отвлекаясь на дорогу.
А ещё через пару минут паркует машину у театра и притягивает меня к себе, ураганом оттесняя к дому. Отбирает ключ, сам отпирает дверь, потому что у меня пальцы потряхивает. Он врывается в моё пространство словно шторм. Вдохи и выдохи экономить приходится...
— Притворись, что ты без ума от меня, — единственное о чём прошу, когда Марк подхватывает меня под ягодицы и делает шаг в полумрак коридора.
— Я без ума от тебя, — шепчет он, трогая дыханием мои губы. — Без притворства.
— Все вы так говорите… — усмехаюсь негромко и сдавленно вскрикиваю, вдруг оказавшись усаженной прямо на стол.
Ремизов тут же нависает сверху, припечатывая мои руки своими огромными ладонями. Не даёт возможности ни оттолкнуть, ни дёрнуться! Яблоки из опрокинутой корзинки со стуком начинают сыпаться на пол. Он наклоняется, наваливается на меня, утыкаясь мне в бёдра распирающей джинсы эрекцией, и шумно вдыхает.
— А ты не сравнивай меня с другими, — врывается мне в рот требовательной вибрацией. — Не смей, слышишь?
Покорно склоняю голову набок, подставляя шею под грубые уколы его щетины. Жёсткая ласка жалит низ живота горячим спазмом и оседает в голове туманом… Я дезориентировано бьюсь затылком в дверцу навесного шкафа, когда Марк начинает лихорадочно стягивать с меня футболку.