— Пойдём, — бросаю Ире, всё ещё чувствуя, как сердцебиение гулом отдаётся в ушах.
Думаю, выдавливать из себя улыбку вообще смысла не имеет. У меня сейчас от злости планку срывает. Показывать, что я на грани не хочется, но поддержать беседу вряд ли смогу.
— Мы побежали, Тим. Не скучай.
Звук поцелуя царапает уши. Не глядя, взмахиваю рукой, прощаясь с Солнцевым. Смотреть на их довольные лица никаких сил не хватит.
— Почему вы вообще решили играть свадьбу здесь? — негромко интересуюсь, срезая дорогу дворами.
— По-моему, отличное место. Есть в областных городах своё очарование, — запыхавшись, отзывается Полторашка.
Ей приходится усиленно перебирать ногами, чтобы не отстать, я же рада возможности свести любой контакт на минимум. Раздражает она меня. Одним своим существованием выводит.
— Тим вчера говорил, что твой отец владеет школой иностранных языков, где он преподаёт. Я так понимаю, возможности есть. Никогда не поверю, что торжество в хорошем ресторане чем-то проигрывает обычной пьянке в общепите и платью от Валерьевны.
— А, ты про это, — пыхтит она где-то за моей спиной. — Ну это для тебя с Тимом такого вопроса не встало бы, а мы с ним немного из разных миров… Иногда приходится искать компромиссы.
Ответ своей прямотой вышибает из меня воздух.
Не место холопам рядом с боярами, да? Так чего размениваться, спрашивается?
— И как, жертвы того стоят? Сколько вы вместе — полгода, чуть больше? Не надоест?
Оборачиваюсь, чтобы видеть её реакцию. Чего не ожидаю, так это снисхождения.
— Надь… — улыбается мне едва ли не жалостью. — Я же всё понимаю. Ты привыкла считать его своим, а тут Тим бац и женится. Глупо было бы рассчитывать, что ты меня встретишь с распростёртыми объятьями. Но это не значит, что я тебе враг. Не нужно принимать всё в штыки и искать, к чему бы придраться.
— Даже не начинала, — возвращаю ей такую же псевдодружелюбную ухмылку. — Просто любопытно стало. Остальное исключительно твои домыслы.
Полторашка скептически хмыкает себе под нос.
— Ладно, давай говорить начистоту. Его родне в шикарном ресторане будет не очень комфортно. А мои друзья не оценят местного колорита. Так зачем заставлять одних ощущать себя бедными родственниками, а других выдёргивать из привычной среды? Свадьбу сыграем в тесном семейном кругу, а моей тусовкой потом рванём на острова.
— А Марк, прости, к каким гостям относится: семья или плебеи?
Улыбка с её лица сползает моментально. Впрочем, ответа не следует.
Не сбавляя шага, сворачиваю к старому зданию театра. Внутри тлеет непередаваемая смесь любопытства и раздражения. Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не начать расспрашивать про причину разрыва с Марком. Едва ли есть смысл искать брешь в этом направлении. А вот играть свадьбу здесь плохая затея.
Деньги портят людей. Не верю я, что она настолько неизбалованная.
— Нам сюда. — Ныряю за скрипучие ворота в уютный тесный двор.
Здесь всего пять жилых домов, зажатых между зданием театра, девятиэтажкой и рестораном. Мой, доставшийся в наследство от бабушки, гордо стоит в самом краю — рядом с домом Валерьевны. Оба тесно обвитые плющом, так удачно сейчас маскирующем трещины на стенах.
У соседки, как всегда, окна нараспашку. Лёгкий сквозняк играет занавесками под блюз и помехи радиоволн.
— Проходи, — скрипит в ответ на мой стук по дереву рамы.
В прихожей пахнет сдобой и сигаретным дымом. Значит, Маринка сегодня дома.
— Тебе туда. — Киваю на дальнюю дверь справа и повышаю голос: — Тёть Зой, тут девушке платье свадебное нужно.
Не уточняю, что для невесты Солнцева, почему-то стыдно.
— Сделаем, — бодро отвечает соседка. Хоть лето сезон свадеб и от заказов отбоя нет, эта энергичная пенсионерка копейки лишней не упустит.
Задерживаюсь, дожидаясь, пока Полторашка расстегнёт ремешки босоножек. На загорелой коже алеют свежие мозоли, но Ира улыбается, не подавая вида, что натёрла ноги.
Без каблуков она мне по плечо. Мелкая, кудрявая помеха! И всё же в груди что-то предательски сжимается. Не могу не пожалеть и жалеть не могу тоже. Ненормально сопереживать тому, кого всем сердцем ненавидишь.
— А ты со мной не пойдёшь? — Она растерянно оборачивается, застыв в проёме двери.
— Поболтаю с подругой, пока с тебя снимут мерки, — беззастенчиво увиливаю от неприятной компании.
Тёть Зоя дама проницательная, если поймёт, что к чему — обязательно вгонит в дурёху пару булавок. Случайно, ага.
— Кто такая? — Маринка по обыкновению появляется бесшумно как тень.
— Невеста Солнцева, — роняю морщась.
— О как… — Она достаёт тонкую сигарету из лежащей на подоконнике пачки. На моей памяти подруга в последний раз баловалась никотином в прошлом месяце, когда у неё какие-то уроды подрезали сумку со всеми деньгами. Как-то нехорошо она зачастила… Но обдумать как следует это наблюдение не успеваю, Маринка утягивает меня во двор. — Я что-то не припомню, чтобы вы с ним расстались.
— Сама только вчера об этом узнала.
— Тогда тем более не понимаю, зачем ты с ней таскаешься.
— Мы расстались друзьями. — Плюхаюсь на качели, маскируя за скрипом дрожь в голосе.
Маринка щёлкает зажигалкой и пристраивается рядом. Дымчатый кот с недовольным мяуканьем спрыгивает с подушек и забегает в дом, провожаемый задумчивым взглядом хозяйки.
— Самые чужие — это бывшие свои… — вздыхает, обнимая меня свободной рукой. — Вот на черта оно тебе, скажи?
— Это сложно объяснить, Марин, — едва выдавливаю сквозь жалкий всхлип, пряча лицо у неё на плече. — Тим перечеркнул всё лучшее, что между нами было, а я теперь должна принять это как данность?! Ну уж нет.
— Неужели, ты веришь, что как только она исчезнет, вы снова будете жить счастливо?
— Мне всё равно, с кем он останется, но эта выдра его не получит. В остальном ты была права, расстояние нас отдалило.
— Конечно, права. Даже мой кастрированный Барсик по весне куда-то рвётся. А тут целый половозрелый мужик…
— В такие моменты я тебя ненавижу, — смеюсь, толкая её в бок. Но Аверина лишь хмуро затягивается дымом.
Болезненная. Какая-то резко осунувшаяся за последние дни. Тонкая кисть аж просвечивает, кажется, тронь — переломится.
Обычно наша разница в возрасте почти не бросается в глаза. Этой ухоженной, знающей себе цену шатенке так сходу и не дашь больше двадцати… пока не покажет характер. Замороченная, в общем, баба. Не каждому по зубам.
— Ты не меня, ты свою потребность в нём сейчас ненавидишь. Лошадь сдохла — слезь, мой тебе совет.
— Ты так говоришь, потому что никогда не любила.
— Я люблю себя, а для этого нужно ни от кого не зависеть.
— И периодически трахать хореографа, — хмыкаю, шмыгая носом.
— Попробуй как-нибудь, — выпускает она с облачком дыма. — Секс ради секса — удобная тема.
— А я попробовала, — признаюсь как на духу, удостаиваясь изумлённого взгляда. Но развить эту мысль не успеваю, потому что у ворот появляется какой-то борзый пацан и Маринку при виде него перекашивает.
— Твой студент? — предполагаю, разглядывая резкие черты лица, за охапкой голландских роз. Зелёный совсем, курс первый-второй.
— Если бы, — зло шепчет она поднимаясь. — Я сейчас.
Аверина букет принимает. Пацан сразу же самоуверенно стучит пальцем себе по щеке, требуя благодарности. На что она медленно с едва скрытой агрессией очень непедагогично выдыхает ему в лицо облако дыма.
Блюз заглушает их диалог, ни слова не разобрать, но он в ответ смотрит на неё волком, не моргая и тяжело. А потом произносит то, отчего всегда строгая и даже высокомерная с мужиками Маринка отступает на шаг, с отчаянным, просто загнанным выражением в глазах.
И, чёрт возьми, её можно понять. Ухмылка гостя отдаёт одержимостью. За притягательной юношеской внешностью отчётливо проступают эгоизм и вседозволенность. Похоже, разговор зашёл в тупик.
С тревожно застучавшим сердцем наблюдаю, как парень исчезает за калиткой, напоследок мазнув по Маринке раздевающим взглядом.
— Пристаёт? — спрашиваю, взволнованно изучая её бледное лицо.
— Да пошёл он, — усмехается Аверина с плохо сыгранным спокойствием. — Знает, отродье, что не обломится, но закинуть удочку дело святое.
— Марин… может попросить ребят с ним пообщаться? — предлагаю упавшим голосом, наблюдая затем как подруга упаковывает розы в мусорный пакет.
Она резко поворачивает голову и вцепляется мне в плечо с неожиданной силой.
— Ты ничего никому говорить не будешь. У меня таких чертей со спермотоксикозом несколько групп. Они у меня знаешь где? — Показательно переламывает в кулаке стебель розы. — По струночке ходят. И с этим тоже справлюсь.
Ага, вот только выглядит так, будто убеждает в этом себя.
— Пока не очень похоже, что ты справляешься.
— Надь! — психует. — Угомонись уже. С этой семейкой ссориться себе дороже.
— Я тебя услышала. — Аккуратно высвобождаю плечо из цепкой хватки. Правда, ясности не особо прибавилось, но не настаиваю. — Поделишься, что сулят мне звёзды на вечер?
Меняю тему. Маринка хоть и прагматик, а уверена, что каждой женщине от природы положена некая придурь. У неё это увлечение гороскопами, которыми она с утра пораньше спамит мне в сообщениях.
— Вечером близнецам выпадет шанс избавиться от ряда комплексов и вредных привычек, мешающих им в любви, — читает с телефона.
— А в переводе на человеческий? — уточняю скептически.
— Ну не знаю… — Шутливо играет бровями. — Надень красивое бельё на всякий случай.
— Туфта, в общем, как и всегда, — оборвавшись, я поворачиваю голову на странный грохот со стороны двери. — Ох, боже мой…
Из дома на всех парах вылетает Ирина. Почему-то с босоножками в руках, вся красная и с хлюпающим носом. У меня даже мелькает опасение: с Тимом что-то.
— Не знала, что здесь будет кот. Нужно было принять антигистаминные, — виновато хрипит она в ответ на мой немой вопрос.
Присмотревшись, обнаруживаю ещё и сыпь на коже.