— Знаю. Это Емельянов.
— Что?! Ты уверен?
— Абсолютно, Мэри. Основной конкурент твоего бывшего.
Я резко оборачиваюсь, но они уже ушли. В груди давит.
— У тебя есть какие-нибудь предположения? — сиплю еле слышно.
— Есть, но боюсь, Лебедеву бы они не понравились.
— Думаешь, она работает на Емельянова?
— Я не знаю… Если предположить, что они начали сотрудничество, то вряд ли твой бывший муж доверил встречу с ним своей ассистентке… Встречи таких людей проходят очно и на другом уровне.
— Зачем тогда она с ним…
— Слушай, — перебивает меня Сережа, — а помнишь, тебя на шоу звали?..
— Они больше не звонили.
— Странно…
Я тоже удивилась. Резюкевич казалась настроенной более чем решительно. Так давила на меня, а потом резко раз и пропала.
— Расскажешь ему? — спрашивает после непродолжительной паузы.
— Нет. Меня это не касается. Мне плевать.
Глава 38
Руслан.
Утренние совещания. До чего я их не люблю! Особенно, когда возвращаешься с командировки за пару часов до них.
Но работа всегда в приоритете.
— Альбина, еще кофе, пожалуйста.
— Пусть мне тоже принесет, — бросает Майер.
Сегодня я застал ее орущей на мою секретаршу. Альбина тряслась в слезах, а Амелия явно кайфовала. Пришлось указать ей на ее место. Теперь сидит с поджатыми губами и, демонстрируя обиду, на меня даже не смотрит.
— Два кофе, Альбина.
Командировка в столицу прошла успешно. Пришлось поднимать на уши все связи. Спал по три часа в сутки, но уверенности, что все пройдет, как надо, все равно нет.
Емельянов старая акула, опытная, хитрая, опасная. И подвязок у него значительно больше, чем у меня.
После того, как все расходятся, в кабинете традиционно остаются Майер и Бронников. Что-то вроде летучки. Амелия отчитывается о проделанной работе, Женька, закинув ногу на ногу, терпеливо ждет. Нет-нет, да и бросает на нее хитрые взгляды.
— Сроки в заявке откорректировала? Все готово?
— Да, отправлю тебе на почту в течение дня.
— Хорошо, иди, работай.
Быстро глянув мне в глаза, разворачивается и, эффектно покачивая бедрами, идет к выходу.
— Сука, — усмехается Жека, — но сосет отменно.
— Фу, бл*дь, давай без подробностей, ладно?..
Тот, закинув голову, весело хохочет. А чего не веселиться?.. Он свободен, давая в рот первоклассной шлюхе, ничем не рискует. Это я облажался по-крупному, поэтому мне нихрена не весело.
Потом я вкратце рассказываю об итогах моей поездки.
— Если сейчас все выгорит, — говорю я, — через пару недель Майер ждет большой сюрприз.
— Сам справишься с тендером, без нее? — спрашивает Женька с сомнением.
— У меня есть выбор? Ты думаешь, она позволит нам его выиграть?
— Ну, если она хочет и дольше тебя доить, то позволит…
— Откуда ты знаешь, что на уме у этой бабы?
— Так-то да… она на тебя зуб точит… Ей отчаянно не везет с мужиками. Сначала Маркелов, потом ты…
— Похер, — хмыкаю я и, пока тянусь за кофе, замечаю, что на экране моего телефона всплывает уведомление о входящем сообщении.
Беру его в руку и чувствую, как в центр груди приходится удар.
Маша.
Сообщение мне отправила.
Даже в глазах на миг темнеет, и по ногам позорная слабость растекается.
— Жень… — показываю ему телефон, — важный звонок… прости…
Не хочу я при нем читать.
Он, понятливо кивнув, быстро выходит из кабинета, а я тут же жму на конвертик.
«Доброе утро. Не знаю, важно для тебя или нет, но я видела Майер в ресторане с Емельяновым»
Подрываюсь на ноги, начинаю кружить по кабинету. Жарко. Налив полный стакан воды, залпом его осушаю.
За ребрами бахает, отдаваясь в уши гулким шумом. Горло непривычно перехватывает.
Останавливаюсь у окна. Ослабляю галстук и дышу, дышу, дышу…
Перечитываю и прижимаю ко рту кулак.
Маша… девочка моя… не все потеряно, да? Тебе не все равно.
Прочесав пятерней гриву, набираю ее номер. Длинные гудки натягивают нервы. Сцепив зубы, каменею.
— Да? — наконец, слышу я.
Как глоток чистого воздуха.
— Маша… — и тишина. Она молчит, и я, как баран, тоже, — Маша, ты уверена?
— В чем? В том, что написала? Уверена.
— Это точно Емельянов был?
Вот честно, не так мне сейчас это важно, как то, что я говорю со своей женой. Голос ее слышу и осознаю, что ей не все равно.
— Точно. Его Сережа узнал.
— Сережа?.. — повторяю эхом, и вся эйфория вмиг смывается волной горечи, — в рестораны с ним ходишь?
— А вот это тебя не касается. До свидания…
— Маша, подожди! Не отключайся!..
— Что?..
— Когда это было?
— Три дня назад. В понедельник, — проговаривает ровным тоном.
— Где?
— В «Гринвиче».
Я помню, мы были там однажды. Маша любит морепродукты, ела мидии, устрицы, а я пил воду, да нетерпеливо поглядывал на часы.
Идиот.
— Маша… — и сказать больше нечего, и отпустить ее не могу, — я хочу встречи.
— Нет.
— Пожалуйста… мне есть, что тебе сказать, — продолжаю блеять.
— Говори.
— Не по телефону.
— Нет… все, Руслан, извини, но мне работать надо…
— Маша… — слышу в трубке вздох и буквально чувствую, как он приподнимает на моей коже волоски.
Не отключается. Молчит, но и трубку не кладет.
— Почему ты сообщила?
И снова тишина. Я затаиваю дыхание, вжимая телефон в ухо, отсчитываю собственный пульс. В глазах от напряжения белые круги расплываются.
— Маша…
— Я не знаю. Наверное, не следовало. Просто…
— Что?..
— Просто знаю, как твой бизнес важен для тебя.
Важен, да.
Важен?..
— Злорадствуешь? — спрашиваю тихо.
— Нет, Руслан. Мне все равно.
— Не все равно, милая… — мотаю головой, — Маша, давай встретимся.
— Нет. Пока, — и вызов обрывается.
Прижимаю телефон к груди, пытаясь унять бушующий там шторм. Выбило меня из колеи, всего одним разговором раскатало в мякиш.
Но ведь сообщила! Три дня думала, сомневалась, но сообщила!
Моя девочка! Моя!
Все испытания, что жизнь ей подкидывает, как орешки щелкает. Недооценил я, просчитался. Силы духа в ней не разглядел.
А сам, чмо последнее, при первой же возможности предал.
Вот так, Руслан Андреич, понял, да, что наделал? Она-то без тебя, как видишь, живет. А ты?..
Бл*дь.
Оперевшись локтем в оконную раму, упираюсь лбом в предплечье. Вспоминаю, что Сафрон докладывал об их обеде в ресторане, вроде деловая встреча там была. Я тогда особого значения не придал, а теперь думаю — а чего он ее с собой на встречи таскать стал? Зачем?..
Она ж не ассистенткой и не помощницей у него работает. Или уже… повысил?..
Зажмуриваюсь, чтобы отогнать порочную картинку. Его кабинет, он в кресле, и моя Маша на коленях…
Резко дернувшись, разворачиваюсь и одним махом сметаю все со стола. Ручки, карандаши вместе с подставкой рассыпаются по полу. За ними летит графин. Глухой удар, битое стекло.
— Альбина, пусть в кабинете уберут, — велю, проходя мимо ее стола в приемной.
— Хорошо, Руслан Андреевич, — шелестит, испуганно хлопая глазами.
А я иду в кабинет Майер. Толкнув дверь, встаю на пороге и подпираю плечом косяк.
— Руслан? — вскидывает удивленный взгляд.
Нацепив на нос очки без оправы, стучит ногтями по клавиатуре. Позитив и благодушие — от утренней обиды не осталось и следа.
— Я тебе только что отчеты отправила. Видел?
— Нет. Не видел, — отвечаю глухо.
Ступаю через порог и закрываю за собой дверь. Пока шагаю до небольшого кожаного дивана, в голове окончательно формируется идея.
— Спросить хотел. Что там с человеком Емельянова?
— Ну… — в глазах тенью мелькает тревога, но уже через секунду они снова невинные, — там не все так гладко, как я предполагала, Рус.
— Почему? Что поменялось?
— Я ему не верю. Мутный тип. Это может быть подстава.
— Правильно, я тоже так думаю. Будем играть честно, — соглашаюсь я.
Значит, переиграла только что. Пошла напрямую к Емельянову и предложила ему мои ставки на тендер.
Интересно, что она возьмет за это? Защиту, должность, место у его ног?..
Дура. Он же ее сразу после тендера мне на растерзание отдаст. И я растерзаю.
Глава 39
«Злорадствуешь?»
Да, злорадствую! Открыла шампанское и танцевала пьяная в нижнем белье.
Боже… я должна была злорадствовать!.. Должна! Наблюдать со стороны, как его закапывают и радоваться. Либо наоборот — с презрением швырнуть эту информацию ему в лицо.
Смотри, любимый! Посмотри, на кого ты нас променял… Доволен?.. А теперь попробуй, увернись от бумеранга! Ты его заслужил!
Я дала себе три дня на то, чтобы разобраться, что я чувствую. В первый даже мысли не допустила предупредить его. Не моя жизнь, не мое дело, не мой мужчина.
На второй появились зачатки сомнений. Мне это не нравилось. Я не могла сосредоточиться на работе, в ребрах беспрестанно свербело, тянуло и царапало. Ночью Руслан снова сорвался с утеса. Падал вниз и кричал «Маша-а».
На третий день мое состояние заметили даже на работе. Я сдалась и, признав себя тряпкой, написала ему сообщение.
Да, знала, что он перезвонит, как только прочтет, но говорить с ним все равно оказалась не готовой. Слышать в его голосе тоску — тем более. Теперь я тоже ее чувствую.
— Рассказала? — спрашивает подошедший сзади Сережа.
— Да.
— Как он отреагировал?
Отвернувшись от окна, у которого я стояла во время разговора с бывшим, слабо улыбаюсь Волкову.
— Буднично, — вдруг понимаю, что именно так и было.
Он будто не удивился. Может, зря я позвонила? Может, они с Емельяновым давно сотрудничают, и Майер решала с ним рабочие вопросы?
Блин…
— Да, забей, — берет мою ладонь и ведет через овальный холл к своему кабинету, — ты сделала, что могла. Твоя совесть чиста.
— Да. Дальше пусть сам разбирается.