— Руслан…
— М?..
— Просыпайся, ты когда ел в последний раз?
— А… вчера…
— Вставай, я суп сварила.
— С фрикадельками? — обожал в детстве ее суп с фрикадельками.
— С фрикадельками, — улыбается мама, — душ прими только, а то воняешь, как бродячий пес.
Откинув плед, поднимаюсь с дивана. Мать, окинув меня взглядом, смущенно отворачивается. Давно в трусах меня не видела.
Однако, оказавшись в ванной перед зеркалом, понимаю, что именно ее смутило. Мои плечи и спина все в Машиных отметинах.
Дикая кошка… обиженный котенок…
Такая горячая вчера была, страстная, но при этом — дико злая. Наверное, на себя больше, чем на меня, потому что сопротивляться не смогла. Плачет теперь.
Одевшись в чистые футболку и трико, иду на кухню, где на столе уже стоит тарелка с супом, салат и грибочки в сметане. Рот неумолимо наполняется слюной.
Усевшись на стул, сразу берусь за ложку. Мама не ест, садится напротив подпирает подбородок кулаком. Смотрит строго, но при этом с щемящей материнской нежностью.
От стыда не знаю, куда деть глаза.
— По какому поводу пил? Расскажешь?
— Да так. Без повода. Настроение плохое было…
Она лишь качает головой, мол, ты же не думаешь, что я поверю тебе?..
— Как на работе? Тут в телевизоре сказали, что ты какой-то госзаказ получить хочешь…
Тяжело сглатываю… Бл*дь… дожил, родная мать обо мне новости из новостей узнает.
Прожевываю салат и вкратце рассказываю ей все, что касается работы. Мама слушает внимательно, кивает, вопросы уточняющие задает, и я вхожу во вкус. И про завод, и про Черенцова, и про планы на будущее.
Мама одобрительно улыбается, но за улыбкой ее тоска какая-то прячется.
Встает и начинает мыть посуду, протирает столешницы, из сумки своей контейнер пластиковый вынимает.
— Я печенье сегодня утром испекла, думала, ты ко мне приедешь. Но вот, сама тебе привезла.
— Спасибо. С кунжутом?
— Да.
Продолжает суетиться, а я суп доедаю.
— Мам…
— М?..
— Почему ты отца не простила?
— А почему я его прощать должна была?
— Но он ведь раскаивался? — затаив дыхание, спрашиваю я.
— Не знаю, — хмыкает тихо, — я ему не поверила.
— Почему?
— Не убедителен был.
Чувствую, как тянет все внутри, дышать становится труднее. Отложив ложку, переношу вес на сложенные на столе руки.
— А как?.. Мам, как убедительным быть?
Оглянувшись через плечо, она посылает мне говорящий взгляд.
— Все не успокоишься?
Мотаю отрицательно головой. Сказать не дает вставший в горле ком.
— Не трави ты девчонке душу, сынок.
— Я вернуть ее хочу. Насовсем.
— Зачем? — спрашивает удивленно.
— Не могу без нее. Люблю.
— Любишь? Из-за нее, значит, напился?..
Подтверждаю молчанием.
— Делать что? Что должен был сделать отец, чтобы ты его простила?
— Не знаю я! Если бы это было так просто, люди не разводились бы из-за измен!
— Но должен ведь быть какой-то способ?! Живут же люди после этого вместе!
От бессилия волосы рвать на голове охота, только хрен поможет!
Слабо признаться, что опоздал?! Что похерил самое дорогое, что имел. Бездарно просрал смысл жизни.
— А как они живут?.. Руслан, ты интересовался?
Да, пример Просекиных перед глазами. Так я не хочу. Хочу назад свою семью, в точности такой, какой она была до всего этого пздца.
— Что мне сделать, мам? Хотя бы намекни… Она знать меня не хочет, говорит, что ненавидит.
— Я бы тоже ненавидела… — проговаривает задумчиво, — начни с себя, Руслан… Ты думаешь, Маша простит, если узнает, что ты до сих пор… вон с этими встречаешься?
На царапины мои намекает, что ли?..
— У меня с развода никого не было, мам. Это не то, что ты подумала…
— Ну, да, — усмехается она.
— Это Маша. Только без подробностей…
Слегка покраснев, мама убирает со стола мою тарелку, моет ее, убирает в шкаф. Уточняющих вопросов не задает.
— Так сразу она тебя не простит. Это длительный процесс.
— Что делать? Конкретно?..
— Я не знаю. Бери в осаду, — пожимает плечами, — доказывай, что раскаялся…
— Если бы отец тебя в осаду взял, ты бы простила?
— Не знаю, возможно… Не знаю…
Глава 45
Наспех расчесываю волосы, собираю их заколкой и поправляю на шее воротник водолазки. Никто ничего не заметит.
Бросив взгляд на наручные часы, бегу на кухню допить почти остывший кофе. Беру чашку в руку и останавливаюсь у окна.
Серый седан снова здесь. Я даже вижу, как сидящий за рулем мужчина в вязаной шапке пытается пристроить голову на подголовник сидения.
Бедолага. Вставать ни свет, ни заря. Целый день сидеть в машине. Ни питания нормального, ни отдыха.
Надеюсь, Руслан хорошо ему платит, потому что лечение гастрита, сколиоза и геморроя стоит очень не дешево.
Покидав в сумку разные нужные мне мелочи и бросив взгляд на корзину роз, выхожу из квартиры. Быстро, не дожидаясь лифта, спускаюсь вниз и выхожу на улицу.
Дыхнув паром, поправляю на плече сумку и шагаю к своей машине. Намеренно иду мимо седана и боковым зрением вижу, как мужчина, заметив меня, выпрямляет спину.
Да, дядя, заводи мотор, мы едем на работу.
И действительно, выезжая со двора, вижу в зеркале заднего вида серый седан.
Ну, и дура же я! Он же давно уже таскается за мной, а дошло до меня буквально вчера, когда я ломала голову над осведомленностью бывшего мужа о моих делах.
Сейчас уже я вспоминаю, что слишком часто вижу эту неприметную старую иномарку. И на стоянке перед офисом, и под окнами дома и даже, кажется, около торгового центра, куда я заезжаю после работы за покупками.
Глянув еще раз в зеркало, понимаю, что «хвост» пропал. Наверное, в его обязанности не входит следить за мной в течение рабочего дня. Только утром, если не дай Бог, из моей квартиры выйдет мужчина, и вечером, если не дай Бог, он в нее зайдет.
Вспомнив, чем закончился первый и последний визит ко мне Сережи, мысленно себе усмехаюсь.
Детский сад, Лебедев!
Паркуюсь на стоянке у офиса и вижу, как седан проезжает мимо по дороге.
Конспиратор хренов!
Поднявшись на лифте в наш офис, спешно снимаю пальто, меняю обувь и, глянув на себя в отражении зеркала, бегу в малый конференц — зал на планерку.
Уже почти все в сборе. Занимаю свободный стул, и в этот момент в помещение входит Сережа. Выглядит отлично, на лице бодрая улыбка, в руках планшет.
Все сразу стихают. Поднимают головы, распрямляют плечи, готовясь слушать своего руководителя. Мне нравится, как он ведет себя с подчиненными. В нем нет заносчивости и высокомерия, но в то же время он умеет держать дистанцию. Мне кажется, это очень правильно.
Присев на угол стола, он здоровается сразу со всеми и отыскивает глазами меня. Слегка дернув бровью, посылает мне персональное приветствие. Отвечаю легким кивком и замечаю, как сидящая слева от меня Наташа, начинает ерзать в стуле.
Уж не она ли звонит бывшей жене Сережи? Хм, одни шпионы кругом.
Обсудив текущие вопросы, переходим к главной теме собрания. Надвигающийся региональный форум PR и Рекламы. Агентство уже подало заявку на участие в нем, теперь самое время обсудить, с чем мы туда выйдем.
— Мария заявлена спикером на конференции по GR — менеджменту, — сообщает Волков, глядя на экран своего планшета.
Ни у кого удивления это заявление не вызывает. Только Наталья демонстративно окидывает меня взглядом. Я тоже воспринимаю относительно спокойно, потому что мы с ним это уже обсуждали, и я успела морально подготовиться.
После планерки, когда все сотрудники, переговариваясь, медленно выходят из зала, мой локоть обхватывает рука Волкова.
— Зайдешь ко мне?
— Сейчас?
— Ага, — кивает он и тянет меня в сторону своей приемной.
Заходим в кабинет, я сажусь на диван, а Сережа, обойдя свой стол, наклоняется и начинает щелкать компьютерной мышкой.
— Я тебе материалы по докладу на почту отправлю. Тебе нужно будет набросать план…
— Хорошо, спасибо… я же могу что-то от себя внести?
— Разумеется, — вскинув взгляд, смотрит на меня поверх монитора, — думаю, ты легко справишься.
— Конечно, — мне хватило трех дней, чтобы саму себя убедить в этом.
Он часто стал доверять мне выступления перед сотрудниками, и с каждым разом мне трясет все меньше и меньше. Я реально справляюсь.
Форум, конечно, подразумевает куда более грандиозные масштабы, но наравне с волнением я неожиданно ощущаю и азарт. И мне нравится это ощущение.
— Маша, — выдергивает из мыслей тихий голос Сережи, — ты как?
Рука машинально взлетает к шее. Ощупав ее, убеждаюсь, что воротник надежно закрывает отметины. На лицо наползает жар.
— Нормально…
— Ты обижаешься, — проговаривает он, внимательно глядя мне в глаза.
— Нет! Если ты о том, что я вчера не смогла с тобой встретиться, то я… правда, не смогла.
— Не в этом дело.
Обходит стол и, подойдя ко мне, склоняет голову набок.
Такой симпатичный. Живые глаза в обрамлении длинных густых ресниц, искренняя улыбка. Участие во взгляде.
— В чем же?
— Ты закрылась.
— Я?! — прижав ладони к груди, изображаю удивление, чувствуя себя при этом препаршиво.
Предательницей и лгуньей.
Если бы он только знал, что я скрываю от него…
— Все в порядке, Сереж, но я все еще под впечатление от того клуба, — смеюсь смущенно.
— Больше не пойдем, прости.
— Да, пожалуй, не стоит.
Очевидно, видя мое настроение, даже не пытается поцеловать, за что я ему безмерно благодарна. Сейчас я бы не смогла.
До конца рабочего дня мы с Сережей больше не пересекаемся. Перед обедом он уехал по делам, и в офис больше не возвращается. Мы же с серым седаном едем в супермаркет за продуктами, а потом домой.
Въезжаю во двор и, заглушив двигатель, достаю из багажника увесистый пакет.
Неужели Лебедев не может доплатить своему шпиону, что тот доносил мои сумки до двери?..