Ну, сама себя не похвалишь — никто не похвалит, разве что замуж позовут. К слову об этом…
— Что именно вы предлагаете, Ваша Светлость? — прокурлыкала матушка так ласково, что отец покосился на неё в полном недоумении.
На такой градус лесть не поднималась даже при визите герцога Хэндехоххера. Мама превзошла саму себя.
Феликс отставил чашку и обвёл нас нечитаемым взглядом.
— Вы хотите и дальше передавать владение плантациями по наследству своим потомкам, что до меня — королевская семья оказывает перманентное давление в вопросе женитьбы. Полагаю, мы могли бы помочь друг другу.
Мама пискнула и рухнула на диван, обмахиваясь руками. Мы с папой её восторгов не разделили. Мы переглянулись, и я взглядом попыталась передать отцу своё «нет». Он кивнул и повернулся к Феликсу.
— Ваше предложение весьма лестно, Ваша Светлость, — учтиво склонил голову он.
— Я слышу в вашем тоне «но», — изумлённо вскинул брови Феликс.
Его удивление было таким наивным и искренним, что с моих губ сорвался смешок. Все тут же уставились на меня с разными эмоциями, и я отступила, пытаясь слиться со стеночкой, что было сложно: сиреневое платье никак не желало маскировать меня на фоне зелёных обоев. Кажется, герцог в самом деле считал себя самой лакомой наградой, и то, что мы не кинулись благодарить его за щедрое предложение, просто не укладывалось в его голове.
— Я не вправе решать за дочь, — выдохнул папа.
Взгляды, обращённые на меня, стали ещё напряжённее. Оказывается, мы тут переводим стрелки! Не хочешь замуж, Лидия, пожалуйста — сама скажи герцогу своё «фи», пока он смотрит на тебя пронзительным синим взглядом, а мама транслирует какие-то радиосигналы, расшифровать которые проще простого.
«Не вздумай отказывать герцогу».
И Феликс ещё смел говорить, что на него давят по поводу женитьбы! Да на меня сейчас оказывалось такое давление, будто я бороздила дно океана в виде рыбы-капли! Собравшись духом, я открыла было рот, но мама совершила прыжок дикой пантеры, закрывая меня спиной, и воскликнула:
— Мой дорогой герцог, позвольте предложить вам прогулку? Лидия могла бы показать вам ваши новые владения, и заодно вы обсудили бы детали помолвки!
Феликс удовлетворённо кивнул.
— Полагаю, это уместно.
А меня спрашивать никто не стал. Папа сидел в кресле, скромно потупив глазки, а мама утащила меня одеваться, потому что, разумеется, без перчаток и шляпки я даже на крыльцо не могла выйти. И вроде привычны мне должны были быть эти нравы, а казались почему-то дикими.
Заботливая мамочка даже лично застегнула на мне пуговки верхней накидки, при этом бормоча, словно заклинание:
— Похоже, он не в курсе, что ты не девственница, ещё и больная. Благодари золотую Малику за то, что он нелюдимый и не интересуется делами вне своего поместья! И лучше бы тебе быстренько вылечиться и выскочить за него до того, как он выяснит правду.
— Но мама, я…
— Лидия! — шикнула она, вскидывая на меня гневный взгляд. — Мы в шаге от нищеты, я продаю украшения, чтобы заплатить прислуге. Если ты вернёшься с прогулки не невестой герцога, то с тем же успехом ты можешь не возвращаться вообще.
Мотивировать она умела, этого не отнять. С кислой миной я вышла на террасу, где меня уже поджидал дракон.
Конечно, при взгляде на него появлялись сомнения насчёт того, правда ли я хочу гнуть линию свободы и независимости. Весеннее солнце играло в серебристых волосах, зелень сада выгодно оттеняла мистическую синеву его глаз, а искусно подобранные украшения так и кричали о больших деньгах. Мне с трудом удалось не пялиться на него в полном восторге, пуская слюни.
— Не понимаю вас, — лениво протянул он, обращая взгляд в глубину сада. — Это какой-то хитрый приём? Заинтересовать меня, сделав вид, что не хотите брака?
— Вы и не пытались понять меня, Феликс, — вздохнула я, и мы спустились с террасы на мощёную дорожку.
— Да как же вас понять? Я самый завидный холостяк в королевстве, любая пищала бы от радости, как ваша матушка, намекни я о свадьбе. Вам я предлагаю её открытым текстом, а вы… Ведёте себя так, будто в вашем положении у вас масса вариантов.
— Что вы знаете о моём положении? — устало спросила я, неизящно уклоняясь от низко растущей ветки.
— Пришлось поручить людям небольшое расследование. Я не интересуюсь сплетнями, но столица питается ими. С наибольшей вероятностью после заявления Эрнеста ни один аристократ не решится даже танцевать с вами на приёме, куда там говорить о большем.
Я резко остановилась, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Как так вышло, что моя репутация полностью уничтожена, а герцогу как с гуся вода? Что такое он наговорил и какие доказательства предъявил?
— У меня с Кугельшрайбером ничего не было, — покачала я головой. — Всё, что он говорит — гнусная ложь, направленная на оправдание расторжения нашей помолвки. А разорвать её он решил, когда узнал, что не получит плантации, ведь их уже забрали вы.
— Тогда я тем более должен взять за вас ответственность, — пожал плечами Феликс.
— Не боитесь, что и о вас пойдут сплетни? — ехидно уточнила я. — Взять порченную невесту…
— Мне всё равно, что они будут делать дальше среди этого вранья, ведь я точно знаю, что вы непорочны. И к слову… — он загадочно улыбнулся. Белизна его зубов слепила, словно они были сделаны из фарфора. — Я могу всему миру доказать, что Эрнест врёт, выставив его в совершенно идиотском свете. О, неужели я наконец-то вижу в ваших глазах интерес?
Я не смогла скрыть нахлынувшее на меня волнение. Ладошки сразу вспотели, и я нервно вытерла их о юбку, не заботясь о манерах. Если честно, я в принципе мало о них заботилась, удивляюсь даже, как меня принимали в столице.
— Пойдёмте вперёд, — сморщил нос Феликс. — Я люблю ходить хоть куда-то, когда разговариваю. К тому же взгляд вашей матери из окна скоро просверлит в моём пиджаке дырку.
— Будет жаль, дорогой, наверное, — съехидничала я.
— Модная и качественная вещь необязательно дорогая, — пожал плечами герцог. — Хотя пиджак, конечно, стоит состояние.
Меня забавляло, как он пытается кичиться своим богатством, жадно ловя любую реакцию на моём лице. Казалось, Феликс только и ждал, пока я сниму маску и покажу истинное алчное лицо, жаждущее запустить зубы в его имущество. Я усмехнулась от нелепости ситуации.
— Знаете, мать учила меня всего добиваться самой и не принимать подачек, будь то деньги или услуги.
— Ваша мать? — изогнул бровь Феликс. — Та самая мать, что готова была выдать вас за меня с порога?
— Если честно, иногда мне кажется, что какая-то другая... — вздохнула я, опускаясь на скамейку. — В моих воспоминаниях она всегда учила меня быть чуткой и доброй, приходить на помощь другим и никогда не опускать руки. Сейчас я словно смотрю на ей полную противоположность, но в сердце храню всё, что она говорила. Потому, простите, но как бы вкусно не звучало ваше предложение, я понимаю, что оно мне слишком дорого обойдётся. Ведь вы же не из чувства справедливости хотите помочь восстановить мою репутацию.
Он нахмурился и не стал отрицать. Я даже была благодарна за его честность. Феликс сел на скамейку на почтительном расстоянии от меня, и мы оба задумчиво уставились вдаль, на зелёные чайные холмы.
— Я провёл два года в абсолютной апатии, — подал голос герцог. — Жизнь казалось серой, и то, что радовало других, не приносило мне и тени положительных эмоций. Пока я не попробовал ваш чай. Один глоток словно открыл мне глаза, снял груз с души, и мне снова захотелось жить.
— Для того, чтобы выпить чаю, совсем необязательно жениться на мне. Мы могли бы пить чай как друзья, например.
— Но я не хочу дружить с вами, Лидия. Я хочу владеть вами, целиком и безраздельно, — сказал Феликс и сокрушённо вздохнул.
— Спасибо за предупреждение, проклятущий вы маньяк, — пробормотала я, порываясь встать и уйти, но он схватил меня за предплечье, удерживая, а затем посмотрел на свою руку в полном ужасе и столь же стремительно одёрнул.
— Простите, нет… — он тряхнул головой, словно сгоняя наваждение. — Но ведь это ваша судьба, быть магнитом для драконов! Завидев сияние золотых глаз, мы теряем голову. Эрнест ведь не знал, что вы златоглазая, верно? Иначе не отпустил бы.
— Да что там Эрнест — я сама узнала вчера.
— Вероятно, вы и получили дар недавно, привлекли чем-то внимание богини. Только драконы имеют врождённый дар — и мы всегда зорко следим за появлением златоглазых. Вы должны оберегать свой секрет очень тщательно, Лидия. Не всякий дракон захочет с вами договориться. Они могут… захотеть получить вас силой.
Сказав это, Феликс вздрогнул, будто тема его пугала. Признаться, его нервозность передалась и мне.
— Папа упоминал, драконам нужны златоглазые, чтобы родить ребёнка-дракона, но вы говорите именно о моём даре. Зачем драконам девушка, которая умеет заваривать чай? — нервно хихикнула я. — Мой дар, похоже, полезен только вам и вашей депрессии.
— Вы не понимаете, — Феликс качнул головой, грустно улыбнувшись. — То, что златоглазые способны родить ребёнка с драконьей кровью, это полдела. Союз дракона и златоглазой раскрывает силу и магический талант обоих.
— И что для этого надо сделать? — осторожно спросила я, не желая соглашаться с догадками, на которые меня уже наталкивали слова Феликса. Но он их подтвердил:
— Овладеть. Необязательно жениться. Главное — сорвать цветок невинности, и неважно, что будет с девушкой потом. Иные драконы… — он замялся, задумчиво провёл пальцем по дереву скамейки. — Не заботятся о том, чтобы остановиться на одной златоглазой. Девушка разделяет магию с драконом лишь раз, дракон же волен увеличивать свою силу, снова и снова соблазняя новых златоглазых.
— Господи, — прошептала я, прижимая руку ко рту. — То есть я могу доказать, что невинна, если заявлю, что златоглазая. Но тогда…
— На вас откроется охота, Лидия. И не стану врать, единицы захотят видеть в вас будущую жену. Для таких, как Эрнест, а уж тем более для самого короля, вы станете просто способом увеличить силу.