Франческа вдруг поняла: никуда Брэд не делся и никогда не денется. Он не бросил Эйлин, он вернется. И снова изобьет ее. Это она должна его бросить. Но Франческа опасалась, что на это у Эйлин не хватит ни смелости, ни силы.
Она отвела Эйлин наверх и оставила в покое. Думая о ней, Франческа ощущала тошноту. Худшие опасения Криса оправдались. Эйлин явно страдала зависимостью от человека, который бил ее, и от побоев.
Глава 12
На этот раз обитатели дома номер 44 по Чарлз-стрит проявили к Эйлин гораздо меньше сочувствия. Мария пять дней кормила ее бульонами и другой пищей, которую не требовалось жевать, а потом по-матерински прочла нотацию. На этот раз Брэд не только подбил ей оба глаза и украсил все лицо синяками, но и чуть не вышиб зубы. За три дня ей дважды пришлось побывать у дантиста. Мария объяснила девушке, что снова встречаться с этим человеком просто нельзя. Франческа вместо утешений настойчиво предлагала помощь. А Крис заявил, что не желает вмешиваться.
— Мне осточертели помешанные, наркоманы и те, кто сам себя сводит в могилу! — яростно выпалил он в разговоре с Франческой. — У нее зависимость от этого парня, и даже если ты прикуешь ее цепями к стене, она все равно улизнет к нему, а он снова изобьет ее до синяков. Ей уже ничем не поможешь. Все это я прошел с Ким и наркотиками. С чужой зависимостью бороться невозможно, со временем я твердо уяснил это, и теперь даже пытаться не стану. Ради предмета своей зависимости она сделает что угодно. В сущности, это та же наркомания. Таких людей не исправишь и не остановишь, только надорвешь себе сердце в бесплодных попытках.
— Но не могу же я просто сидеть и молча смотреть, как она губит себя! — возражала Франческа, поражаясь неожиданному бездушию и холодности Криса.
— Ты зря тратишь свое время. Она должна захотеть помощи, а до этого никакие уговоры на нее не подействуют.
На Эйлин было больно смотреть, Франческа ненавидела себя за бездействие. Такая милая девушка — и с такой низкой самооценкой! Теперь это было очевидно. Отец отбил у нее всякое желание защищаться. Она привыкла к насилию, ждала его и считала, что ничего другого не заслуживает.
Работодатели были недовольны Эйлин: ей снова пришлось взять неделю отпуска, пока синяки не поблекнут настолько, чтобы можно было скрывать их под макияжем. Когда Эйлин наконец вновь вышла на работу, ее уволили. В тот день она вернулась домой потрясенная. Она лишилась работы. Брэд больше не желал с ней разговаривать — только твердил, что знать ее не хочет. Он прогнал ее, а она изводила Франческу вопросами, позвонит ли он еще хоть когда-нибудь. Это выглядело болезненно и жалко.
— Надеюсь, никогда, — отвечала Франческа, уже начиная понимать, что Крис был прав и что у Эйлин зависимость от насилия. Несмотря на всю жестокость Брэда, без него у Эйлин началось что-то вроде абстинентного синдрома. Но обратиться за помощью к психологу она отказывалась наотрез. Франческа надеялась только на то, что со временем Эйлин одумается и поймет, что уже отвыкла от наркотического влияния Брэда.
А между тем мать Йена потребовала встречи с сыном в тюрьме. Крис отказался наотрез, заявив, что для ребенка это слишком серьезная травма. Два психиатра, обследовавших Йена, согласились с ним. С отцом мальчик был счастлив, его жизнь потекла, как прежде, они занимались самыми обычными делами.
В эти дни Шарль-Эдуар часто навещал Марию, готовился вместе с ней к работе над книгой. Когда француз появлялся в доме, Йен тенью следовал за ним. Шарль-Эдуар учил мальчика французскому и показывал, как готовить самые простые блюда. Он привязался к Йену и явно умел находить общий язык с детьми, хотя и не имел своих. Зная, через что пришлось пройти Йену, Шарль-Эдуар сочувствовал ему. Мальчику особенно нравилось, когда его новый друг снова делал вид, будто вынимает у него из уха яйцо, а иногда даже два: Йен просил повторить этот незамысловатый фокус еще и еще, и блистательный шеф-повар не мог ему отказать.
— Что-то он зачастил к тебе, — словно невзначай заметила Франческа однажды, оставшись в кухне наедине с Марией.
— У нас много хлопот с книгой, — как ни в чем не бывало отозвалась она.
— А ты уверена, что он не собирается расстаться с женой? — Втайне Франческа надеялась, что Мария ошибается: вдвоем они составляли чудесную пару. Было бы чудесно видеть Марию рядом с французом, однако она уверяла, что этого никогда не будет, и сама верила в свои слова. О романе с женатым человеком она и не помышляла, а Шарль-Эдуар это понимал, хотя не терял надежды и продолжал убеждать Марию в своих чувствах, как делал уже тридцать лет подряд. Мария лишь смеялась и напоминала, что дома его ждет жена.
В конце месяца он должен был уехать в Париж, а потом — на юг страны. В июле Мария планировала навестить его и продолжить работу над книгой, а затем съездить еще в Испанию и в Италию, навестить знакомых коллег и побывать в некоторых ресторанах. Август она собиралась провести в Вермонте, а в сентябре снова вернуться в Нью-Йорк. Франческа заранее знала, что за два месяца отсутствия Марии успеет соскучиться по ней. Сама Франческа пока не представляла, как проведет лето. Мария звала ее с собой в Европу, мать тоже, но Франческа решила поплавать с друзьями под парусом вдоль берегов Мэна, как делала каждое лето, вернее, четыре последних года вместе с Тоддом. Его друзей она успела полюбить, как собственных. Тодд тоже собирался навестить их и привезти невесту, но в другое время.
— Это ненормально, — заявила Талия. — У тебя даже развлечения остались такими же, как при нем. Попробуй хоть что-нибудь новое.
Талия собиралась в Сен-Тропез и Сардинию, где отдыхала каждый год — она тоже была рабыней привычки. Впервые за все время знакомства они сошлись во мнениях с Крисом.
— А ты уверена, что хочешь съездить туда же, куда приедет он, пусть и в другое время? По-моему, это выглядит как-то странно.
Крис тоже знал, куда едут Тодд с невестой.
— Мне нравится побережье Мэна, — упрямо заявила Франческа.
— Если хочешь, приезжай к нам с Йеном на Мартас-Виньярд. Мы будем тебе рады. — Крис собирался пробыть на острове с сыном весь июль и большую часть августа, выкраивая время для работы. Его семье принадлежал огромный дом, но почему-то Франческе становилось неловко при мысли о таком визите. Они с Крисом просто друзья, теперь ей известно, из какой он семьи — пожалуй, чересчур богатой и влиятельной для нее. В таком окружении она могла просто растеряться и перепугаться. Франческа подумывала, не съездить ли на ранчо в Монтану или Вайоминг, или в горы Гранд-Титон, но опасалась заскучать в одиночестве. Ее отец с Эйвери укатили в Аспен, нарушать их уединение Франческе не хотелось, как и отправляться в Европу с матерью или Марией. Она не знала, как быть, вдобавок не могла позволить себе дорогостоящие поездки. Проще было выбрать уже привычное развлечение и поплавать на яхте друзей. О том, что она управляет галереей, которую открыла вместе с Тоддом, живет в доме, купленном вместе с ним, и даже проводит лето так, как они проводили вместе, Франческа старалась не думать.
— Тебе пора изменить хоть что-нибудь, — мягко заметил Крис. Франческа и сама чувствовала, что не может выбраться из накатанной колеи, придумать хоть что-нибудь новое, никак не связанное с Тоддом. Но признаваться в этом она не желала даже себе. Мэн хорош уже тем, что это смена обстановки, отдых и свежий воздух. Там ей всегда нравилось, там она и проведет первые три недели августа.
Планы на лето не строила только Эйлин, да и не могла строить теперь, когда осталась без работы. Накопленных денег ей хватило бы, чтобы продержаться пару месяцев, и за это время она рассчитывала найти новую работу. Франческа советовала ей съездить в Сан-Диего к родным, но Эйлин не захотела, а настаивать после рассказов о ее отце Франческа не решилась. Она сочувствовала девушке, понимая, что той некуда податься. Теперь у Эйлин каждый день был выходным. Она принялась рассылать свое резюме по учебным заведениям для детей с особыми потребностями, но пока никаких стоящих предложений ей не сделали. Похвалиться блестящими рекомендациями с прежней работы она не могла, так как из-за Брэда слишком часто брала отпуска и отгулы. В поиске это обстоятельство не помогало. Брэд не только чуть не искалечил ее, но и лишил ее средств к существованию. Правда, Франческу радовало уже то, что о самом Брэде не было ни слуху ни духу. Может, он все-таки исчез навсегда. Но Крис в этом сомневался.
— Тот, кто склонен к насилию, ни за что не упустит добычу. Вот увидишь, он еще вернется.
— А может, он нашел для битья еще кого-нибудь? — цинично заметила Франческа.
— Все равно вернется, — ответил Крис. С Эйлин он теперь почти не разговаривал. Своей зависимостью она слишком напоминала Крису бывшую жену, из-за которой он столько вынес, что больше слышать не желал ни о каких наркоманах, даже в качестве друзей. На взгляд Криса, все они были одинаковы, пристрастие Эйлин к физическому насилию он считал патологией, потому она и не в состоянии покончить с ним. Потеряв работу, она почти все время проводила в постели, плакала, тосковала по Брэду, но заниматься поисками работы даже не думала. Франческа видела, как стремительно опускается Эйлин, и все отчетливее понимала, что помешать ей невозможно.
Первым из компании уехал Шарль-Эдуар — домой, во Францию. Без него дом сразу притих и словно опустел. С приходом веселого француза в нем начинала бурлить жизнь. Мария призналась, что скучает по другу, и радовалась, что они встретятся в Провансе уже через несколько недель, чтобы продолжить работу над книгой.
— Может, этим летом он и расстанется с женой, — с надеждой подхватила Франческа, но Мария лишь засмеялась. Ничего подобного от друга она не ждала и заявила, что была бы в растерянности, если бы он совершил подобный поступок.
— В моей жизни нет места мужчине, — здраво объяснила она Франческе. — Мне нравится жить так, как сейчас. Мне так удобно. И потом, я уже слишком стара, чтобы кого-то искать, это не для меня.