Приблизился, не зная, с чего начать разговор. Он не подумал заранее, что скажет, когда придет сюда, поэтому молча ждал.
Женщина улыбнулась ему улыбкой Фарадей. У Аксиса сжалось сердце. Как мог он позабыть об этой красивой улыбке?
— Ты, должно быть, Аксис, — сказала она тихо. — Некогда Боевой Топор, а сейчас уж и не знаю кто. — Она взглянула на плащ и эмблему на его груди. — Выглядишь, во всяком случае, гораздо живописнее. — Протянула руку. — Добро пожаловать в Илфракомб, Аксис. Меня зовут Эннвин. Я дочь графа Айсенда и жена лорда Осмари. Надеюсь, ты не пришел сюда, чтобы спалить мой дом?
Аксис поцеловал ее руку.
— Благодарю за приветствие, Эннвин. Успокойся, жечь Илфракомб я не собираюсь. А отец твой дома?
«Как странно, — подумал Аксис. — Мы оба делаем вид, будто я пришел с вежливым светским визитом. Извините, дескать, мадам, не обращайте внимания на мою армию: я всегда вожу ее за собой».
Эннвин отступила на шаг и пригласила Аксиса жестом в дом. Провела его по полутемному прохладному коридору в гостиную, указала на кресло и сама села напротив.
— Сожалею, лорд Аксис, но отца моего нет дома. Граф Айсенд в Карлоне. — Она посмотрела ему в глаза. — Вместе с сестрой.
Аксис и рад был, что не застал Айсенда: о чем бы он говорил с этим жеманным щеголем? Айсенд выдал дочь за Борнхелда, думая лишь о собственной выгоде.
— Ты ее знаешь? — Лицо Эннвин оставалось холодно вежливым. — Королеву?
— Я повстречал Фарадей в Карлоне полтора года назад. Потом она сопровождала меня и моих топороносцев до Тарантеза, где по неизвестной причине пропала.
— Ты проявил беспечность, Аксис. — Теперь она сурово на него смотрела. — Фарадей — драгоценная жемчужина. Любимица семьи, да и всех тех, кто знал ее в Скарабосте. Зря расхваливают тебя все кому не лень, раз ты не сумел уберечь Фарадей от беды.
Лицо Аксиса напряглось.
— За стенами твоего уютного дома, Эннвин, есть силы, о которых ты и понятия не имеешь. И Фарадей, и я угодили в сети пророчества, сделались его персонажами, поэтому мы и не вольны распоряжаться собой по собственному желанию.
Эннвин наклонила голову, демонстрируя показную любезность и знание этикета.
— В Горкен-форте я снова ее повстречал, — продолжил он. — Там было непросто, но одно ее присутствие скрасило тяжесть положения. Только благодаря Фарадей многие уцелели: ведь армия скрелингов поджидала нас за крепостными стенами.
— Я слышала о падении Горкен-форта, — с расстановкой сказала Эннвин. — Говорили, что случилось это из-за предательства внутри собственных его рядов. Из-за твоего предательства, Аксис.
— Мы все боролись за одно и то же, Эннвин, за то, чтобы спасти Ахар от скрелингов. Но оказались слишком слабы. Никто не мог спасти Горкен-форт, но все же никто его и не предал. Мы просто разошлись в разные стороны.
— Ты отправился в горы к отверженным.
— Да, на гору Великого Когтя. Это дом икарийцев. Тебе известно пророчество о пришествии Разрушителя?
Эннвин опустила глаза.
— Да, — призналась она.
— Я — тот самый Звездный Человек, который упомянут в пророчестве, вероятно, слух об этом распространился по Скарабосту. Сейчас еду со своей армией, чтобы объединить три народа Тенсендора. Только так мы победим Горгрила.
Глаза Эннвин гневно вспыхнули.
— Детские сказки. Я не…
Аксис прервал ее:
— И Фарадей отведена своя роль. Блюстители пророчества и авары, люди Рога, любят ее всей душой. Всемогущие Рогачи, живущие в Священной роще, считают ее своим Другом.
Эннвин широко раскрыла глаза.
— Фарадей? — задохнулась она. — Фарадей тоже в этом участвует?
— Да, но не рассказывай этого Борнхелду. Не думаю, что ему это понравится.
Эннвин долгое время молчала.
— Фарадей — королева, — сказала она наконец, — в Карлоне. Она несчастлива с Борнхелдом. Ты идешь в Карлон?
Аксис кивнул.
— Ты освободишь ее от Борнхелда, Аксис?
— Я женюсь на ней, Эннвин, когда займу трон Ахара, — сказал он. — Это все, чего я хочу. — И да простят меня Звезды за эту ложь, подумал он. Хотя в течение многих месяцев это и в самом деле было все, чего мне хотелось.
— А! — выдохнула Эннвин, и глаза ее заблестели. — Вот оно что.
— Эннвин, можно ли мне посидеть немного в комнате Фарадей?
Немного удивившись, Эннвин кивнула.
— Пойдем, я тебя проведу.
Долгое время Аксис просидел в простой комнате, в которой ребенком жила Фарадей. Здесь, окруженный принадлежавшими ей вещами, он мог наконец подумать о ней без ощущения глубокой вины, из-за чего последнее время старался отодвинуть горькие воспоминания.
Промурлыкал песню Возвращения, и перед ним замелькала Фарадей: ребенок, подросток, юная девушка-красавица. Улыбнулся. Она была смешным ребенком: неловкая, рыжие волосы, длинное веснушчатое лицо. Но жизнерадостность, доброта, отзывчивость… эти качества сохранила она, и сделавшись красавицей. Перед ним прошла череда детских ее обид и разочарований: потеря любимого кота, буря, помешавшая пикнику, материнские не слишком строгие упреки за шаловливое поведение. Счастливые воспоминания, однако, преобладали. Фарадей выросла в этой комнате, окруженная любовью и заботой.
Аксис не лгал, когда говорил Азур о своей любви. Но отнимала ли его любовь к Азур то, что он чувствовал к Фарадей? Или они на равных существовали в его сердце? Неужели же он, несчастный дурак, любит обеих женщин? Они так сильно отличались друг от друга, что, любя одну, получалось, что он ничуть не поступался любовью к другой.
— Да, я никогда не говорил Фарадей, что люблю ее, — сказал Аксис вслух. Он все пытался найти оправдание своему поведению. — Возможно, она воспринимает мою к ней любовь как нечто само собой разумеющееся.
Он и в самом деле никогда не говорил Фарадей о своей любви. Говорил он ей много чего, намекал, что, возможно, любит, но сами эти слова ни разу не были сказаны.
— А ведь к Борнхелду она отправилась сама и вышла за него замуж, — все так же вслух рассуждал Аксис. — Не может же она рассчитывать, что до конца жизни я останусь одиноким и сохраню целомудрие.
Долго сидел еще Аксис на девичьей кровати Фарадей, пока не увидел на полу мягкую тряпичную куклу с раскинутыми руками и ногами. Она странным образом напомнила ему о том, через что прошла Фарадей. Ею самой постоянно манипулировали: Айсенд, блюстители пророчества, само пророчество, даже Раум и, разумеется, он, Аксис. Контроля над собственной жизнью у нее почти не было. Словно тряпичная кукла, забытая всеми Фарадей жила в Карлоне и ждала, когда кто-то придет и распорядится ею по своему желанию.
— Ах ты подонок, — прошептал Аксис. — Как смеешь ты оправдывать свое предательство?
Но факт оставался фактом: Аксис не мог исправить зло, которое он причинил Фарадей, не мог удалить из своей жизни Азур. Он любил обеих, хотя и совершенно по-разному. Они обе будут при нем.
И обеим придется с этим смириться.
Он вздохнул и поднялся. Возможно, то, что он сюда пришел, было неправильно. Только совесть растревожил, а ведь сейчас ему нужно думать совсем о другом.
— Фарадей, — пробормотал он и, подняв с пола тряпичную куклу, посадил ее в кресло.
Глава сорок седьмаяКАРЛОН
Из окна собственных дворцовых апартаментов Борнхелд смотрел на Карлон, не желая поворачиваться лицом к Джейму.
Брат-Наставник был в ярости и не хотел этого скрывать. Зачем только он подсаживал этого… этого олуха на трон, если тот сидит себе сиднем, в то время как братец оттяпал у него половину Ахара?
— Он захватил Скарабост, — клокотал Джейм. Обычно непроницаемое лицо исказила гневная гримаса. — И продвигается к Папоротниковым горам. На очереди Аркнесс и Тарантез. А ты сидишь и говоришь «пусть себе»?
Борнхелд, набрав в грудь побольше воздуха, смотрел на ворона, кружившего над стенами Карлона. Если потерпит еще немного, то, может, Брат-Наставник и оставит его наконец в покое. В последнее время Борнхелда все больше раздражал надоедливый монах. Минул год с тех пор, как Борнхелд стал королем, и темные манипуляции Сенешаля, позволившие ему занять трон, остались в далеком прошлом. Мир с тех пор изменился. Сенешаль утратил былую мощь. Вероятно, Джейм этого еще не понял.
— Верно, сижу и говорю «пусть себе», — огрызнулся Борнхелд, — потому что у меня — пропади все пропадом — нет никакого выбора!
— Я сражаюсь в Ихтаре и на севере Олдени столько времени, сколько и не припомню, а вот ты, Джейм, и в самом деле сидишь здесь, как паук, людей таскаешь, куда тебе хочется. Ты хоть понимаешь, чем мы все сейчас рискуем? Что поставлено на карту? Прости меня, Брат-Наставник, но я не представляю тебя на крепостной стене Горкен-форта в момент осады. И в Жервуа по колено в грязи и мокром снегу ты не вяз, когда на нас, в траншею, лавиной неслись скрелинги. Ты понятия не имеешь, что значит командовать армией, валящейся с ног от усталости и отчаяния!
Когда Борнхелд вскочил со стула и прокричал ему в лицо свою тираду, Джейм и глазом не моргнул. Высокий и прямой, в монашеской одежде, стоял он перед королем. Тяжелые синие складки скульптурно спадали вниз; на толстой золотой цепочке — украшенная драгоценными камнями эмблема Плуга.
— Верно, когда ты потерял Горкен-форт, меня рядом не было, — сказал он, — не при мне позволил и отверженным отогнать от Жервуа скрелингов. Ты, как я понял, потерял чуть ли не половину армии, когда рейвенсбандцы взяли да и ушли ночью. Извини, но я прежде всего поставил бы рядом с дикарями надежных часовых.
У Борнхелда сами собой сжались кулаки, и лишь огромным усилием воли он подавил желание пустить их в ход.
— Рейвенсбандцы составляли лишь треть от моей армии, — прошипел он, — и часовых я поставил. Но рейвенсбандцы так долго жили рядом с отверженными, что, должно быть, научились у них разным заклинаниям, иначе ни за что не прошли бы через окружение.
— Тогда, если у тебя все еще остается двадцать тысяч солдат, объясни мне, зачем они у тебя в Карлоне нагуливают жиры, в то время как Аксис занял и юг, и запад. Или тебе приятно наблюдать за тем, как отверженные занимают территории, которые тысячу лет назад завоевал для тебя