– Драка в баре…
Не надо быть агентом ФБР, чтобы различить ложь.
– Слышал, что произошло прошлой ночью?
– Опять снайпер?
– Да, он самый. Мне надо кое-что понять. Тот парень, который погиб, ты его видел? Он часто тут бывал?
– Это не лучшая тема для разговоров, брат.
– Да брось. Это же я…
– Все равно… ладно. Нет, он тут бывал редко. Раза два его видел.
– Не помнишь, когда?
– Довольно давно…
– То есть он тут бывал не постоянно?
– Нет…
– С кем он встречался?
– С теми, кого не существует.
– Христиане?
– Они самые.
Это было одно из сленговых обозначений ЦРУ. CIA. Christians in action. Христиане в действии.
– Он долго тут пробыл?
– Минут двадцать.
– А охрана?
– Она не заходила… послушай, а тебе это зачем?
– Сам не знаю, – искренне ответил Козак, – я чувствую, что тут что-то есть. Что-то тут точно есть.
– Не знал, что ФБР принимает чувства в расчет.
– У меня есть несколько дней, пока меня не отзовут. Я намерен провести их активно.
…
– Кстати, что думаешь про снайпера?
– Плохо дело, – Канада поежился, – реально плохо. Кто бы ни был этот ублюдок, я буду только рад, когда его схватят. Как подумаешь, что где-то расхаживает псих с винтовкой-полтинником…
– Не думаю, что он псих.
– Как знаешь. Может, и не псих. Но он всех нас сделает психами, если его не поймают, это точно.
– Как думаешь, почему он это делает?
– Не знаю… может, террор. От снайпера с такой винтовкой нельзя защититься ничем. Ни бронированной машиной, ни телохранителями.
Террор…
Внезапно Козаку пришла в голову идея… и он достал из кармана упакованную гильзу.
– Видел когда-то такие знаки?
Канада взял пакет, посмотрел на донышко, присвистнул.
– Видел… каждый день вижу.
– Что ты этим хочешь сказать?
Вместо ответа Канада прошел к дверям, приказал стоявшему на посту капралу дать один из магазинов к его винтовке, выдавил один патрон.
– Похоже?
Козак провел пальцем по гладкой поверхности гильзы. Да, все верно, то же самое обозначение.
Через полчаса, наведавшись в оружейную комнату и посидев немного в интернете, Козак установил производителя патрона – завод «Ингман», Босния и Герцеговина. Именно он маркировал гильзы обозначением IK. Патрон снайперский, специальный, калибра 12,7*99.
И этот завод здесь хорошо знали. Потому что именно с него закупалось снаряжение, в том числе и боеприпасы, которыми снабжались морские пехотинцы, охраняющие американское временное представительство.
Документов в посольстве на эти закупки не было, но Козак хорошо представлял себе схему. Существует такая линия, как «оказание военной помощи третьим странам», или, если по-простому – «обучи и вооружи». В этих рамках по специально выделенным Конгрессом лимитам закупается порой самая невероятная техника… например, когда с русскими были относительно нормальные отношения, для армии Афганистана закупили несколько десятков вертолетов «Ми-171». Кстати, у них, во Флориде, тоже стояли такие вертолеты, их использовал спецназ ВВС для тайных операций. Они отрабатывали десантирование с них во время совместных учений…
А если вернуться к теме патронов, он только что узнал, что на Украине был единственный патронный завод – в Луганске, и после того как Луганск отошел сепаратистам, встал вопрос о том, где взять боеприпасы украинской армии. В Восточной Европе было немало заводов, производящих боеприпасы советского стандарта, но если брать соотношение цена/качество, то завод в Ингмане на территории Боснии и Герцеговины – один из лучших, там производится широкая линейка патронов как натовского, так и советского стандарта. По соотношению цена/качество они даже лучше российских патронов, их продают на американском рынке под брендом Red Army, Красная армия[51]. Скорее всего, командование НАТО вышло на этот завод, заключило сделку и начало поставки боеприпасов на Украину. А поскольку Босния и Герцеговина до сих пор находится под опекой международного сообщества и гарантиями НАТО, то получить боеприпасы с того завода не представляет никакой сложности.
Или снайперские боеприпасы могли закупить местные мафиози, просто потому, что в Боснии и Герцеговине не знают понятия «запрещено», за деньги там продадут все что угодно и кому угодно.
Или снайперские боеприпасы купили русские для боевиков-сепаратистов. Потому что снайперские боеприпасы калибра пятьдесят производят очень немногие, а свои патроны, новосибирского производства, светить не хотелось.
В общем, опять тупик.
И тут он вспомнил еще одно. Имя, которое ему назвали и которое он до сих пор не проверил.
Ривкин.
Этот компьютер был не особо защищенным, с него не было выхода в «параллельный интернет», созданный для себя американскими спецслужбами. Но доступ к базам данных ФБР, Налогового ведомства, всем открытым базам у него был.
Он открыл все базы и поставил поиск по фамилии Ривкин. В открытых данных – Ривкин, Днепропетровск.
Поиск информации прошел за пару секунд, и он набрал уже более конкретные параметры поиска. Затем начал копировать в единый файл получившуюся информацию.
Итак. Иеремия Ривкин. Адвокат. Родился… Нью-Йорк. Нью-йоркский еврей. Учился… понятное дело – Гарвардская школа права.
По вероисповеданию – хасид. Вот и понятно, при чем тут Украина. У хасидов Украина – священная земля, потому что тут проповедовали многие их пророки, именуемые «цадики». Он набрал в открытом поисковике еще запрос и убедился, что это так и есть. Более того, хасиды раз в год приезжают в Украину со всего света на могилу своего религиозного учителя – цадика. Это все равно, что у мусульман паломничество в Мекку, только в меньшем масштабе и малоизвестное. Но оно есть и так – в Украину попадают самые разные люди.
А некоторые и остаются. Как Иеремия Ривкин. Он значился руководителем конторы с громким названием «Американская коллегия адвокатов» – здесь, в Днепропетровске. Причем, судя по сайту этой фирмы, она предоставляла весь спектр услуг, связанных с американским правом, начиная от подачи заявлений на грин-кард и заканчивая участием в американских судах. Так… финансовое право, составление налоговой и финансовой отчетности и представление ее в американские налоговые органы… Неплохо они тут устроились, если в Нью-Йорке работают десятки тысяч адвокатов, то тут американские адвокаты они одни.
Интересно.
Родственники…
Твою мать – отец иммиграционный адвокат! Джек Ривкин, иммиграционный адвокат. Контора «Гутьеррес, Ривкин, Стенсфильд».
Получается, что Ривкин не только член Американо-украинского совета, но и адвокат с лицензией на практику, способный решать вопросы в американской юридической системе и при необходимости очень эффективно протолкнуть любой вопрос, связанный с эмиграцией. Интересно, кто из Днепропетровска и когда получал американскую визу или любой другой иммиграционный документ от фирмы «Ривкин»?
Днепропетровск, бывшая Украина.
Менора.
Утро 27 июня 2019 года
Менора, крупнейший в мире европейский деловой и культурный центр, был построен еще до войны олигархами, захватившими этот город. На его фоне – фоне громадной махины семиступенчатого здания, которое по замыслу архитекторов символизировала иудейский семисвечник, менору – сиротливо смотрелись остальные здания, в том числе и бывший православный храм, изуродованный и переделанный в горбольницу. Застройщик, финансировавший строительство Меноры, человек, види-мо, совестливый и многое понимавший – делился своими планами построить в городе православный храм, размером не меньше. Не успел – убили. Убийство так и не было раскрыто, но похороны ему устроили пышные…
Здание было во многом уникальным. Достаточно сказать, что оно было облицовано изнутри мрамором, привезенным с Ближнего Востока, причем ради этого мрамора специально построили завод, а после того как потребное количество мрамора было изготовлено, завод уничтожили. Это для того, чтобы нигде больше такого мрамора не было.
Здание принадлежало еврейской общине. Это вообще одна из многих полезных традиций у евреев – община владеет имуществом, доходом от него распоряжается раввин, пуская его на добрые, по его мнению, дела – кому-то операцию дорогую надо сделать, кому-то просто помочь деньгами. Таким образом, еврейская община может реально помогать своим членам и не зависит от каких-то спонсоров или подаяний. Еще одна традиция, обеспечивавшая выживание этого удивительного народа.
В Меноре было две гостиницы, двух- и четырехзвездная, два зала для проведения мероприятий, супермаркет, где предлагали только блюда, изготовленные в соответствии с правилами кашрута. Гостиница не пустовала – несмотря на катастрофическое состояние дел в стране, в Днепропетровск прилетало немало бизнесменов из самых разных уголков мира. И не только бизнесменов. Израиль был в осаде, со всех сторон – многомиллионные толпы исламских отморозков, дело было все хуже и хуже. И возможность создания второго еврейского очага, по размерам куда больше первого и находящегося в менее враждебном окружении, на землях остатков Украины, интересовала многих, и многие прикидывали, что и как. И сколько может стоить земля, если до этого дойдет, – тем более, что сейчас она стоила совсем недорого. Вложения мизер, а вот отдача может быть…
Ого-го…
Одним из бизнесменов, который в этот день гостил в «Меноре Палас», был Бернар Анжеф. Француз из Марселя, крупный бизнесмен, связанный с криминалом, любящий и умеющий рисковать. У него было сложное происхождение – он считался евреем, потому что еврейкой была его мать, а отец был армянином. Сочетание кровей делало его взрывным по темпераменту (впрочем, отец отправил его в Легион, где ему быстро обломали рога, и он теперь умел себя контролировать), рисковым и очень умным. Он сделал состояние на инвестициях в африканское побережье Средиземного моря и Атлантического океана. Он за гроши выкупал землю, строил дорогие кондоминиумы с охраной, открыл несколько ставших модными курортов, умел находить общий язык со всеми – французской налоговой службой, африканскими диктаторами, амирами бандформирований. Не гнушался убивать, особенно в Африке, он давно понял, что с человеком, способным на убийство, разговаривают несколько иначе даже конченые отморозки. Сюда он прибыл по личному приглашению Рабиновича,