– Колянчин снова наливает себе воды.– Только Елизавета, хозяйская дочка, Роза, и две собаки, Бакс и Айк. Следы четко указывают именно на это. Потом прибежала экономка. И все.
–А если он сам сломал себе позвоночник?– воображает журналист.– Такое ведь случается!
–С пенсионерками, страдающими остеопорозом. Но не с животными. Тазовые кости почти раздроблены, а, между прочим, это одни из самых крепких костей в организме…
–То есть вы хотите сказать, что собаку изувечила одна из девочек?– тут же подхватывает журналист.
Колянчин не отвечает. Пауза.
Долгая, как секунды в тот день, кап, кап, кап.
Первым опомнился журналист:
–Как одиннадцатилетняя девочка смогла расправиться с собакой, которая даже весит гораздо больше ее? Которая быстрее и сильнее ее в несколько раз?
Журналист не удержался и подпустил в голос драматизма.
А ябы мог ему рассказать как.
Колянчин пожал плечами.
–Я не делаю выводов,– сказал он.– Я просто сопоставляю факты и рассуждаю логически. Выводы пусть делают другие. Одна собака сломать позвоночник другой не может в силу своих анатомических особенностей. Если говорить проще – у собаки нет рук, она просто не в состоянии совершить определенные движения. Следовательно…
Колянчин опять замолчал.
Журналист строил трагические рожи. Наконец Колянчин продолжил. Уже с явной неохотой:
–Если продолжать рассуждать логически – собаки напали только на Розу, Елизавету они не тронули. Значит, объектом нападения изначально являлась она. И защищалась тоже она… Заметьте, никаких тяжелых предметов там обнаружено не было, ни лома, ни кувалды, ни топора. Повторяю – выводы я делать не тороплюсь…
–Но это ведь тоже невозможно!– воскликнул ведущий.– Это совершенно невозможно!
Колянчин согласно кивнул:
–Да, это, разумеется, невозможно. Далеко не каждый взрослый человек способен на такое. Поэтому я и осторожен в заключениях. Кстати, сейчас я вдруг вспомнил немаловажную деталь. Буквально за день до случившейся трагедии Бакс приходил ко мне. Меня дома не было, но моя супруга утверждает, что собака находилась в ужасном состоянии. Видимо, за несколько часов до визита ее пытались задушить. Струной от рояля или чем-то подобным.
–Удивительно!– совершенно невпопад воскликнул ведущий.– Какие вы все-таки можете сделать выводы по поводу всего этого?
Колянчин покачал головой:
–Я устал повторять, что не собираюсь делать никаких выводов. Я могу лишь предположить, что дело расследуется однобоко. А оно не такое простое, как кажется на первый взгляд. Кстати, я хочу довести до сведения наших телезрителей, что являюсь последовательным сторонником запрета собак бойцовых пород, давно пора приравнять их содержание к ношению огнестрельного оружия. Но данный конкретный случай вызывает у меня серьезные сомнения. К тому же Бакс и Айк принадлежат не к бойцовой, а к служебной породе… Вообще мне кажется, ситуация начинает приобретать абсурдный характер. Мне сообщают, что начались нападения уже на ретриверов, служащих поводырями у слабовидящих.
–Это ужасно!– закатил глаза журналист.
–Это настораживает,– поправил Колянчин.– Мне все больше кажется, что ситуация разогревается искусственно. Кому-то определенно выгоден «Пригородный инцидент». Кто-то использует эту трагедию в своих, пока мне еще непонятных целях.
–Кто?!– журналист проявил профессиональный интерес.– Спецслужбы? Террористы?
Террористам, кстати, сокращение собачьего поголовья весьма выгодно. Только мне кажется, гораздо больше в этом заинтересованы совсем не террористы.
–Не знаю,– пожал плечами Колянчин.– Предполагать можно все, что угодно. Я лишь хочу сказать одно. Человек и собака идут рука об руку уже почти тридцать тысяч лет. Собака всегда помогала человеку. Во время войны погибло около двадцати тысяч служебных собак. А сейчас их хотят запретить. Зачем это надо, я не знаю.
Колянчин закинул ногу за ногу и стал с улыбкой смотреть в камеру.
–Откровения известного в нашей стране ветеринара доктора Ростислава Колянчина поистине сенсационны!– выдал ведущий.– Возможно, еще не все обстоятельства «Пригородного инцидента» стали достоянием общественности…
Началась реклама.
Грустно. Доктор сказал про меня в прошедшем времени.
Глава 13Путешествие
Занятия в школе так и не возобновились из-за жары, но тут весьма кстати Ли на три дня уехала на математическую олимпиаду, и это развязало мне руки, можно так сказать. Теперь мне не надо было ее охранять. Оставались Ма и Па, но я не думал, что Роза с ними что-то сделает. У нее явно другие планы. Хотя… Костин тоже был не молод, а попал. Интересно, чем он ей помешал? Оказался не в нужное время не в нужном месте? Увидел то, что не должен был увидеть? Теперь вряд ли уже узнаем… Так что определенная опасность, разумеется, существует. Ладно, в доме есть Айк. Он туп, но зато исполнителен. Я приказал ему следить за родителями, не спускать с них глаз, пока они дома. Айк обещал не спускать.
Надо было спешить. События начали разворачиваться уже почти стремительно. Странно, как никто не заметил, это же бросалось в глаза. Она все больше становилась похожа на Ли. Рост, фигура, форма лица. Даже волосы. А никто не замечает! И от этого мне страшнее и страшнее!
Наверное, гипноз. Она как-то воздействует на родителей, по-другому я не мог этого объяснить. И с этим пора что-то делать…
Я изучил карту, висящую на главной стене в столовой, выяснил направление и номер автобусного маршрута. Рассчитывал, что за три дня я успею. Во всяком случае, должен успеть. Запасов никаких я с собой не взял, да и куда бы я их мог положить? Просто перед дорогой я как следует подкрепился, попил минеральной водички, сжевал собачьих витаминов, улучшающих мозговую деятельность. И отправился на вокзал. Мне нужен был автобус, идущий на север.
На самом деле попасть в автобус довольно легко, особенно, если вести себя уверенно и нагловато. Я еще издали наметил пожилого мужчину в старомодном плаще, подошел к нему поближе и с невозмутимым видом улегся у ног. Мужчина секунду меня изучал, затем вернулся к своей газете. Когда объявили посадку, я встал и направился к автобусу рядом с ним. Мужчина ничего против не имел.
–Красивая собака,– сказал водитель, проверяя билет.
–Что?– переспросил мужчина.
–Красивая, говорю, собака.
Мужчина посмотрел на меня сквозь очки.
–Да, пожалуй,– сказал он и шагнул в автобус.
Я с невозмутимым видом шагнул за ним.
Мужчина устроился почти в самом конце салона, я занял противоположное место. Ну, не место, конечно, особо наглеть не стоило, я устроился под креслом. Впрочем, меня это не очень угнетало. Автобус мягко тронулся.
Не могу сказать, что путешествие доставило мне удовольствие – единственное, что я видел из-под своего сиденья, это небо и иногда верхушки деревьев. Я мог бы, конечно, путешествовать и без глаз, лишь с помощью влетающих в окно запахов, но мне не хотелось перегружать мозг раньше времени. Большую часть пути я проделал в состоянии легкой полудремы. Сосед всю дорогу читал газеты, иногда делал в них пометки карандашом.
Через три часа водитель остановился у промежуточной станции. Я проснулся и вышел на улицу. Мой спутник сидел за столиком, пил кофе и жевал булочки. Рядом с булочками стояла пластиковая тарелка с сосисками. Он увидел меня и кивнул. Я кивнул в ответ.
–Угощайся,– мужчина взял тарелку с сосисками и поставил ее на асфальт.
Я не стал разыгрывать из себя гордеца и сосиски съел. Благодарить не стал, это все бы испортило. Когда человек делает такие вещи, он не ждет благодарности, благодарность может его оскорбить. Я просто сидел рядом с ним до самого отправления. Смотрел вокруг. Станция была захудаленькая. Заправка, кафе, домик напротив. Вокруг поля и невысокие холмы. В таких холмах живут эльфы и всякая другая волшебная мелочовка. Еще в таких холмах обязательно должны водиться оборотни. Если они существуют на свете, то обитают именно здесь. Я взглянул на вывеску кафе. Кафе называлось «У дороги».
Жаль, оборотней не бывает. А может, и бывают. Если бывают такие, как Роза, то вполне может быть, что есть и оборотни. А может, это вообще одно и то же.
Мне вдруг захотелось остаться здесь. Заблудиться в полях и жить в них. Вырыть нору, встречать в ней осень и смотреть, как падают листья. Но я не мог здесь остаться.
И мы поехали дальше и еще через три часа достигли нужного города. Мой спутник вышел на улицу, я за ним.
–Завтра я еду обратно,– сказал мне человек.– Если понадобится компания – приходи.
Я кивнул и направился к плану города, висевшему на стене вокзала. Нужная улица находилась недалеко. Я запомнил расположение солнца и выбрал курс.
Этот городок как две капли походил на наш: холм, лес, множество белых домиков, древняя история. Только озера не было. Я прошагал квартал на восток, повернул направо. Теперь три квартала вниз, к югу. Дом ничем не отличался от своих соседей. Типовая пригородная архитектура. Белые, крашенные мелом стены, черепица, газон. В разросшуюся траву воткнут плакатик «Продается». Невысокий палисадник – я перепрыгнул легко.
Закрыто. Я обошел дом несколько раз. Послушал. Ничего необычного.
Я послушал еще раз, хотел разыскать того, кого можно было бы спросить. В соседнем доме жила собака. Только сейчас ее не было, уперлась она куда-то по своим собачьим делам. Я залег в траву под «Продается» и стал ждать, держать территорию.
Солнце переместилось от одной трубы дома к другой, воздух колыхнулся, и я услышал, как по улице движется тот, кто мне нужен.
Давно не стриженный фокстерьер.
–Эй!– Я перемахнул через палисад и встал перед ним.– Эй, ты, разговаривать умеешь?
Фокс остановился, развернулся и кинулся бежать, поджав свой обрубленный хвост. Я догнал его в несколько прыжков.
–Не бей,– фокс прижался к земле и подставил для укуса шею – знак смирения.– Не бей.
–Да не нужен ты мне,– сказал я.