— Тяжёлая полчаса точно, час — может быть.
— Понял. Та-ак, мальчики, девочки и прочие примкнувшие. — прорезался в наушнике довольный голос того, кого, похоже, звали Шадом. — Всё прекрасно, мы представились, нас испугались и обещают вести себя хорошо. Кати, транспорт?...
— Уже.
Тонкий, быстро приближающийся свист перешёл в вой. Тёмная угловатая туша, падающая с неба по наклонной, взревела на мгновение, зависнув в воздухе, растопырила посадочные опоры и рухнула на дорожное покрытие сразу за зеркальными кубами, заставив вздрогнуть землю.
— Загружаемся.
Деловитая суета повторилась. Лицо Кати, уже выдернувшей кабель из кейса, пропало в тени когда погас внутришлемный экран. Быстрым движением она захлопнула кейс и...
— Эй... — запоздало вскрикнул Виктор, но в кейсе уже зияла пара широких, обгорелых дыр, россыпь расплавленных капель весело шипела, остывая на мокром бетоне, а Кати, бросив бластер обратно в кобуру и подхватив один из кофров, уже скрылась за кубиком.
Следующей с места сорвалась Виса, державшая на руках Скуталу; следом — Лада со своим кофром. Лиру, ещё пошатывавшуюся на бегу, она придерживала за гриву.
— За ними, бегом. — его хлопнули по плечу, и на руках у него оказалась неожиданно тяжёлая Серафима, завёрнутая в покрывало. Две пары рук быстро подтянули лямки, дёрнули, за спиной щёлкнуло, и тяжесть тела, обмякшего в матерчатой люльке, удобно легла на плечи.
— Внутри отойди от люка, нам нужно будет место. Поехали.
Виктор побежал вслед за остальными, между зеркальными, полыхающими буквами "ГСБ" кубиками, стараясь придерживать Серафиме голову. Пробегая он всё-таки задел о грань, и та оказалась неожиданно упругой. Память неожиданно подкинула воспоминание — в когда-то увиденном ролике такие кубы использовала полиция, чтобы рассечь и рассеять толпу. Трубка падала на землю, простенькие электронные мозги разворачивали её в квадрат, активировали проникающий клей мгновенного действия на оказавшейся нижней грани и на улице вздувался распираемый изнутри пеной кубик, сдвинуть с места который было — без специального растворителя — уже невозможно.
Поэтому, понял он, отворачиваясь от бьющего в лицо горячего воздуха, их и не разбросало выхлопом, бьющим из двигателей транспорта. Тот совершенно не был похож на гражданский флаер. И даже на полицейский. Тёмный, угловатых очертаний, с коробчатыми вздутиями двигателей в корме и на носу, и узкой прорезью остекления кабины, он навевал мысли о чём-то старинном и грозном, из времён, когда существовали государства и армии... Башенка с парой тонких стволов, нашлепнутая над кабиной, была недвусмысленно развёрнута в сторону загороженного транспортом броневика спецназа.
Виктор влетел в гостеприимно распахнутый бортовой люк, светящийся желтоватым сиянием, и его тут же потянули в сторону и вглубь, а после усадили на откинутое кресло и накинули страховочный ремень. Лада — это была она — поправила край покрывала, притягивая голову Серафимы к его плечу, и он благодарно кивнул.
Следующими, плавно, и стараясь не трясти лишний раз свою ношу — в люк вошли четверо парней, аккуратно тащивших Дэш — её покрывало было твёрдым по краям, и эти импровизированные носилки они несли за ремённые петли. Сразу за ними шла Лиса с кофром, беспокойно поглядывавшая на экранчик прибора в руке. Вся пятёрка остановилась у самого люка, похватавшись за свисающие с потолка ремни.
Последним в начинающий закрываться люк влетел Шад, уже надевший шлем. Он протиснулся мимо пятёрки, повернул вправо-влево забралом, схватился за поручень, и его подбородок подсветило внутренним экраном.
— Кати, все на месте, поехали.
Гул двигателей почти полностью отрезало захлопнувшимся люком, тон поменялся и пол слегка толкнулся в ноги. По одежде и коже словно прошлась невидимая метёлка — антигравы тут явно были мощными и работали на всю катушку. Пару минут не происходило ничего, и Виктор просто сидел. После всего безумия последних часов это было невероятно здорово, просто спокойно сидеть, чувствовать тепло Серафимы и просто смотреть. На ту же Вису, пристёгнутую к сиденью, со Скуталу на руках. Виса нежно гладила Скуталу по гриве и, наклонившись, успокаивающе шептала той на ухо, несмотря на то, что та так и не приходила в сознание. Шлем Виса уже сняла и тёмные волосы, рассыпавшись, смешивались с фиолетовой гривой пегаски. Лира в совершенно человеческой манере сидела рядом, между ними и Ладой, так же пристёгнутая к сиденью. Она закрыла глаза и точно в такой же человеческой манере привалилась к плечу Лады, но по дёргающимся под веками глазам было понятно что она, разумеется, не спит.
Что-то беспокоило его в этой удивительно мирной картине. Не опасное, нет — он прислушался к своим чувствам — скорее просто странное. Словно кто-то перевесил пару вещей в твоём шкафу и лёгкая неправильность царапает глаз...
Додумать мысль до конца ему не дали. Шад погасил внутренний экран и довольно хмыкнул, стягивая шлем.
— Разумные мальчики попались. Не стали делать глупостей.
— А могли? — поинтересовался кто-то из державших Дэш.
— Ну, pezeerka я у них видел...- Шад сместился и присел на корточки перед Виктором, заглядывая ему в глаза снизу вверх.
— Та-ак, парень. Я понимаю, что у тебя голова кругом, и вопросов куча. Но для длинных объяснений сейчас не время, согласен? Главное: сейчас вы в безопасности, никто вас не тронет. Сейчас на борту покажем твоих медику, приведём в себя, все успокоитесь, отдохнете, а после спокойно поговорим и всё объясним. Договорились? — он продолжил, даже не дожидаясь согласного кивка Виктора. — Не торопись, поспешных выводов не делай, и приглядывай за своей командой, хорошо?
Виктор послушно кивнул ещё раз.
Шад встал, и только теперь Виктор понял в чём была та странность. Шад не был особенно высок. Человек среднего роста, с лицом того типа что зовётся "без возраста" и грубоватыми словно вырубленными чертами — он был чуть выше Виктора. Совершенно обычный человек, разве что со слишком цепким взглядом и приметными "гусиными лапками" в уголках глаз.
Но и он, и Виктор возвышались минимум на полголовы над всеми остальными.
Слаженность и деловитость, с которыми остальные действовали не давали ему понять это раньше — но остальные были детьми. Вернее подростками, лет около пятнадцати-шестнадцати. Которые ходят в броне, шлемах, с оружием и спокойно перевязывают раненых...
Бред.
С другой стороны... ему ведь обещали ответы? Надо будет не забыть этот вопрос.
2
* * *
Транспорт, наконец, вздрогнул, гул двигателей пропал и ставший почти привычным уже деловитый вихрь начал выметать всех из салона. Первыми, разумеется, исчезли пятеро с Дэш, оставив после себя на полу тёмную лужицу и тянущуюся от неё цепочку капель. Следом, чуть подождав, вышел Шад, махнув Виктору следовать за ним. За люком оказался довольно длинный, широкий — метра четыре — коридор, строгого технофункционального вида, с не слишком ярким освещением, какими-то кофрами у голых стен, и ещё одним люком в стене слева.
За тем люком его ослепил и заставил сощуриться яркий свет, заливавший белый коридор. Хотя редкий пунктир из алых капель на полу был ему виден отчётливо, да и дверь, к которой тот вёл, была недалеко. Ушедшая первой пятёрка уже успела занести туда Дэш, и как раз выходила. Они посторонились, пропуская его внутрь.
За дверью ожидаемо оказался медблок, с обычным для подобных мест запахом антисептики и лекарств. Необычным же были три громоздкие туши автодок-капсул у противоположной стены. Крышки у двух были подняты, открывая густой серебристый мех наноманипуляторов внутри, собравшийся рулонами в ногах и изголовье. Виктор невольно сбился с шага. Ему доводилось видеть подобные капсулы в клинике, куда его когда-то водили родители. Но хотя клиника была далеко не из дешёвых — те капсулы были существенно скромнее, и было их там всего две.
Крайнюю левую капсулу занимала Дэш. С пегаски, не церемонясь, срезали одежду, и та сейчас валялась комом возле двери, а последний кусочек голубой шёрстки уже исчезал под бугрящимся и подёргивающимся меховым покрывалом за прозрачной крышкой. Выглядело это не слишком аппетитно — словно эпизод из фильма про инопланетное чудовище, пожирающее беспомощную жертву. В действительности же, как узнал от словоохотливого врача в той клинике Виктор, тоненькие, тоньше паутинок, нити наноманипуляторов сейчас вели борьбу за жизнь пациента — проникали в сосуды, насыщая кровь кислородом, блокировали нервные окончания, истребляли бактерии, выносили грязь из ран и начинали сшивать разорванные ткани в самой глубине тела... Автодоки стоили безумных денег, но могли творить чудеса — даже те, что он видел раньше, у которых блок наноманипуляторного меха был размером всего с три-четыре его ладони.
А вот врач при них был всего один. И это тоже было странно — обычно автодоки в клиниках обслуживало несколько человек. Обслуживались даже не сколько сами капсулы — сколько управляющие ими вычислительные центры. Врачи, впрочем, тоже участвовали — при сложных операциях, управляя стратегией процесса.
А эта высокая женщина — фигура безошибочно угадывалось, даже под мешковатым белым комбинезоном — просто неподвижно стояла перед капсулой с Дэш.
Она указала Виктору на соседнюю капсулу, не оборачиваясь.
— Сюда... Осторожней, основание выступает — предупредила она, настолько вовремя, что можно было подумать, что у неё глаза на затылке. Ну или что такие, как он, приходят сюда каждый день. — Сними с неё одежду, если не сложно.
— А...
— Всю, нечего грузить док лишней септикой.
В раздевании неподвижного и безвольного тела не было ничего эротичного. А ещё это было крайне неудобно, но на помощь пришла Виса. уже уложившая Скуталу в третью капсулу, и в четыре руки они справились достаточно быстро.
Врач не оборачивалась, и стояла всё так же неподвижно, но как только они закончили, крышка капсулы начала опускаться, и меховой рулон зашевелился, начиная окутывать тело девушки. В капсуле со Скуталу уже был виден только серебристый пушистый холмик.