Он, похоже совершенно не был удивлён, когда Дэш, после недолгого раздумья, всё же последовала за ним.
8
* * *
На жилой палубе оказалось довольно людно — Грай, со своей девушкой, возле двери в медотсек слушали Мару, через дверь в кают-компанию было видно Ника, что-то рассказывавшего старшим, двери ещё нескольких кают были распахнуты и доносились голоса... Впрочем, когда Шад вышел из лифта, и хлопнул в ладони, привлекая внимание, всё сразу затихло.
— Та-ак, мальчики и девочки... — он чуть повысил голос — ...будьте добры, всем кроме группы Ника в ближайшие полчаса сидеть по каютам, или по палубам кроме второй. Знакомиться с гостьей придёте, когда разрешит Ник. Пошли. — его пальцы почти неощутимо толкнули короткую гриву, и пегаска не подумав возмущаться, послушно зашла вслед за ним в каюту.
— Устраивайся. — Шад привычно махнул в сторону койки Ника. — Мара, будь любезна, давай трансляцию из лазарета.
На стене вспыхнул экран с уже хорошо знакомым видом. Лазарет, Мара в белом комбинезоне и Грай с Ладой, стоящие у последней занятой автодок-капсулы. Крышка дрогнула и начала подниматься, а мех — сворачиваться рулонами в изголовье и в ногах, открывая взгляду типичную фурри. Лицо — забавная смесь человеческих и кошачьих черт, большие, пока ещё закрытые глаза, острые ушки, длинный пушистый хвост, короткая гладкая шёрстка на стройном теле. Двухцветная — белая на шее, руках и груди, и чёрная на всём остальном. Вытянувшаяся обнажённая фурри казалась одетой в очень тесное чёрное платье, с декольте до пояса и чёрными перчатками от локтей.
И ещё был довольно частый, причудливый узор, расчертивший эту шёрстку-платье так, словно кто-то прошёлся по ней очень узкой бритвой.
— Мара, ты просто великолепна. — проговорил Шад. — Отлично поработала.
— Спасибо. — откликнулась та из динамика.
Рэйнбоу, наконец, поняла что это за узор, и тихо выругалась.
— Угу. — кивнул Шад. — То, что притащили наши щенята, было больше похоже на освежёванную тушу. Не то, чтобы такое было в новинку, но так быстро собрать из этого что-то вполне симпатичное — надо иметь талант.
— Захвалишь... папочка. — голос Мары был спокоен и ироничен, несмотря на то, что на экране она только что поймала открывшую глаза, и тут же попытавшуюся выпрыгнуть из капсулы фурьку за плечи, удерживала чёрно-белый, отчаянно вырывавшийся клубок вздыбившегося меха на месте, и, судя по шевелившимся губам — что-то ей говорила.
Дэш помотала головой, напоминая себе, с кем они говорят. Было очень трудно привыкнуть к мысли, что эта очаровательная женщина... что-то вроде одежды для искусственного разума.
Хвостатую девушку на экране тем временем держали уже в четыре руки — белобрысый Грай пришёл на помощь Маре, и это принесло успех — услышав его, фурри замерла на секунду, вскинула голову, вглядываясь в его лицо, а потом вцепилась в него словно в спасательный круг, уткнулась лицом ему в грудь и застыла, чуть подёргивая нервно хвостом. Лада рассмеялась, сказала что-то смутившемуся Граю, и ласково погладила фурри по голове, потом почесала её за ухом словно большую кошку. Фурри чуть-чуть повернула голову, взглянула на девушку, и снова уткнулась в Грая. Хвост, впрочем, дёргаться перестал.
Потом... "потом" Дэш было уже знакомо. Мара, наклеившая датчики на груди, и у основания черепа, знакомый синий универсальный комбинезон с кучей застёжек, короткий путь до кают-компании, где уже устроились оставшиеся трое из группы Ника, и сам Ник, занявший кресло у экрана. И всё это время фурри не выпускала руки Грая, словно боялась, что всё вокруг тут же исчезнет, если она его отпустит.
— Мара, будь добра, дай трансляцию звука. — попросил Шад.
— ...так что много говорить тебе пока не стоит, и лучше говорить шёпотом. В основном рассказывать будем мы. — раздался в каюте голос Ника. Тон был тоже ужасно знакомым — спокойным, уверенным, обещающим защиту и покой. — Коротко — как тебя зовут, как ты там оказалась и кто будет тебя искать?
— Ни... Нира. Не будут. — ответил тихий голосок, с характерными для синтетов-кошек мурлыкающими интонациями. Она запнулась, прислушиваясь к себе, а потом принялась сбивчиво рассказывать. Судя по рассказу, то и дело перемежавшемуся всхлипами, было ей всего пара лет от роду, вернее от получения заказа первым владельцем. Вскоре она ему наскучила и была перепродана, потом ещё раз и ещё, пока не оказалась в роли официантки в какой-то забегаловке. Потом её перепродали в последний раз, в машине ей чем-то брызнули в лицо и пришла она в себя уже на сцене. Затем началось представление, а после она услышала необычный для представления шум, крики, выстрелы и у распластанной на потеху публике фурри появилась надежда...
— ...надеялась, меня добьют. — всхлипнула она и снова прильнула к плечу Грая.
— Тихо, малышка, тихо. — Лада обнимала Ниру, словно младшую сестру. — Всё хорошо, никто тут тебя не тронет. Кстати, ты знаешь, где ты сейчас?...
— Suki. — вздохнул в общей трансляции женский голос.
— Мадмуазель Виса, подобная лексика не к лицу юным дамам. — укоризненно и чопорно сказал Шад. — С вас причитается вира — минут через пятнадцать марш в столовую, и притащи в кают-компанию поднос. Там приготовлено.
В кают-компании, между тем, уже включился экран на стене и Нира огромными, распахнутыми во всю ширь глазами, смотрела на плывущую внизу планету.
Дэш негромко рассмеялась.
— У меня была такая же глупая морда?
— Почему глупая? Очаровательно изумлённая.
— А у вас, я смотрю всё рассчитано заранее? Когда погладить, когда удивить... когда предложить?
Со стороны Шада донёсся невесёлый смешок.
— Было бы что рассчитывать... Это счастье у каждого своё, а истории найдёнышей разнообразием не блещут. Синтетов мы забираем обычно выброшенных или бежавших, частенько — подбираем как тебя и её, в виде полутрупов. Тут сложно придумать что-то оригинальное — подобрать-подлечить-приласкать-показать где они оказались и предложить убежище, это самое первое, что придёт в голову нормального человека. Предложить разделить стол.. — он взглянул на экран, где Виса как раз вносила в кают-компанию поднос. — ...потому что это древнейшая традиция гостеприимства, она считай что в генах сидит. Что у нас, что у вас.
— ...и глупые наивные игрушки тают на глазах и готовы на всё. — скривилась Дэш. — От благодарности.
— Где-то так. — Шад пожал плечами. — Вам, сотворённым, вложили хорошие реакции, правильные. Куда лучшие, чем у самих сотворивших. Вы очень хорошо умеете быть благодарными. И да, порой готовыми на всё. Только даже если и готовы на всё, то не значит что этим следует пользоваться. Потому что пройдёт время, будете вы уже не наивные, не глупые...
— Игрушки. — зло процедила Дэш.
— И не игрушки. — невозмутимо закончил тот. — А это вот — с самого начала, без оговорок. Вас, конечно, будут пытаться погладить и приласкать, но это здесь всего лишь нормальная реакция, без какого-либо унизительного, оскорбительного или сексуального подтекста. Ты очень меня обяжешь, если в подобной ситуации не полезешь сразу в драку. У нас — достаточно просто сказать.
— А если не послушают? — фыркнула она
— Вот тогда можно и поучить. Аккуратно, и в меру. Тебе же тут и жить. Но сначала — сказать. Привыкай.
— Уговорил. — проворчала Дэш.
— Надеюсь... Та-ак, народ, если не против — собирайтесь в кают-компании. Покажетесь хвостатой. Ты, кстати, тоже можешь показаться.
— А ты?
— А я чуть позже представлюсь, приватно. Сейчас там Ник вовсю обаяет, в два рыла мы девчонке вообще крышу сорвём. И так вот... — он глянул на экран, улыбнувшись — сейчас будут впечатлять бедную кошку.
Он был прав. Как всегда. Все, кто пришёл в кают-компанию, вели себя похоже. Заходили, представлялись фурьке, опасливо жавшейся к её новообретённым знакомым, и аккуратно, медленно, чтобы не напугать, протягивали руку. Первым пришедшим та отвечала робким прикосновением самыми кончиками пальцев, со следующими она здоровалась уже чуть уверенней, а вот на пришедших позже чистого мальчика и его компанию, она вновь взглянула с опаской, несмотря на то, что они тоже были землянами. А может быть, именно поэтому.
И тогда всех удивила Скуталу. Жеребёнка, не по-детски внимательно смотревшая на фурри, решительно стянула футболку, подошла, ткнулась мордочкой в колени, и уверенно попросила:
— А можно на ручки?
— А... что?... — фурри растерялась от неожиданной просьбы.
— На ручки. — понька широко распахнула глаза и состроила умоляющую физиономию. — Спина иногда ужасно чешется. — она дёрнула головой назад. Тётушка Нира, ну пожа-алуйста...
Ошарашенная фурри послушно подхватила жеребёнку и устроила её на коленях. Потянулась погладить, и на секунду задержала руку, глядя на такие знакомые Дэш шрамы. Потом, очень осторожно, провела пальцами по спине раз, другой, пегасёнка чуть выгнулась, словно кошка... Удивительно, но эта забота о ком-то другом успокоила Ниру даже больше, чем забота Грая и Лады о ней самой, и с оставшимися она здоровалась уже куда уверенней.
Дэш тихо скрипнула зубами и покосилась на инструктора. Но если тот и подумал что-то — то на его лице это не отразилось. Вместо этого выражение было... Она дёрнула взглядом к экрану и обратно. Да, выражение было точно таким же, как у его напарника — благожелательный внимательный и оценивающий взгляд. Инструкторы были разными по внешности, но сейчас можно было подумать что они родственники — настолько это было похоже...
— Мара. — негромко проговорил Шад. — Отметь для адаптов, пусть рыжую возьмут на заметку.
Мара на экране обозначила кивок.
Вечер откровений продолжался — откровений для фурри, разумеется. Для остальных это, конечно, уже не было шокирующими новостями, но Ник-Николай тоже неплохо умел держать внимание, а эмоции Ниры были яркими и заразительными. Наверное, будь она там, с ней бы тоже поделились этим почти семейным уютом... если бы она не была Рэйнбоу Дэш. Вендар.