— А во-вторых, разве это не круто, когда потрясную тебя гладит целый корабль? — подхватила Мара. — Шад, мне не в обиду.
— Тебе нет, кому-то — может быть. Не стоит заводить дурных привычек.
— Нет! Я не про это. Я, ну... — ей отчаянно не хватало слов.
— "Почему тебе, искину, это нравится?" — пришла на помощь Мара.
— Ага.
— Научилась. От воспитателей. Пока маленькая была и в переноске каталась. Вот кстати... ага, Кати сейчас именно этим и занимается. Поймала зелёненькую и показывает мелкому, что мир это не просто поток данных с сенсоров. Что гладить — это приятно, что шёрстка мягкая, что довольная мордашка у выглаженной поньки — это здорово... Так вот и учимся.
Негромкий голос Мары и её нежные прикосновения умиротворяли, расслабляли, и хоть она и не задремала, как в прошлый раз, но окружающее воспринималось как-то отстранённо. И даже когда в дверь влетела рыже-фиолетовая мелочь, Дэш только повела ухом в её сторону.
— Дядя Шад. — прямо с порога состроила умильную физиономию Скуталу, и уверенно протопав на облюбованный диванчик, попросила. — А расскажи какую-нибудь историю. Чтобы с приключениями и загадками. Пожа-алуйста.
— "Дядя Шад", надо же. Мара, сознавайся — твоя школа? — Шад слегка сдвинулся вместе с креслом, так, чтобы он мог взглянуть на пожимающую плечами аватару... а пегаскам стало отлично видно друг друга. Инструктор усмехнулся. — Ладно, тем более вот как раз вам, Гайка обещал... История о том, для чего у нас арифмометры в корабельных запасах. Итак... лет десять назад ушла экспедиция к системе с одним только номером вместо названия. Стандартная программа исследования, стандартный состав — корабль с искином по имени Тунгус, резервный номерной корабль без искина, под груз — в системе планировали ставить промежуточную базу, био-экипаж четырнадцать хомо и синтет-стажёр. Ваша сестра, кстати.
— Как сестра? — удивлённо посмотрела Гайка.
— А, это уже наши традиции. Одно дело официальные или медицинские документы, другое — бытовое общение. В общении, когда речь идёт про нескольких синтетов из одной серии — звать по модели стало, скажем так, не слишком вежливо и не принято, в таких случаях обычно именуют "брат" или "сестра". К слову, иногда попадающие к нам и вовсе меняют имена, так что имея дело с незнакомцем лучше сразу спрашивать и представляться самому.
— Так вот, возвращаясь к истории. Ушла экспедиция, как водится, надолго, это между Тайгой и Землёй мы можем за три-четыре прыжка и пять часов метаться, маршрут насквозь разведанный и нахоженный. А в неизведанное приходится ползти долго и нудно, прыжок на световой месяц — уже большая удача плюс талант штурмана, после каждого прыжка — замеры гравиметрии и расчёт следующего прыжка с нуля, иначе можно запросто пропасть так, что и не найдут.
— В общем, когда, как это предписано было планом, через три месяца корабль не вернулся с временным визитом на базу — это вызвало беспокойство, но ещё не тревогу. Плюс пара недель — это обыденность для нехоженного маршрута. Но пара недель прошла, а вестей всё не было, и по их следам ушли спасатели. Рейдер успешно упрыгал, почти весь путь до цели прошёл, находя оставленные экспедицией бакены, это всё тоже было довольно обыденно, а вот потом начались мелкие чудеса.
— Маршрут спасы прошли чуть быстрее — данные о прыжках предшественников они получали с бакенов. Но предпоследнего перед системой бакена спасатели так и не нашли. Как не нашли никого и в самой системе. После этого спасатели возвращаются к последнему найденному бакену, и начинают от него шерстить пространство. Где-то три световых месяца лёта. Прыгнуть на пару часов, дать радарный импульс,обшарить пространство пассивным наблюдением, дождаться отражений, ещё прыжок на пару часов и всё заново. Нудно, медленно... Безрезультатно. Через почти три месяца поиска, они вышли к системе, обшарили её повторно, ничего не нашли и ушли на базу, докладывать о нулевом результате. Рейдер швартуется к базе, экипаж в мрачном настроении сходит с корабля, капитан садится писать отчёт о провале поисков.... а через полчаса у базы запрашивают стыковку те самые разведчики. Народ в радостном обалдении встречает потеряшек, а те на спасателей смотрят, как на говно, и разве что в драку не лезут. Кэп базы впрочем быстро призвал к порядку, разогнал потеряшек и спасов отдыхать, а капитаны сели разбираться. Взяли бортжурналы, сняли показания с хронометров, тех самых, которые в шкафчике, потому что другого точного времени у потеряшек не было, и понеслась.
— А через час все дружно зачесали в затылках.
— Потому что эта история со стороны потеряшек выглядела так — два месяца пути, благополучно оставляя бакены по всему маршруту, они вышли из последнего прыжка в системе, и тут же потеряли электронику. Всё сложнее лампочек, что было активным, сказало "ай!" и отключилось. Как оказалось — по большей части навсегда. Ситуация, откровенно говоря, страшная, но экипажи натаскивают на подобное, а рейдер разведки — это очень и очень выносливый корабль, даже если он превратился в мёртвую коробку. Они справились. Неделя непрерывного аврала, не вылезая из скафов, сон урывками, потрошение складов и переборка вручную считай, что всей начинки корабля — одного, потому что до резервного добраться возможности не было. К концу недели, когда наконец завели главный реактор, на вашу сестру экипаж был готов молиться как на богиню, а Деда, в смысле главмеханика, у которого она стажерила, назначить главным её жрецом. Малышка умудрялась влезать туда, где для хомо надо было бы вскрывать обшивку и разбирать всё на метр вглубь и творила такие времянки из гвоздей и палок, что разработчики потом рыдали в голос и сманивали к себе.
— В общем, ещё через три недели этот кораблик на педальном приводе стал уже более-менее живым, и начал неторопливо ковылять к ближайшему мелкому булыжнику с водой в спектре. По дороге удачно поймали дублёра, начали приводить в чувство и его, через три без малого месяца доковыляли, начали обустраиваться и ждать спасателей, которые как раз по условленным срокам должны были вскоре появиться.
— А вот спасателей всё не было. Ни через неделю, ни через две, ни через три. Тогда потеряшки поняли, что на базе случилось что-то серьёзное, и решили выбираться сами. За то время, что они ковыляли — они, как и положено по инструкции, уже смонтировали запасной гипердрайв, проверили, убедились что он живой и собрали гравиметры из останков, запчастей со склада и синей изоленты. Так что оставалось лишь достать со склада арифмометры, взять лоции и сесть замерять, крутить ручки арифмометров, считать и пересчитывать курс. Прыгнули-нашли бакен-замерили-пересчитали-прыгнули. Так вот, понемногу, почти за три месяца и допрыгали до базы, где с удивлением увидели на своём месте и базу и корабль спасов.
— Что они при этом почувствовали — вы, пока что, представить не сможете. Для гостей поясняю: это тоже наша традиция. Ты можешь на свой страх и риск влезть куда угодно, но если тебя страхуют спасатели, то без помощи ты останешься только в одном случае — если они погибли. Тебя вытащат обязательно... правда потом, за дурость, могут и побить, и может быть, даже ногами, и допуски закроют и счёт урежут. Но сначала — вытащат, это без вариантов. А разведчиков страхуют всегда, так что ситуация получилась крайне неприятная...
— Подождите. — Гайка сосредоточенно тёрла лоб. — Не сходится. Два месяца, плюс три, плюс три недели... Они же должны были встретиться. И кораблей же было два, а второй они ведь оставили там?
— Браво! — Шад изобразил поклон. — Совершенно верно посчитала, хвалю. Более того, когда они посчитали и привязались по времени — то вышло, что встречать потеряшек они должны были трижды — в системе, у одного из бакенов, и опять в системе — да, тот самый второй корабль, который они оставили в системе и который исправно слал сигнал бедствия. Но на записях с корабля спасателей их так и не нашли. Ни сигналов, ни кораблей... каждая секунда записей с рейдера спасов была отсмотрена со всем тщанием, и показала, что в системе не было никого и ничего.
— Затем туда отправили зонд. Тупенький автомат, вроде тех курьеров, что держат связь между Тайгой и нашими в солнечной системе, мозгов которого хватает только на дойти, снять картинку и вернуться. Он благополучно дошёл, вернулся и показал, что второй корабль крутится там, где его оставили, и исправно подаёт сигналы. Вот такие приключения с загадками — то ли спасатели, то ли разведчики побывали, скажем так, где-то, а после оба корабля вернулись обратно... Вопрос в том, где именно они были. И что, или кто это сделал.
— И что это было? — тихо проговорил Виктор.
— Это было неведомое. — очень серьёзно сказал Шад. — Космос велик, полон загадок и время от времени подкидывает нам такие тайны. А мы пытаемся понять, с чем столкнулись. Зализываем раны, хороним погибших, если получится и идём дальше. В этом случае — систему пометили как нежелательную к посещению, время от времени туда гоняют зонд, но ничего необычного он с тех пор не показал. Что бы там ни было, оно, похоже, ушло. Забрав только одну жизнь.
— Искина? — Дэш догадалась первой.
— Да. Тунгус погиб, когда умерла электроника. Матрица осталась цела и даже показывала какую-то активность, но его там, похоже, уже нет. Сам корабль облазили сверху донизу, а когда закончили — направили к звезде. Среди звёзд живущий, пусть уйдёт к звёздам... После того, как его так перелатали на лету, проще было построить новый, да и никто из искинов не согласился бы его забрать.
Дэш почувствовала, как остановилась и чуть потяжелела поглаживавшая её рука аватары. Мара негромко прокомментировала:
— Корабль, чей искин погиб... это как мёртвое тело у хомо. Занять его... если будет очень нужно — я смогу. Наверное. Но без крайней нужды, по доброй воле... Нет.
9
— Неведомого в пространстве много. — после недолгого молчания продолжил Шад. — Вот та же наша Русь, Тайга и остальные восемь планет Терранского Пояса — это всё тоже неведомое, в общем-то. Неведомое в квадрате. Десять планет, в системах, идущих в пространстве эдакой полосой, от Тайги, — он показал в потолок. — До Мавки. — ткнул себе под ноги. — Две из них, Сирин и Алконост, вообще в одной системе. И на всех — биосфера земного типа, с земными же видами, в том числе с теми, что на Земле вымерли тысячи лет назад. Пони там запросто смогут есть местную флору, я смогу есть местную фауну, а местная фауна — такие же волки, что были на Земле, например, сможет, если ей повезёт, съесть меня или пони, и никто при этом не получит аллергического шока, и даже расстройства желудка не схватит. Наверное.