рочал конструкцию, счёл результат подходящим, и показал Дэш на чуть утопленные клавиши.
— Это — расстегнуть. — Я ткнул, показал как раскрывается браслет и застегнул обратно. — Это предохранитель. От тычка в клавишу, на стене загорелась алая точка целеуказателя. Я потянул ногу вбок и вверх. — Управление от мышц, если сейчас двинешь копытом внутрь и повернёшь вправо до упора — выстрелит. Пробуй.
Она попробовала. Копытце сделало нарочито неестественное движение, раздался резкий, как удар бича, хлопок, и в небо метнулась размытая движением яркая точка трассера, вспыхнувшая через секунду в небе огненным одуванчиком.
Дэш с непривычки дёрнулась. Я к этому был готов, и удержал ногу нацеленной вверх. Нечего стены царапать.
— Спокойно. Это, в общем, всего лишь пугач от зверья, хотя вышибить им мозги тоже можно, и вполне качественно. Теперь поставь на предохранитель.
Пегаска аккуратно поставила ногу на землю, и метка погасла после тычка копытцем.
— Привыкай, оружие, хотя бы такие вот пугачи, тут таскают все, с самого юного возраста. Для вас исключения делать никто не собирается, так что на станциях теперь обязательно есть и такая вот модель. Зарядов в нём полсотни, как потренируешься — возьмёшь ещё в арсенале. Дома и по станции можешь снимать — но на вылет брать строго обязательно, и за пределы станции, если вообще собираешься стать на грунт — без него ни шагу. Да если не собираешься — лучше взять, мало ли. Ну а теперь — добро пожаловать домой. — Я толкнул дверь и чуть отступил в сторону.
Вот за это мне и нравится мне такая работа. Выходы на Землю, будь она неладна, нагнетание страха, отрывание голов, и беготня с непонятно как ещё живыми найдёнами на руках, кровь и грязь — это, чёрт возьми, стоит того восторга, которым потом хлещет от них. Даже неловко как-то — оттого, что восторг этот порой вызывают самые обыденные вещи.
Дэш усиленно старалась сохранить невозмутимую физиономию, но нетерпеливо стригущие воздух ушки и обычному хомо сказали бы всё о настроении. Она остановилась у самого порога.
— Это же просто служебное жильё. — нарочито спокойно проговорила она.
— Это дом. — покачал я головой. — Где бы ты ни был, везде надо жить так, чтобы это был твой дом. Пригласишь?
— А? — перешагнувшая порог пегаска застыла, оглядываясь на меня, стоящего снаружи.
— Ни я, ни кто другой не имеет права вторгаться в твой дом без твоего разрешения. Ну или без веских на то оснований, но сейчас не тот случай. Если хочешь осваиваться сама — инструкция лежит во внутренней контрольной нише. — я показал со своей стороны где. — И я пошёл обустраиваться у себя. Надо будет — заходи в любое время, разрешаю.
Пегаска медлила с ответом. Найдёны часто бывают щепетильней нас самих в таких аспектах. Неудивительно — если знать, что у этой девочки своего дома не было. Была комната, где хозяин держал игрушку, была съёмная каморка, а самое близкое к своему дому было недолго, и закончилось болезненно...
Решимость, холодок в груди, словно от прыжка в пропасть... да, это всё её...
— Приглашаю... — она посмотрела в глаза. — ...в любое время.
Умница.
— Благодарю. — я церемонно кивнул. — Обычаев гостеприимства не нарушу. Ну, пошли с домом знакомиться.
* * *
— Тут прихожая. Контрольная панель на стене, показывает обстановку в комнатах. Зелёный дежурный огонёк и зелёное на плане — всё нормально, если загорится жёлтое — что-то пошло не так, что именно — будет написано, красное — дом орёт сиреной, проговаривает статус и зовёт спасателей. То есть нас же. Для понимания — если в комнате пожар, то это тянет только на жёлтый, стены с дверями не горят. Вообще, на моей памяти, красной тревоги было — по пальцам сосчитать. Одной руки.
— ...тут у нас общий коридор, прямо — дверь в большой зал, налево — одна комната через стену с залом, две напротив. Советую занимать ту комнату что слева, у зала, там вид наружу.
— ...в каждой комнате свой стационар-терминал сети, если своим обзаводиться лень, свой санузел, стирка — по общему коридору направо, до конца. Окна на случай урагана закрываются ставнями, жать тут.
— ...зал, то же самое что и кают-компания на корабле — место, где можно собраться всей толпой.
— ...сауна. Тут — стирка и сушка, тот лючок в полу — переработка. И смотри не перепутай.
— ...кухня, она же столовая. Тут же, кстати второй выход наружу, дверь при надобности снимается вовсе...
Вот под такие разговоры и прошло знакомство с домом. Пегаска крутила головой, неверяще осматривала комнаты, даже немного пролетелась по большому залу, размер позволял. Голый расчёт и прицел на чрезвычайные ситуации — на станции можно разместить человек триста. Если что.
Знакомство с жильём закончилось на кухне. Всё было на месте и исправно работало, но...
— Та-ак. — я побарабанил по дверце и захлопнул холодильник. Пустой, разумеется. — Я не рассчитывал на компанию, так что у меня дома только рационы. На меня. А тебе после разминки надо бы чего-то зажевать. — Громкое бурчание прозвучало удивительно вовремя. — Надеюсь, Мила не поменяла привычек за полгода...
Пегаска негромко хихикнула.
— Что за привычки?
— Готовить на неделю вперёд. Идём в общую столовую, будем хозяев грабить. В принципе, раз в месяц мы катаемся за запасами, сможешь заказать и столоваться у себя, но так не принято, в общей — веселее. Да и Мила, насколько знаком, отлично стряпает...
* * *
Напарники явились, как и обещали, ближе к вечеру. Поводок дёрнулся, извещая о приближении нашего катера, я покосился на счастливо дрыхнущую на диванчике пегаску, и вышел под красноватый свет заходящего солнца. Почти совершенно земной пейзаж — за исключением Толстяка, сверкающего возле солнца так, что его видно даже днём. Здешний вариант Юпитера, планета-гигант почти возле самого светила. Огромный клубок раскалённого солнцем газа, волочащий за собой короткий бледный шлейф кипящий котёл. Тоже, кстати, одна из загадок — ни одна из моделей образования планетных систем не объясняет, как он мог появиться, и как дожил до нынешнего времени. Но покопаться в этой загадке пока руки коротки, да и не до того, честно говоря. Хотя желающих в дальнюю разведку хватает, такой вот забавный выверт психологии.
Катер шёл со стороны солнца, и появился практически внезапно. Тёмная на фоне заката точка, под свист движков вынырнула из-за леса, быстро выросла в угловатую тушу, зависла над площадкой и мягко опустилась на бетон, приседая на опорах. Ворота ангара уползли вверх, наружу выползли четыре плоских ангарных киба, шустро подползли к катеру, наделись на стойки, приподняв машину и застыли в ожидании.
Ещё через несколько минут люк катера, наконец, открылся и появились сами хозяева станции. Первой, разумеется, вылетела Мила — высокая, стройная... плотный, серый в оранжевых полосах, комбинезон спаса скрывает фигуру, но ещё года четыре назад про неё можно было сказать "голенастая, как жеребёнок". И такая же энергичная — как только выскочила, так с криком "Привет, Шад!" подбежала и повисла на шее. От комбеза и волос слегка попахивало дымом.
Следующим появился Дим, как её противоположность, непрошибаемый флегматик, на голову её ниже, зато того сложения, про которое говорят "проще перепрыгнуть, чем обходить". Дай в руки топор и заставь отрастить бороду — натуральный гном из мифологии получится. И палёным от него тоже попахивало вполне аутентично.
— Чего жгли? — я потянул носом воздух.
— А-а-а. — махнул рукой Дим. — У соседей степь горела. Сухая весна, нанесло сухую грозу... Полыхнуло аж стеной, от горизонта до горизонта. В три дэка весь день ходили, нарезали сеткой, гореть будет, но по очереди...
Я покивал. Знакомое дело. Степной пожар, когда горит пересохшая прошлогодняя трава, тут это не редко, и это страшно. Буйные заросли в человечий рост горят так же буйно, и горе той живности, которой не повезёт убежать. А потому спасы, если нет чего более срочного, при пожаре проходятся катерами и рассекают пожар с прилегающей степью пухлыми полосами хрупкой огнегасящей пены. Нет, это не их обязанность, но никто не отказывается. Как и все наши миры, Тайга богата жизнью, для биосферы это мелочь, но тот, кто хоть раз слышал как вопит зверьё, угодившее в огненную ловушку — тот не откажется. Да и вообще — за домом надо приглядывать.
— Сильно умаялись?
— Терпимо. А ты как сюда, в отпуск или... — он неопределённо повёл рукой в воздухе.
— Или. Чуть раньше, чем рассчитывал, но так сложилось.
— Это хорошо. Поздравляю. Теперь смены можно будет на троих поделить. Да и на вылете одного оставлять...
— Четверых, и двоих.
— В смысле?
— В смысле делить на четверых, и двое на двое в вылеты. — я махнул рукой в сторону базы. — Я нам тут стажёрку привёз на ближайшие полгода минимум. Девочка, в общем, хорошая и умная, но сразу скажу что слегка проблемная, и обходиться надо аккуратно.
— Ого. — Дим поднял бровь. — Откуда сманил?
— Привёз. Оттуда. Так получилось.
— И где?... — Мила едва ли не танцевала от нетерпения. Ещё бы, общение по сети и вылеты это одно, а свежее лицо и новые уши на одной с тобой станции — это уже совсем другое.
— Набегалась, накормлена и спит с непривычки. В столовой. Идём знакомиться?
— Стажёрка, говоришь. — Дим хмыкнул, похлопал ближайшего киба по корпусу и катер неторопливо потащился в ангар. — Ну, показывай твою стажёрку.
Вот в этом весь он — сама флегматичность. Стажёрку привезли? Прекрасно, будем к делу пристраивать. А то, что с Земли, так то мелочи. Даже интересно, как они отреагируют...
Отреагировали, надо сказать, прекрасно. Секундная растерянность при виде свернувшейся на диване лазурной пегаски, потом удивление, интерес... тревога и что-то ещё сходное — это они, как полагается спасам, профессионально-внимательно разглядели что по-детски приоткрывшая рот, мирно спящая лошадка так испятнана шрамами, что даже одежда и шёрстка не могут это скрыть. Дим остался на месте, а вот Мила — та ожидаемо расплылась в улыбке, и потянула руку.