— Не "ой", а для себя же стараемся в конце-то концов.
* * *
Первая половина марта.
Тут это не совсем то же, что на Земле, в полузабытой уже средней полосе тех времён. Год здесь длится несколько дольше, тридцать второе февраля, у нас, на Тайге, это совсем не шутка, и синхронизация календарей та ещё головная боль. Некоторые склонны выводить из этого возможные пределы тех, кто создавал Терранский Пояс — что терраформировать и засевать планеты они могли, а вот двигать еще нет. И очертания континентов они тоже не трогали, на земные они мало похожи. Теория, конечно, шаткая, как и всё, что связано с Древними.
Как бы то ни было — здесь зима приходит после долгой, тёплой осени, лишь к середине декабря, обильно, но недолго валит снегом в конце января, бьёт тридцатиградусными морозами в середине февраля, и сгорает в буйной яркой весне в начале апреля.
А сейчас — сейчас то время, когда зима ещё не собралась уйти, но весна ещё не решилась придти. Снег в лесу лежит, как лежал, но на открытом пространстве уже начинает становиться ноздреватым и оседать. Морозец всё ещё чувствуется, но солнечным днём, в тихом месте и на правильной стороне, уже вполне комфортно. В радиусе же пятидесятиметрового радиуса климат-купола, где поле не даёт ветру с лёгкостью выдувать тепло, и вовсе настал маленький разгар весны. Снег стаял полностью, земля подсохла, и кое-где уже пробивается зелень.
У ангара, на посадочной площадке, бетон нагревается так, что в кресле-лежаке вполне можно если не загорать, то уютно валяться под пледом. А особенно уютно, когда под этим же пледом на тебе устроилась тёплая пегаска. Устроилась и дремлет, щекоча дыханием шею, а гривой — щёку. Для неё рядом стоит свой лежак с пледом, но так ей больше нравится. Мне тоже.
Идиллия. И, как все идиллии, скоро она неизбежно закончится.
Зимой и до настоящей весны жизнь на спасательных станциях изрядно замирает. Юных любителей приключений обычно не тянет искать приключений на морозе, да и остальных поводов для работы становится меньше.
Так что я с чистой совестью предаюсь лени за двоих, пегаска за двоих же впахивает. Тренировки с утра, перерыв, во второй половине дня — учёба. Учебники, записи, капсула симулятора... Надо будет не забыть, когда возвращать буду, что вдвоём этот саркофаг затаскивать умаялись, пригласить ещё кого-нибудь. А возвращать придётся уже через пару месяцев. Потому что в "юрчатнике", учебном центре на Руси, с каждым отправленным ей тестом всё азартнее бьют копытом в пол и ждут начала нового сезона, чтобы взять в работу такой перспективный кадр. Точнее, кадры — поиск кандидатов в группу желторотых самородков идёт постоянно и группа набирается всегда, но это уже не суть важно.
Так что ещё полтора месяца, и пегаска улетит во взрослую жизнь, учиться. Потом — стажерить на разведчике, потом на разведчике же, но уже самостоятельно — штурманствовать. Ну а дальше — смотря, что она выберет.
Я так далеко не заглядываю. Пока что. Посижу ещё год-другой на станции — в одиночку, скорее всего, потому что Дима с Милой мы месяца три уже как выгнали ближе к цивилизации и к полноценным врачам. Спасателям надо быть резкими и быстрыми на подъём, а не блевать по утрам, сияя от счастья.
Может быть, дождусь смену, передам станцию, и подамся куда-нибудь подальше, в сторону Мавки... Посмотрим.
А пока что так здорово просто лежать, чувствовать шеей чужое дыхание, чувствовать тепло и биение сердца...
...и приближающуюся терпкую, хищную ауру какой-то крупной зверюги.
Дэш не вскочила на ноги, и даже не вздрогнула, но моё беспокойство почуяла, и приоткрыла глаза, заглядывая мне в лицо. Взгляд был ясный, будто и не спала вовсе.
Странно. Зверьё нас, особенно в такой глуши, особенно не боится, но и на рожон не лезет, уважительно расходясь сторонами. Умное оно тут, гораздо умнее, чем было на Земле, то ли тоже Древние поработали, то ли это наши далекие предки самых умных и любопытных первыми и повыбили, поди разбери. С чего бы это хищнику переться дуром на станцию...
А, ну вот теперь понятно.
Рослый мужик неопределенно-средних лет, с такой же средней, неприметной и незапоминающейся физиономией, вырулил из-за угла ангара, потоптался на краю посадочной площадки, стряхивая набившийся в подошвы берцов снег, поочерёдно отряхнул подбелённые снегом штанины, и уверенно прошествовал к нам. Прищуренные на солнце, белесоватые, словно выцветшие глаза, видавшая виды кожаная куртка, слегка стоптанные внутрь подошвы берцов — совершенно обычный тип, встретишь на улице — мазнёшь мимо взглядом и пойдёшь дальше, забыв через пять минут. Вот только появился он в нашем медвежьем углу невесть откуда, посреди почти зимнего леса, при том что флайки-то рядом не пролетало, услышали бы.
— Здраве буде, хозяева. — кивнул он. — Дозволите в ваш лазарет зайти? Котика вот болящего подобрал, лапку бы полечить.
Котик смирно сидел у него на руках. Левую заднюю он... хотя нет, она, держала на отлёте — та была кем-то здорово подрана, шерсть торчала тёмными, слипшимися от крови клочьями, и видно было, что в паре мест под шерстью хорошо так, до запекшегося темным мяса и свисающих лоскутов, разорвана кожа. Передними лапами она устроилась у него на плече. Ещё и голову трогательно там же примостила. Милая такая кошечка... килограммов на тридцать, с кисточками на ушах, куцым хвостом, и лапками с мой кулак.
— Конечно можно. — кивнул я, опуская ладонь на шею Дэш, и чувствуя как поднимается дыбом её шёрстка от близости хищника. — Стазис-камера рядом с холодильником, в общей столовой, там пару кило мяса возьми.
— Благодарствую. — гость слегка церемонно поклонился, и всё так же с рысью на руках направился к кают-компании. Рысь оглядела меня с пегаской яркими жёлтыми глазами, когда он повернулся спиной, отвернулась и потёрлась о шею.
— Это вот что сейчас было? — Рубиновые глазища пегаски были распахнуты на поллица. — Это кто, и откуда этот тип тут взялся?
— Старые знакомые. — я хмыкнул. — Если не торопишься — оставайся, будет интересно. Наверное. Котика не бойся, не тронет.
— Интересно, значит. Интересные у тебя старые знакомые. С котиками...
— Ну рыська-то явно наша, местная. Слегка отощала к весне, и явно поцапалась с кем-то. Вот, похоже, и крутилась возле станции — тут можно оклематься более-менее спокойно. А эта наглая рожа всегда обожала кошек, так что подобрал по дороге. Теперь подлечит и накормит. За наш счёт, что характерно.
— И кто...
— А это уже сама догадывайся, всё сама.
— Иногда ты бываешь таким вредным. — пегаска демонстративно прищурилась. — Так и хочется врезать...
— Иногда? — я так же демонстративно поднял бровь. — Мне по должности положено быть вредным постоянно, чего-то я недорабатываю. Старею, что ли...
* * *
Гости вернулись почти через час.
Мужик неторопливо топал со здоровенной миской в руках, рысь трусила рядом, и, как полагается всем котам, старательно лезла ему под ноги. Один раз у неё даже получилось, но споткнувшись, тот поджал ногу, переступил, и начавшееся было падение вперёд превратилось просто в длинный шаг. Сразу виден богатый опыт старого кошатника, мастерство не пропьёшь.
Они остановились рядом с нашим лежаком, и человек поставил миску, доверху наполненную мясом, на бетон. Рысь немедленно вгрызлась в угощение с энтузиазмом роторного экскаватора. Первые пару кусков она смела вообще не жуя, следующий был размётан в клочья за мгновение... Как бы плохо ей не было, с голодухи, да после капсулы. Впрочем, он, наверное, знает что делает. Как всегда.
— Здесь красивая местность. — гость подтянул поближе свободный лежак и уселся на край. Чуть пригнулся, потрепал жадно рвущую мясо рысь по загривку — та даже и не подумала огрызнуться. — И кошки. И пони. — он кивнул настороженно смотревшей на него Дэш. — Неплохо устроился, одобряю. А где-то даже завидую. Что собираешься делать дальше?
Я потянулся, показывая полное довольство жизнью и нежелание что-то в ней менять.
— Не загадывал. Провожу девочку учиться, потом посмотрим. А шо, ви таки хотите мне что-то сказать? И таки шо я с этого буду иметь?
— Юмористы... Кого ни спроси, все норовят поостроумничать. — проворчал пришелец.
— А сам виноват. Ближе к телу, пжс-ст.
— Просьба есть.
— Просьба?
— Просьба. Я прошу тебя вернуться в Проект, Вячеслав.
— С чего бы вдруг? Проект уже работает сам, я потому и свалил, что мне делать там, в общем, уже нечего.
— Есть мнение, что года через четыре-пять всё будет уже не так радужно. Что понадобится весь твой опыт. И все, кого можно поднять.
— Мнение, говоришь... И что ещё говорит это мнение?
— Что проекту надо будет больше народа. Существенно больше. И крайне желательно — из старой гвардии. Молодняк, конечно, люди замечательные, но... — он поболтал в воздухе пальцами.
— Но на Земле вам будет нужен кто-то циничный, с опытом, и толстой шкурой, верно... Тиран? — Дэш всё так же валялась на мне, но теперь она чуть приподнялась и развернулась в сторону пришельца. Рубиновые глаза были прищурены и смотрели даже с некоторым вызовом.
— Умница, девочка. — хором откликнулись мы.
— Где-то фото видела? — поинтересовался шеф. — Я ж вроде этой нынешней мордой особо не светился...
Дэш помотала головой.
— Чтобы дикая рысь на руки пошла — ей мозги качественно придавить надо. И в нашу глухомань без флайки явиться — портал нужен, так? И Рукам приказы раздавать...
— Просьбу.
— Просьба отличается от приказа тем, что выполняется вдвое старательней приказа! — выдала чеканную формулировку Дэш.
Я, как мог, пожал плечами в ответ на вопрошающий взгляд. Не виноватый я, сама где-то нашла.
— Умница, завидую. Всё верно. — Тиран ухмыльнулся. — Хотя с рысью ты немного ошиблась. Эту я придавил, согласен. Но в Поясе уже не раз случается так, что эти кошки на контакт сами идут. Ярга помнишь? — я кивнул.- Забегал я давеча к нему домой... Тоже у леса живёт, кстати. Вот забегаю, значит, и вижу трогательную картину котячьих яслей — сидит на веранде Ярг, чего-то там ковыряет на столе, и вполглаза присматривает за выводком рысят. Ползают рыжие, деловито так, на игрушки охотятся, идиллия. Поговорили о делах, спрашиваю — откуда ушастые? Да повадилась тут местная мамаша оставлять — отвечает. Живёт явно где-то неподалёку, к вечеру притащит, оставит и охотиться убегает. Потом вернётся, притащит кого-нибудь недодавленного котятам поиграть, и чего-то задавленного мне, покормит их — и опять в лес всем семейством уходят. Такой вот, говорит, симбиоз, причём я их никак не приваживал. Умные у нас кошки, однако.