Мак колебался. Что касается чувства вины, девушка держалась молодцом. И в том, что она сказала, была доля истины. Немало вполне достойных управлений полиции в течение многих лет пользовались услугами ясновидящих и прорицателей. Расследуя дело, детективы доходят до точки, где все логичное сделано. Графики много раз проанализированы. Улики много раз рассмотрены. И полицейские чувствуют себя разбитыми, след простывает, а потом Безумный Шляпник [10] на другом конце телефонного провода говорит: «У меня было видение», — и оно оказывается наилучшей путеводной нитью за весь год.
Кимберли внезапно подумала, что мысль о сновидениях внушает ей интерес. Она работала над делом всего тридцать шесть часов и не представляла себе, что испытывает Мак после эти жестоких лет. И вот как обстоят дела. Две девушки мертвы.. Две невесть где. Часы тикают…
— Вы знаете, какие места он выбирает, — сказал наконец Мак.
Нора Рей приподняла висевшую сбоку сумку, потом выгнула ногу в туристском ботинке.
— Я подготовлена.
— Это опасно.
Девушка улыбнулась.
— Мне этого можете не говорить.
— Три года назад вам повезло.
— Да. И с тех пор я готовилась. Читала книги по умению выживать, изучала природу, приводила себя в форму. Могу оказаться полезной вам.
— Это не ваша борьба.
— Это моя единственная борьба. Моя сестра так и не вернулась домой, особый агент Маккормак. Я три года провела в мертвом доме, дожидаясь, когда перестану бояться. И знаете что? Само по себе это никогда не случится. Поэтому я приехала сюда.
— Это не вендетта. Мы найдем этого человека, и попробуйте тронуть хотя бы волос на его голове…
— Я взрослая, прилетела с сумкой, которую проверила служба безопасности аэропорта. Что, по-вашему, я собираюсь сделать?
Мак все еще колебался. Он взглянул на Кимберли, та пожала плечами.
— Ты привлекаешь к себе женщин определенного рода.
— Стану пользоваться другим одеколоном, — ответил он.
— А до тех пор?
Мак вздохнул и оглядел аэровокзал.
— Ну и ладно, — произнес он. — Черте ним. Я нелегально занимаюсь этим делом. Кимберли тоже. Что изменит еще один член неутвержденной группы? Такого странного расследования я не вел никогда. Знаете что-нибудь о рисе? — спросил он у Норы Рей.
— Нет.
— А о цветочной пыльце?
— От нее чихают.
Мак покачал головой.
— Берите свою сумку. Нам предстоит дальний путь, времени у нас мало.
Нора Рей держалась рядом с Кимберли, и они старались не отставать от разгневанного Мака.
— Настроение улучшилось? — спросила Кимберли Норы Рей.
— Нет, — ответила девушка. — Я прежде всего боюсь.
Глава 35
Куинси и Рейни ехали к Квонтико в молчании. Последнее время так бывало часто. Они молча ели, молча ездили, молча сидели в комнате. Странно, но Рейни сначала не обращала на это особого внимания. Может быть, прежде это молчание казалось ей приятным. Двум людям вместе так хорошо, что им не нужны слова. Теперь оно казалось несколько зловещим. Превратись молчание в шум, оно громыхало бы как расколовшийся айсберг.
Рейни прижалась лбом к стеклу пассажирской дверцы и потерла виски, желая избавиться от этих мыслей.
Солнце безжалостно жгло. Даже с кондиционером, потрескивающим в старой, взятой напрокат машине, Рейни чувствовала, как жара скапливается за вентиляционными отверстиями. Солнечные лучи припекали ее голые ноги. Пот струился по спине.
— Об Орегоне задумалась? — неожиданно спросил Куинси. Он, как обычно, был в синем костюме; аккуратно свернутый пиджак лежал на заднем сиденье, но галстук был на месте. Рейни не представляла, как он повязывает его каждое утро.
— Вообще-то нет.
— Так ли?
Она выпрямилась и вытянула ноги. На ней были шорты цвета хаки и белая блузка с воротником, явно нуждавшаяся в стирке. Никаких костюмов. Хоть они и возвращаются в Квонтико. Священным для нее это место не было, и оба понимали это.
— Ты много думаешь об Орегоне в последнее время, не так ли? — снова спросил Куинси.
Удивленная такой настойчивостью, Рейни посмотрела на него пристальнее. По лицу Куинси ничего нельзя было понять. Темные глаза смотрели прямо вперед. Губы были плотно сжаты. Хочет вести себя нейтрально, как психолог при исполнении обязанностей, решила Рейни.
— Да, — ответила она.
— Мы давно не были там. Почти два года. Может, после этого дела поехать туда? Устроить себе отпуск.
— Хорошо.
Голос Рейни прозвучал хрипло. На глаза, черт возьми, навернулись слезы.
Куинси уловил перемену в голосе Рейни. Повернулся к ней, и она впервые увидела, что его лицо выражает страх.
— Рейни…
— Да.
— Я сделал что-то не так?
— Дело не в тебе.
— Я бываю слишком отчужденным, ухожу с головой в свою работу…
— Это и моя работа.
— Рейни, но ты печальна. И не только сегодня. Ты уже давно не радовалась.
— Да. — Ее потрясло, что она наконец высказала это вслух и сразу испытала странное облегчение. Это слово прозвучало. Она произнесла его, признала проблему, существующую уже добрых полгода. Кто-то должен был это сказать. Куинси вновь обратил взгляд на дорогу. Руки его на руле то сжимались, то расслаблялись.
— Могу я что-нибудь сделать? — спросил он уже спокойнее. Рейни знала эту его манеру. Ударь Куинси в живот, и он лишь расправит плечи. Но если причинить зло его дочери или угрожать Рейни… Тут от него пощады не жди. Тут его темные глаза зловеще вспыхивают, поджарое тело выглядит угрожающе, и Куинси из криминалиста-аналитика высшего класса превращается в Пирса, крайне опасного человека.
Однако это происходит, лишь если причинить зло тем, кого он любит. Себя Куинси никогда не старался защищать.
— Не знаю, — резко бросила Рейни.
— Если хочешь в Орегон, я поеду в Орегон. Если тебе нужен отдых, давай устроим отдых. Если нужен простор, я дам тебе простор. Если нужно утешение, я остановлю машину и обниму тебя. Но ты должна сказать мне, Рейни, потому что я уже несколько месяцев пребываю в неведении и, кажется, схожу с ума
— Куинси…
— Рейни, я сделаю все, что угодно, лишь бы ты была радостной.
И она тихо промолвила:
— Извини, Куинси, но, кажется, я хочу ребенка.
Когда они въехали на стоянку возле Джефферсон-Холла Кэплан уже поджидал их. Его измучила жара, он устал, и предстоящие дела злили его.
— Кое-кто говорит, что наше сотрудничество закончилось, — сказал он, едва приехавшие вылезли из машины. — Что я должен иметь дело только с новым человеком, который теперь возглавляет расследование.
Куинси пожал плечами.
— Меня никто не поставил в известность о кадровых изменениях. А тебя, Рейни?
— Нет, я ничего не слышала.
— Должно быть, кое-кто подшучивает над вами, — сказал Куинси Кэплану.
Кэплан приподнял брови, неожиданно быстрым для крупного человека движением схватил сотовый телефон, пристегнутый к поясу Куинси, увидел, что он выключен, и хмыкнул.
— Разумно. Ну что ж, раз они морочат головы своим людям, добро пожаловать в мой маленький клуб. На моей территории обнаружено мертвое тело, я по-прежнему располагаю полномочиями и отказываться от них не собираюсь.
— Аминь, — произнес Куинси. Рейни зевнула. Кэплан продолжал хмуриться.
— А зачем вы хотите снова допрашивать моих часовьй. Думаете, я не сделал этого должным образом?
— Не думаем, но у нас появились новые сведения о подозреваемом.
Эти слова как будто успокоили особого агента. Он повел плечами, жестом пригласил обоих сесть в свою машину и подал на базу.
— Ребята утром были на занятиях, — сообщил Кэплан. — Я велел командиру освободить их. Оба должны ждать нас в школе. Они молодые, но смышленые. Если узнают что-то заслуживающее внимания, сообщат вам.
— Здесь что-нибудь происходило?
— Мертвых тел, слава Богу, не появлялось. Объявлений в «Квонтико сентри» тоже. Вчера вечером я встречался с родителями Бетси Рэдисон. Вот, собственно, и все.
— Трудное дело, — заметил Куинси.
— Верно.
Кэплан свернул к зданиям школы начальной подготовки. В сторонке сидели двое юных новобранцев в камуфляжной форме, подпоясанные широкими черными ремнями. Шляпы они надвинули на самые глаза, защищаясь от солнца. Когда Кэплан, Куинси и Рейни вылезли из машины, оба тут же вскочили и вытянулись в струнку. Кэплан представил им приехавших.
— Этот штатский — Пирс Куинси. Он задаст вам несколько вопросов относительно вечера пятнадцатого июля. Это его партнерша, Лорейн Коннер. Она тоже может кое о чем спросить. Отвечайте на их вопросы, ничего не утаивая. Оказывайте им уважение и сотрудничайте с ними, как с любым офицером морской пехоты, обратившимся к вам за помощью. Понятно?
— Так точно, сэр!
Кэплан кивнул Куинси.
— Можете приступать.
Куинси приподнял брови. Обстановка и демонстративность поведения были несколько необычными. Правда, Кэплан получил в последнее время немало ударов. ФБР вытеснило его из своего мира, и теперь он рисовался той властью, какой обладал в своем.
Куинси подошел к новобранцам.
— Вы оба стояли на посту в ночную смену пятнадцатого юля?
— Так точно, сэр!
— Останавливали каждую машину и проверяли документы у каждого водителя?
— Останавливали все въезжающие машины, сэр!
— Проверяли у пассажиров удостоверения личности?
— Все въезжающие на базу должны предъявлять удостоверения личности, сэр!
Куинси бросил на Рейни сухой взгляд. Та не смела взглянуть ему в глаза, опасаясь засмеяться или расплакаться. Утро уже приобрело какой-то сюрреалистический характер, и казалось, они допрашивают двух дрессированных дельфинов.
— Какие машины вы останавливали в тот вечер? — спросил Куинси.
Новобранцы впервые не дали сразу же ответа. Оба смотрели прямо перед собой, как того требовал устав, но было ясно, что они в замешательстве.