– Не совсем. Истинным, глубинным мотивом их – редко осознаваемым – выступает стремление расширить горизонты.
– Зачем? Какой с этого прок?
– Ими движет жажда открытий. Я видела это в их Подсознаниях.
– Сомневаюсь, – сказала Савант настойчиво, – что такие существа могут быть адаптированы.
– Наша задача – просветить их, – снова сбилась на клише Мемор. – Стереть из их естества вложенное эволюцией опасное стремление к бесконтрольному расширению горизонтов.
– Известно ли их происхождение?
Мемор скрыла ложь за пурпурным перьевым дискурсом виноватого сожаления.
– Боюсь, что пока мы не можем этого сказать.
В определенном смысле, впрочем, она и не солгала. Она правда не могла им сказать.
– Я не о том. Я не об их родной планете, а о причине такого настойчивого голода на открытия.
Мемор об этом не задумывалась и в неожиданном порыве раскаяния-искренности так и ответила. Последовала небольшая дискуссия. Она видела, что поисковые группы удивляются теоретической природе спора, но не это имело значение, а общий тон.
Она напомнила о себе:
– Мы подозреваем, что приматы вынуждены были бежать с враждебной территории, и кризис среды обитания повлиял на их эволюцию. Возможно, они слишком размножились, им стало тесно в экологической нише, и амбиции позвали их на поиск новых плодородных земель. Это, в свою очередь, спровоцировало совершенствование орудий труда и общественного интеллекта.
Как только она озвучила идею, так тут же и сочла ее немало привлекательной. Действительно, отчего приматы отважились на путешествие в таком примитивном, уязвимом корабле? А оттого, что им не привыкать к поспешному бегству.
– Тогда они наводнят наши земли! – воскликнула Савант.
Мемор утихомирила поднявшийся ропот.
– Мы обладаем всеми возможностями сдержать их. Численностью мы их превосходим на двенадцать в двадцатой степени.
Вплоть до этой дискуссии Мемор и сама не осознавала, какие же они странные, Позднейшие Захватчики, хотя ей уже и случалось заглядывать в их умы. Вот в чем вся их суть. Стремление к новизне, восхищение открытиями, жажда движения. Пускай даже это движение иногда ведет прямиком к гибели.
В противоположность им, Птиценарод построил свое существование в идеально распланированных и приспособленных к постоянству условиях. Восприятие Птицами времени было скользящим, они удалили из него концепты начала и конца. Наградой за такую перестройку стало место, превосходившее все естественные обители, живая машина, которая вращалась вокруг солнца, как обычные планеты, однако поддерживала желательное для Народа постоянство. Они заморозили время в пределах распространения своего вида и, быть может, даже вне их. Конечно, эволюции был подвержен и Народ, однако основной целью его деятельности было сдерживание неуместных порывов, сглаживание заусенцев, стачивание острых углов. Они неустанно следили за собой. Птиценарод дрейфовал в своей Чаше по волнам времени. Этот факт надлежало передать для крепкого усвоения каждому следующему поколению. Наивысшее предназначение разумных видов – управлять собственной судьбой, отвергая грубую случайность. Астрономы, таким образом, управляли не только отношениями Чаши и ее Небес, но и самим Порядком Жизни в ней.
Размышляя об этом, Мемор наблюдала за тем, как волнуется, перебрасывается репликами, вступает в открытые пререкания толпа. Завершив рассуждения, она изрекла веско:
– Приматам, возможно, и стало что-нибудь известно из нашей истории, но она так необъятна! Им нечего и надеяться осмыслить ее.
Присутствующие выразили видовые аналоги аплодисментов. Адапты принимали как факт, как историческую данность, что все мудрые существа стремятся к постоянству жизни, даруемому Чашей. Так же полагали и разновидности Птиц, занятые интеллектуальным трудом, – Саванты, Премудрые, Хранители.[40] Что с того, если даже приматам откроется ничтожная часть Саги?
Разумеется, истинная цель миссии Мемор состояла в том, чтобы развеять страхи местных. Теперь она перешла к ней и напомнила аудитории о колоссальных ресурсах Народа, после чего заслушала доклады поисковиков о наблюдении приматов издали. От группы, лишившейся маглева, доклада не поступило по той простой причине, что приматы убили их всех. Она не преминула напомнить и об этом.
Надлежало уделить особое внимание окружению и отлову приматов, побывавших на Поле Истории (так его называли местные, Астрономы предпочитали термин «Выставка Миров»). За ними охотится группа, заброшенная в дальний регион.
– Ладно, хватит с меня абстрактных рассуждений, – сказала Мемор наконец. – Я здесь, чтобы направлять охоту на приматов, истребляющих наш Народ. Насколько понимаю, у вас есть запись, на которой они спускаются на транспортную станцию?
Несколько Адаптов энергично закивали.
– О да, Астроном! Небесные создания готовы.
– Это вообще отлично. Давненько уже не доводилось мне испытывать наслаждение, загоняя опасную добычу. Летим же.
На сей раз ничто не должно было помешать: им с точностью до округа известно, где находятся приматы. Когда Захватчиков самих захватят, Мемор позаботится, чтобы их ни о чем не расспрашивали. Если чужаки перемолвятся хоть парой фраз с Адаптами, устоявшиеся издревле опоры Чаши могут рухнуть. Совершенно недопустимо, чтобы еще кому-нибудь стало известно о великом позоре.
Чужак смотрел на людей большими глазами и время от времени делал забавные движения – горбился, выбрасывая в стороны длинные жилистые кисти. Ладони у него были крупные, как блины, пальцы толстые. Тело в такой позе странно выгибалось, как ни за что не смог бы человек.
Имя гостя было Кверт, он происходил из народа силов. Он неустанно перемещался вдоль грубых платформ, где ели и спали земляне, в каждом движении сквозила кошачья грация. Поезд разогнался до большой скорости, электромагнитное стаккато стыков – сникк-сникк-сник-к-к-к-к-к! – служило неумолчным фоном беседы.
Кверт старательно проговорил:
– Bon voyage. Buon viaggio. Gute Reise. Buen viaje. Viagem boa. Goede reis. Ha en bra resa. God tur. Bonum iter. Счастливого пути. 𝐾𝛼𝜆ό 𝜏𝛼𝜉ί𝛿𝜄!
Они молча посмотрели друг на друга, потом Ирма весело сказала:
– Эти слова говорят при расставании, а мы только встретились.
– Неправильное словоупотребление? – оживился чужак и тут же произнес на нескольких земных языках «до свидания». Тон у него был шелковый, мурлычущий.
Ирма медленно, разборчиво произнесла:
– Мы рады, что ты доставил себе труд изучить наши языки. Очень хорошо. Мы все говорим на англишском. Ты можешь пользоваться этим языком.
– Мое знание архивировано. Сжато. Подстроюсь теперь.
– А теперь серьезно, – сказал Клифф, – откуда у тебя такое превосходное знание наших языков?
– Говорил я. Астрономы. Передали охотникам.
– Ты охотник?
– Мы, силы, таки да. И остальные.
– Что за остальные?
– Остальные Адапты.
– Кто такие?..
– Те, кто заточены здесь. Не сделаны в Чаше.
– С других миров?
– Правду говоришь. – Большие желтые глаза по очереди оглядели людей. – Как и вы.
– Мы не…
– Теперь вас адаптировать станут. Такая цель Астрономов.
– Адаптировать? – переспросила Ирма. – Как?
– Гены. Правила поведения. Статус. – Узкий рот выплевывал слова. Клифф сомневался, что у чужака лицо тоже отражает эмоции, но сейчас ему явственно почудилось, что на вытянутой физиономии сила написано омерзение.
– А дальше? – озадаченно спросил Терри.
– Более крупное поделение знаниями вскоре, – сказал чужак, похожий на кота. – Сюда я-мы пришли поговорить и помочь. Мало теперь времени.
– Почему? – спросил Айбе. Кверт говорил быстро, глотая слова, да и контекст был странный. Людям было трудно его понять.
– Скоро останавливать будут. Придут другие.
– А мы?
– На следующей остановке выйти должны.
Кверт напряг руки – по шесть пальцев с острыми ногтевыми пластинами торчало из каждой ладони, широкой, волосатой. Клифф внимательнее присмотрелся к чужаку и понял, что существо с головы до ног покрыто шерстью, а может быть, закутано в ткань. Что бы это ни было, оно имитировало оттенком тонкие рыже-коричневые кошачьи волоски. Камуфляж?
– Сколько у нас времени до следующей остановки? – напрягся Айбе.
– Коротко. – Кверт бросил петлять по купе и посмотрел на каждого из них в упор. – Скоро явится Небесная Армия.
– Это погоня? – уточнил Айбе.
– Мы приятелей тут имеем. Можем причинить им насилие.
– Мы вместе с вами? – спросила Ирма.
– Теперь быстро должны, – сказал Кверт, цедя звуки. Извлек из-под одежды или шерсти цилиндр, косо сточенный с одной стороны, с прозрачной линзой на конце. – Силу несете вы?
– Оружие? – уточнил Терри.
– Ору… да. Словарный запас проблемы имею. Нужны ли другие языки ваши?
– Другие языки? Нет, – ответила Ирма, – но… ты их все от Астрономов получил?
– От других приматов они их узнали, так сказали мне.
– А ты можешь разучиться этим языкам?
С глазами Кверта произошло нечто удивительное: они вытянулись вверх и вниз, придав лицу выражение, не имевшее человеческого аналога. Клифф подумал, впрочем, что Кверт удивлен или озадачен.
– Должен так сделать, – сказал чужак. – Переполнен словами, медленно мыслю.
С этими словами грациозный кот наконец сел и прикрыл глаза. Глазные яблоки под короткими веками вибрировали, словно их что-то сотрясало изнутри. Остальное тело Кверта не двигалось. Клифф слышал, как замедляется сникк-сникк-сник-к! Потом этот звук превратился в раздельный перестук.
– Прячемся? – предложил Говард. – Если придется выйти…
Кверт резко сел. Покачал головой.
– Ушли. Лучше так. – Чужак задумчиво осмотрел землян, словно выходя из глубокого сна. – Да. Пригнитесь, чтобы не увидели вас. Затем уйдем.
Они распределились по купе и пригнулись, уходя от окон. Стены туннеля подземки залил бледный свет. Земляне вытащили лазерники. Оружие у всех было почти полностью заряжено, поскольку в маглеве Клифф расписал схему перезарядки от солнца и заставил всех ей строго следовать.