– Мм, а как быстро она движется? – спросила Бет на следующее утро. В рубке управления было пять консолей – по одной на каждого.
– Скорость больше десяти тысяч километров в секунду, – ответила Майра.
– Это же чертовски быстро.
Майра улыбнулась.
– Ага. Я сразу заметила.
– Эта скорость близка к нашей собственной. Крайне высокая для звезды.
Абдус кивнул.
– Немного меньше нашей, так что мы ее обгоняем. Но, да, для звезды это крайне необычно.
Они переглянулись. Бет удивляло, отчего Викрамасингхи так любят тянуть резину, приоткрывая тайны. Культурная обусловленность? А может, они просто не хотели ее шокировать на первых порах, сразу после пробуждения? Ей пришлось признать, что голова у нее все еще слегка кружится, и отнюдь не от холода или лекарств. У нее концептуальная перегрузка. Если бы не видела все это на экранах собственными глазами…
Возьми себя в руки.
– А можно ли, – начала Бет, – можно ли объяснить это воздействием вон тех протуберанцев?
Майра покачала головой.
– Каким образом? Они улавливаются Чашей.
Бет непослушными пальцами начертила схематический чертеж.
– Языки плазмы вырываются в сторону Чаши, а звезда ускоряется в противоположном направлении? Да еще эта дыра…
– Я об этом думал, – сказал Абдус. – Чаша удерживается на расстоянии, а ведь звезда должна бы ее притянуть.
У нее захватывало дух от мысли о том, какие колоссальные массы вовлечены в полет, как точно надлежало выверить это равновесие, чтобы они не столкнулись. Как это возможно?
– Как вообще летит эта конструкция?
– Вырывается струя, и структура движется вперед, – лаконично ответил Абдус. Викрамасингхи снова переглянулись, покачали головами, будто диву давались ее неумению осознать очевидное.
Она теперь понимала, почему они сперва пробудили Клиффа, а только затем – Редвинга. Специальность Клиффа имела отношение к странностям и чудесам жизни, что могла таиться на Глории. Он привык мыслить гибко. Он биолог, а не астрофизик. А все же именно он предложил подняться по струе, а не Викрамасингхи. Повисло напряженное молчание, а потом у нее появилась новая мысль.
Она внезапно вспомнила, как в древнем языке обозначалось это чувство: прозрение.
Узреть.
Увидеть свет.
– Мы не учитывали… свет, – проговорила она. – Они используют свет, исходящий от Викрамасингх.
– Ну и? – скептически отозвался Редвинг.
– Дайте-ка мне побольше спектрограмм этой штуковины, – приказала Бет. – Те, что мы собираем на подлете.
Она активировала пилотские импланты, послала запрос и получила в ответ: Определенное методом спектрального синтеза содержание железа и α-элементов, именно: магния, кремния, кальция и титана…
Стало ясно, что лучше положиться на разжеванные и выплюнутые системами корабельной диагностики диаграммы. Она оказалась между двух огней, там, где корабельные ИИ столкнулись с Неведомым. Информация текла на галлюциногенных скоростях.
Она могла посоветоваться только со своей интуицией, а больше ни с кем.
У каждого есть право советоваться с интуицией, но не присваивать себе факты.
Факты пускай говорят сами за себя.
Настал черед Бет вступить в игру.
В пилотское кресло комиссию не втиснешь. Даже Редвингу оставалось лишь наблюдать и принимать решения: по магнитным волнам корабль проведет не он, а Бет.
– Пожелайте мне удачи, – сказала она с напускной бравадой. «Искательница солнц» влетела в жемчужную окантовку струи.
Клифф порывисто потянулся к ней, обнял и поцеловал – в щеку, потому что девушка уже отвернулась к запестревшим графиками и спектрами обзорным экранам, развернутым перед ее противоперегрузочным креслом.
– Удачи тебе, – шепнул он.
И повалился в собственное кресло, расположенное так, чтобы Бет была хорошо видна.
Викрамасингх пылала, как факел, как маяк, доступный взору лишь через узкий глазок, сквозь который вырывалась струя.
– Как мы назовем этот?.. – подумала вслух Бет.
– Свищ, – резко бросил Редвинг.
В областях, граничащих со странным раскаленным пятном на поверхности звезды, откуда, собственно, и вылетала струя, с неутихающей яростью извивались и перекручивались корональные разряды. Магнитные бури одна за другой прокатывались по светилу, заливая небеса жестким рентгеновским излучением. Вблизи Викрамасингх напоминала красного карлика, больного тем, что у звезд соответствует проказе.
Они поравнялись со струей и стали подниматься. Струя была направлена им навстречу, сила потока возрастала от часа к часу. Чаша кипела, как адский котел. Бет позволяла себе ненадолго вздремнуть, но действие седативных препаратов, введенных ей, в любой момент можно было прервать – она тщательно следила за этим; Абдус и Майра в итоге взялись ее подменить, когда девушка закемарила прямо посреди маневра. Рубки она не покидала, то и дело одергивая себя, чтоб не сорваться на доброхотов – разве не должен пилот быть крепче кремня? Но помочь ничем не могла, разве что выстроить какие-то предположения. Внешняя поверхность Чаши в инфракрасном спектре напоминала корку пирога и слабо поблескивала. Как черная координатная сетка, ее усеивали непонятные структурные элементы – балки, катушки, арки? Объект, казалось, просто висел в пространстве, а на деле, вращаясь, неустанно следовал за центральной звездой. Темная сторона Чаши была холодна, как космос. Лишь малая доля звездного света отражалась от нее.
– Судя по спектрам, это какой-то металлоуглеродный композит, – заявила Майра. – Но нисколько не похожий на наши сплавы.
Клиффу делать было особо нечего; он готовил поесть, мыл посуду, убирал, пока остальные самозабвенно работали в рубке. Каждую деталь плана, каждое изменение они проверяли и перепроверяли. Бет видела, что Клифф искренне восхищен тем, как тесно и слаженно они взялись за дело, стоило определить цель. По крайней мере, теперь можно было сфокусироваться на чисто технических аспектах и отстраниться от прочих проблем. Тем и счастливы.
Клифф слонялся на заднем плане; роль его существенно уменьшилась, но он все равно не мог спокойно спать. Бет читала его мысли: если нам суждено погибнуть, пускай я при этом буду в сознании.
Нескончаемый назойливый шум корабельных двигателей мешал сосредоточиться. Раздражение только нарастало, хотя она пыталась отвлечься на расчеты и маневры. Она глядела на растущее впереди пятно и фантазировала о нем на все лады, пока поля ионоточника перестраивались для маневра, в расчете на который их даже не подумали бы проектировать. Абдус и Бет мастерски воспользовались гравитационными эффектами звезды, перестраивая «Искательницу» на нужный вектор – тот самый, каким следовало и само карликовое светило.
Бет было не по себе от постоянного пребывания под чужими взглядами – а может, она уже с ума сходит от усталости? Редвинг почувствовал ее настроение и послал их с Клиффом составлять доклад Земле, с полными сводками данных и графиков. Они сидели в кают-компании одни, настраивая кормовой лазер для передачи отчета, когда ее поразила внезапная мысль. Каковы шансы, что «Искательница солнц» сразу вот так возьмет и нацелится точно на Викрамасингх, как только скорости уравняются?..
Редвинга тоже проняло, когда она ему это сбивчиво изложила.
– Они тоже направляются на Глорию! Черт!
– Хотят ее колонизировать? – спросила Майра.
– Да нет, невозможно, – возразил Абдус, войдя в комм-рубку. – Зачем? В Чаше поместятся десятки миллионов таких планет.
Возражение казалось убийственным, и все же… векторы скоростей наложились друг на друга. И корабль, и Чаша летели прямо на Глорию. Солнце стояло точно позади.
– Может, они просто странствуют от звезды к звезде? – высказал предположение капитан. – Межзвездные туристы?..
Молчание.
– Все знают про гравитационные волны? – осторожно спросил Редвинг и обвел остальных взглядом.
Те кивали.
– Нельзя утаить это шило в мешке от технически образованных людей, – прокомментировала Бет, не сочтя нужным отвернуться от меняющихся экранов.
– Вы полагаете, что эта конструкция, эта Чаша, направляется к их источнику? – спросил Абдус.
– Это имело бы смысл. Но все равно – загадка есть загадка, так? – Редвинг снова оглядывал команду.
– Когда мы улетали, – сказала Майра, – ученые сходились на том, что это просто фоновый шум.
– А есть ли шанс, что именно Чаша создает гравитационные волны? – поинтересовался капитан. – Посредством струи или?..
– Там нет масс, способных породить такое излучение, – ответил Клифф. – Я уже уточнил этот вопрос, пока оживляли Бет.
– А в системе Глории, – заметил Абдус, – столь аномальных масс тоже не отмечено. И что?
Редвинг поразмыслил.
– Не может ли быть так, что они направляются на Глорию за этим тамошним гравиволновым генератором?
Клифф пожал плечами. Ни одна идея его особо не прельстила.
– Интуиция здесь невеликая помощница, – сухо бросила через плечо Бет. За все время разговора она так и не отвела взгляда от дисплеев. Вскоре все вернулись к работе – планам, графикам, пилотированию. Изматывающая работа приносила облегчение, уводя мысли от неведомой судьбы. Бет видела, как Клифф одиноко слоняется по рубке. Он им явственно завидовал: по крайней мере, товарищам есть чем заняться.
Вектор скорости корабля утыкался точно в центр Чаши, окружавшей Викрамасингх, но они все еще держались на почтительном расстоянии. Бет регулировала скорость, сбрасывая нагрузку на двигатели.
– Может, если дать им передохнуть сейчас, – сказала она, самой себе не веря, – позже они заработают лучше.
Плазменная струя, выходившая через Свищ, содержала много быстрых ионов, устремлявшихся в ловушки ионоточника. По хребту огромного корабля прокатывались медленные судороги, не обходившие стороной рубку и палубу. Бет почувствовала себя капитаном древнего морского корабля, захваченного бурей: такое случилось с нею впервые.
Теперь струя была видна даже невооруженным глазом. В основном жемчужная, кое-где подсвеченная быстрыми синеватыми и желтыми сполохами, которые Абдус приписал процессам рекомбинации в плазме – атомы, объяснял он, конденсируются из потока и, теряя энергию, выдают наблюдателям характеристические спектры перехода из возбужденных состояний. Для лучшего обзора освещение в рубке управления сделали красновато-розовым. Но если бы заслонки опустились, струя выжгла бы пилотам глаза и залила рубку пламенем. Удаляясь от Чаши, плазменный плюмаж оставался на диво узким. Бет поигралась со снимками, увеличила разрешение.