Мучаясь от осознания неизбежного краха, Мина всё-таки отправилась в Управление. Отступать было некуда.
Дверь в кабинет оказалась распахнута и прижата к стене стулом. На столах и на полу стояли коробки с папками. В отделе никого не было. Мина держала руку в кармане, всё время ощупывая пальцами сложенный документ, который сумела написать утром.
Знакомые шаги приближались со стороны коридора, и пронзённая волной отчаянья Мина резко обернулась. Вот он… Родной… Любимый вредный маг!
– Пустота тебя побери, Дюран!
И без того радостное лицо Моргана озарилось таким неподдельным счастьем, что у Мины заныло в груди. Он с жаркой нежностью сжал её в объятиях, а когда она отстранилась, обхватил ладонями лицо, заглядывая ей в глаза. Мина будто увидела себя со стороны: потемневшие от бессонницы веки, осунувшаяся и бледная. Морган же смотрел и не мог насмотреться.
– Куда ты пропала? – прошептал он ей в макушку, вновь привлекая её к себе. – Я чуть с ума не сошёл. Искал тебя дома, на изнанке… Не делай так больше!
«Мой дом теперь в другом месте, Мор», – проговорила про себя Мина.
Она будто вела с ним сразу два диалога, не имея возможности донести правду.
– Всё нормально, Мор, – сказала она вслух. – Хотела побыть одна.
Вероятно, он посчитал её ответ укором, потому что поспешил оправдаться:
– Прости, что сбежал тогда. Не хотел, чтобы ты видела меня таким беспомощным.
– Ты сильный, Мор, – прошептала она, вытаскивая из кармана документ.
Морган отпустил её и уже сам потрясал какой-то бумажкой.
– У меня отличные новости! В департаменте чудят, но в нашу пользу. Они возвращают отдел к работе!
«Как быстро ты справился, папочка», – с безразличием к собственной судьбе подумала Мина. Пора было переходить к делу, а она всё тянула и тянула. Признаться? Или не говорить про ультиматум отца прямо? Но Морган не знает, что она дочь сенатора Дюрана, и не поймёт намёков.
– Что произошло, Мина? Ты сама не своя. – Улыбка на лице Моргана угасла, а во взгляде появилась тревога. – Тебя кто-то обидел? Я? Не молчи! Знаю, что у меня отвратительный характер, но ты лучшее, что случилось со мной за последние годы. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.
– Ты замечательный, Мор…
Мине пришлось собрать все силы, чтобы посмотреть Моргану в глаза. Он только что так радовался, что отдел продолжит работу, так нежно обнимал, был откровенен как никогда. Сейчас Мина причинит ему боль и почти осязаемая нить, связавшая их, порвётся.
Она протянула Моргану сложенный вчетверо документ.
– Я ухожу, мейстари Фаррел. Вот заявление.
Морган замер, по своему обыкновению свёл брови, сжал челюсти, а в глазах появилось непонимание.
– Я не ослышался? – Он развернул лист и прочёл. – В чём дело, Дюран?!
– Я. Ухожу.
– Так! Стоп! – Он нервно схватился за голову. – Как же расследование?! Часовщик?! Клятва сестре?! – Он задохнулся, потёр грудь ладонью. – А как же мы?
Морган попытался притянуть её к себе, но Мина отвернула лицо, высвободилась и отступила на несколько шагов.
– Мне нечего тебе ответить, – кусая губы, проговорила она. – Наверное, мы сможем встречаться иногда… Если получится…
Её голос звучал неуверенно и тихо. Морган присел на край стола, словно ноги отказывались его держать, и сложил руки на груди.
– Наверное… Сможем… Вот как!
– Не получится объяснить, – пролепетала Мина.
– Я пытаюсь понять и не понимаю. Ты мечтала и добилась! Куда тебя теперь несёт? Почему? Тебе больше не нужен не только я, но и дело, которому ты хотела посвятить жизнь?! Это предательство!
Мина помотала головой, точно он её ударил.
– Прости, Мор. Я должна уйти.
– Должна? Или хочешь?
– Хочу! – Мина посмотрела ему в глаза с вызовом. – Всё это не то, что мне нужно. Чего я достойна!
Надо резать сразу, чтобы не было так больно. Хотя куда уж больнее. Вот Морган уже полон разочарования. Почти как тогда, когда Людвиг обманывал всех, что у него с ней роман. Как же это трудно и мерзко. Отец захотел сохранить собственную гордость, когда потребовал с неё обещание, а она ломает всё до основания. На что она надеялась, обрекая себя на это прощание?
Морган замер на месте, но Мина видела, что внутри он мечется, будто дикий зверь в клетке. На миг на лице Моргана отразилась догадка.
– Тебя… кто-то вынуждает так поступить?
– Кто бы это мог быть? – Мина изобразила беспечный смешок. Голос обрёл твёрдость. – Не городи ерунды, Мор. Я всё решила. Я свободный человек и сама строю собственную жизнь.
– Ты всё-таки исчезаешь… – Он склонил голову, глядя в пол. – Что ж… Я не могу держать силой, раз в тебе не осталось любви. Ни подле себя, ни в отделе.
Она чувствовала себя как во сне. Слова Моргана шипами пронзали сердце, и оно кровоточило. Мина дошла до двери, обернулась на пороге. Морган так и опирался о стол. Она сказала:
– Я верю, что ты доведёшь дело Часовщика до конца, Мор. Ты сможешь…
Повозка ждала Мину на соседней улице. Ранее она попросила водителя встать подальше от Управления, чтобы ни один свидетель не заметил. Уже там, забравшись в салон, Мина горько разрыдалась.
Служащий отца что-то осторожно спрашивал, но Мина не слышала и не отвечала. Повозка поехала по улицам Раттема в сторону Вест-Сильвера.
Глава 69
К появлению в доме портного Мина отнеслась безразлично. Пока её измеряли, а мать обсуждала с пожилым мастером ткани и фасоны, она в тысячный раз прокручивала в голове разговор с Морганом.
Спустя несколько дней душевная боль никуда не делась, стало только хуже. Мина осознала, что поторопилась. Она так боялась передумать, что не дала себе времени. Возможно, другие слова не оттолкнули бы Моргана. Она чувствовала себя предательницей, хотя шла на сделку ради стражей.
Мина продолжала слышать любимый голос, от тона которого сердце покрывалось корочкой льда: «В тебе больше нет любви. Ты исчезаешь…»
«Я люблю тебя, Мор… Я не могу без тебя дышать», – мысленно отвечала она.
Они нашли бы выход. Вместе. Под боком была изнанка, куда можно сбежать в любой момент. Мина не сразу поняла, почему растерялась тогда. Отец всегда действовал на неё точно удав на беззащитного крольчишку, умел подавлять волю, неважно, что однажды она сумела вырваться на свободу. Оказалось, что время, проведённое вне дома, ничего не изменило. Только поддержка Моргана могла помочь Мине спастись из капкана, но теперь всё было кончено.
Мучили Мину и другие мысли: один её неверный шаг, и сенатор снова закроет отдел или – чего хуже – навредит Моргану. После истории с самосудом над убийцей Лары она ничему бы не удивилась.
Мина вздрогнула от неожиданно мягкого, поглаживающего прикосновения матери.
– Всё наладится. Мы любим тебя. Отец желает тебе счастья, – тихо сказала Линель Дюран. – Не сопротивляйся открыто. Будешь податливой, отец успокоится, сможешь получить больше.
Портной, закончив работу, собирал вещи в чемоданчик. Линель договорилась с ним о следующем визите и вернулась к Мине, ошарашенно взиравшей на мать. Та всегда полностью поддерживала мужа, не шла наперекор даже за его спиной и казалась замкнутой в самой себе в стремлении в любой ситуации сохранить лицо. Что-то изменилось?
Валентайн принёс напитки и, пока хозяйка вышла, сказал:
– Как бы там ни было, я рад вас здесь видеть, мейстари Вильгельмина.
– Правда? – отстранённо спросила она, продолжая находиться под впечатлением от реплики матери.
– Вы даёте этому дому надежду, – поклонился дворецкий и удалился.
«Кто бы мне подарил надежду», – подумала Мина.
Мать вернулась, и они несколько минут сидели, пили фруктовую воду. Мине хотелось скорее остаться одной, но слова матери не шли из головы.
– Комнату Лары больше не станут запирать, – произнесла Линель, будто взрезая тягучую тишину. – Можешь заходить туда, если хочешь.
– Спасибо за позволение, – язвительно пробубнила Мина.
Она боролась с внезапным желанием разнести гостиную и весь особняк до фундамента. Впрочем, вспышка была недолгой, и Мина снова обмякла и апатично уставилась в одну точку.
– Когда-то Лара нашла баланс между упорством и гибкостью в отношениях с отцом, – словно не заметив грубости дочери, сказала Линель. – Попробуй…
– У меня нет настроения играть в эти игры. – Мина устало прикрыла глаза.
Ну почему она не может быть самой собой в родном доме?! Почему её вынуждают что-то изображать и обдумывать каждое слово?! Это невыносимо!
– Я всё понимаю, Мина. – Мать чуть ли не впервые назвала её коротким именем. – Ты непосредственная и живая девочка, но перебори себя…
– Я давно не девочка, мама…
Мина ушла.
Дни были пустыми и серыми. Мина не знала, куда себя деть. Первое время она бесцельно бродила по дому или саду. Много времени проводила в комнате Лары. Никто больше не гнал её оттуда, не запирал дверь, как и обещала Линель Дюран.
Как-то, зайдя в библиотеку, Мина решила посмотреть подшивки старых газет. Отец много лет собирал все выпуски «Вестника Раттема», где работала Лара. Мине пришло в голову, что о смерти высокопоставленного человека должны были написать в главной городской газете. Она точно знала дату на момент рассказа отца.
«Пять лет, два месяца и шестнадцать дней», – произнесла про себя Мина.
Газета нашлась. Крупный заголовок сразу бросился в глаза: «Смерть министра…» Далее сообщалось, что, несмотря на хорошую физическую форму и крепкое здоровье, глубокоуважаемый и заслуженный мейстари Нурвилл умер от остановки сердца. Сенаторы почтили его память на утреннем заседании… Отец ничего не выдумал.
Мина аккуратно убрала за собой – не хотела, чтобы отец догадался, что она искала эту информацию. Вошёл дворецкий, как всегда, невозмутимый и с прямой спиной.
– Свежая газета. – Валентайн положил номер на стол рядом с Миной. – Раздел происшествий весьма занимателен.
– Что там?! – Она быстро нашла заметку.
«Вестник Раттема» сообщал, что на окраине города образовался провал, куда съехало несколько частных домов, погибло двое людей. Полиция оцепила опасный участок. К служителям порядка присоединились неспящие маги для борьбы с чёрными крысами, полезшими из необычной дыры. Репортёр делал вывод, что животные и сам разлом имеют магический характер. Под статьёй поместили фотографию с места событий, и среди людей у провала Мина узнала Моргана. Газетчики запечатлели стража с кинжалом в поднятой руке, когда он атаковал морока.