— Не, вот ты объясни, — вмешивается другой парень, явно постарше. — Какой кайф только с одной телкой, а? Не, я понимаю, у вас любовь. Четыре года за руку ходите, попугайчики. Но, бля, Тем, ну неужели ни разу ты не хотел трахнуть другую бабу, ну?! Я в восемнадцать каждую неделю имел новую телку. И ни разу не хотел повтора, а?
Противно это все слушать, но я не выключаю.
— Мне не нужна никакая другая…
— Гонишь…
— Просто попробуй…
— Никто не говорит бросать Настьку, она классная, но…
— Да все бабы продажные сучки…
— Тупо их не трахать, когда дают…
— Любая за айфон раздвинет…
Уже собираюсь выключить этот гвалт, когда слышу жесткий голос Баева. Вот тут он на себя нынешнего похож:
— Не все. Если тебе не повезло, твои проблемы. Но не обобщай.
Парни недоуменно переглядываются, они удивлены, кто-то недоверчиво хмыкает.
— Имеешь в виду, что Настя не такая, — раздается голос, от которого внутри у меня все сжимается.
Тарас. Точно он.
Камера уже направлена на Кочетова. Тарас, кстати, не такой красавчик, как сейчас. Даже отсюда видно, что у него проблемы с кожей и брекеты на зубах. И да, он тоже трезв.
— Разумеется, — холодно произносит Баев. Эти двое и тогда не шибко ладили, судя по напряжению между ними. — А ты считаешь, что нет?
— Ничего я не считаю. — Тарас поднимает руки. — Но это легко проверить. Типа розыгрыша… Скорее всего, Настя не поведется, но ты точно будешь знать…
— Я и так знаю, — обрывает Артем. Он сердится и не скрывает этого.
— А это тема! — восклицает пьяный Стэн. — Кочет, зачет тебе!
Снова смех, кто-то даже начинает скандировать:
— Пранк! Пранк!
— Пранк! Пранк!
— Темыч, давай!
— Стремаешься? Думаешь, поведется?
Мне хочется самой кричать: «Нет, не поведется! Не смей ее проверять!»
Я ничего не слышу и не вижу, кроме пьяной компашки, которая раззадоривает Баева. Ему здесь восемнадцать. Он растерян, взволнован. Я, замерев, жду его ответа…
Внезапно перед глазами мелькает рука, и мой ноут с жутким грохотом летит на пол.
Поднимаю в ужасе взгляд на бледного и взбешенного Артема.
— Какого черта ты здесь делаешь, Мира?!
Мне конец!
Глава 50
Отбегаю в панике к стене. Где-то со стуком падает телефон, ключ от комнаты, но я боюсь даже глянуть вниз. А вслед новый грохот — на полу лежит перевернутый стол!
Баев возвышается надо мной всего в паре метров. От него волнами исходит неконтролируемая ярость. Он же убьет меня. Что я натворила, господи!
— Я… я не хотела… п-прости… по…пожалуйста…
Я заикаюсь, отступаю назад маленькими шажочками и не свожу взгляда с Артема. Мне кажется, он меня не слышит, стоит в распахнутом пальто, под которым виден деловой костюм. На шее небрежно повязан шарф. На нем-то я и залипаю.
«Придушит этим шарфом и велит закопать где-нибудь в парке, — проносится в голове мысль, и я не считаю ее безумной. — Меня же никто не найдет, я родителей и братьев больше не увижу».
— Ты не хотела? Тогда как ты здесь оказалась? — с ледяным спокойствием спрашивает Артем.
Господи, лучше бы он орал! Сейчас он похож на киллера, который пришел расправиться со своей жертвой. Хладнокровный и беспощадный.
— Я… случайно… — Язык не поворачивается врать дальше. — Я…
Лицо у Баева непроницаемое — он уже не такой бледный и взбешенный, когда только застал меня за просмотром своей вечеринки. Он закрыт и полностью владеет собой. И главное, я не представляю, чего от него ждать. Что он сделает сейчас?
— Как. Ты. Здесь. Оказалась? — Артем шагает ко мне, под его ботинком раздается хруст. Мой мобильный! Но Баев не останавливается, даже не смотрит вниз.
— Я… — Вжимаюсь в стену, мне больше некуда деться. А если рвануть к двери? Успею?
Поздно.
— Мира…
Почти вплотную стоит — я не чувствую привычного приятного запаха парфюма. От Баева пахнет опасностью и тьмой. Он выпустил своего демона. И если я сейчас не отвечу…
— Взяла ключ… у Филиппа… случайно… хотела положить обратно. Клянусь!
— Клянешься? — переспрашивает Артем. Точно таким же тоном он разговаривал со Смертиным из моей группы, а потом разбил ему лицо об парту.
— Я…
— Ты решила, что имеешь право совать нос в мои личные дела, Мирослава? — тихо уточняет Артем.
Под его взглядом я съеживаюсь, а когда он перед моим лицом еще и руку выставляет, чтобы опереться ей о стену, мне совсем дурно становится.
Пальцем еще меня не коснулся, а у меня уже коленки подрагивают.
— Я задал вопрос. Считаешь, что можешь разнюхивать о моем прошлом?
— Нет… конечно… нет, — лепечу в ответ. Одним вопросом он указывает мне место в своей системе координат. Меня в ней просто не существует.
— Кем ты себя возомнила, Мира? Ты — никто, пустышка, которую я не разрешил порвать на части. Как ты вообще посмела сюда зайти?! Снова!
От его слов мне больно. Он знает, как бить по живому, ударить, не дотронувшись. Да так, что от обиды забываешь как дышать. К горлу подступает колючий ком, в глазах закипают слезы. Я для него — никто, пустышка…
— Ты — всего лишь уборщица, Мирослава, твое дело пол мыть и пыль стирать. Но ты и с этим справиться не в состоянии.
— Прости…те, пожалуйста…
— Любопытно стало, а? Как живут те, до которых ты никогда не дотянешься?
Как пощечину влепил! Щеки пылают от фантомной боли.
— Да при чем тут «не дотянешься»?! — выкрикиваю я. — Почему ты все переводишь на деньги, на власть? При чем тут это?! Я хотела узнать тебя лучше! Понять, почему ты стал таким! Вот и все! Я просто хочу тебя понять!
Выражение его лица неуловимо и стремительно меняется: сначала во взгляде появляется удивление, но оно быстро исчезает, и вот на его губах уже играет презрительная улыбка, а в глазах — надменный холод.
— Понять? Меня? Зачем? Лучше швабру в руки возьми…
— Ты был нормальным! — восклицаю я. — Настоящим! Чудесным, замечательным… я даже не сразу поняла, что ты — это ты! Ты…
— Я был наивным идиотом! — взрывается Баев. У меня барабанные перепонки сейчас лопнут. Прижимаю ладони к ушам, но это плохо помогает. — Я был слабаком, Мира!
— Ты любил! Ты был живым!
Взвизгиваю от испуга, когда его кулак врезается в стену рядом с моей головой. Ноги уже не держат — сползаю вниз, но Артем не позволяет. Как тряпичную куклу поднимает меня, замечаю кровь на костяшках пальцев. Мне жутко страшно, но глядя в безумные, полные боли глаза я безоговорочно понимаю: он не ударит меня. Не поднимет на меня руку.
Поэтому когда он вдруг касается пальцами моих волос, когда ладонь ложится на мой затылок, я не вздрагиваю, не пытаюсь спрятаться. Сердце перестает биться, я слышу только тяжелое дыхание Артема, вижу его приоткрытые губы. Его лицо чисто выбрито — как всегда. Мне очень хочется до него дотронуться. От волнения облизываю кончиком языка губы, и Артем мрачнеет.
Он резко отпускает волосы, как будто они… грязные. Отходит от меня и поворачивается спиной.
— Я совершил ошибку, когда впустил тебя в свою жизнь. Убирайся!
— Артем!
— Я сказал: вон!
Как удар хлыстом. Боль затапливает душу, он меня растоптал.
Слезы льются из глаз, я даже не пытаюсь их унять. Выбегаю из комнаты, мчусь по лестнице вниз, спотыкаясь, чуть не падая. Захлопнув за собой дверь пока еще моей комнаты, оседаю на пол. Нет сил даже на кровать упасть.
«Кем ты себя возомнила, Мира? Ты — никто, пустышка…»
«Ты — всего лишь уборщица…»
«Я совершил ошибку, когда впустил тебя в свою жизнь. Убирайся!»
Вот и все.
Не знаю, сколько времени я сижу на полу. Наверное, жду, что Артем придет, накричит, заставит извиниться. Может, придумает мне какое-то изощренное наказание. Хотя оно и вполовину не будет таким жестоким, как то, как я сама себя наказала.
Сама во всем виновата.
Но Артем не приходит.
Когда ноги уже совсем немеют, заставляю себя встать, чтобы собрать вещи. У меня их мало, хватает нескольких минут, чтобы засунуть все в сумку и чемодан. Отчаявшаяся, я с равнодушием вспоминаю, что осталась без ноута, на котором у меня тонна незаконченных заданий, переписка с преподами, мой личный кабинет на сайте, все мессенджеры. Да и телефона тоже нет. Я даже родителям позвонить не могу! Зато обнаруживаю в кармане платья вторую флешку Артема… И что мне с ней делать?! Оставить здесь?!
Бросаю последний взгляд на уже не свою комнату и иду к черному входу. Моя магнитная карта осталась на столе. Да и зачем она мне? Выйти из пентхауса можно и без нее.
Толкаю дверь, но она закрыта. Странно. Пробую еще раз, и еще. В квартире тишина, Артема, кажется, нет.
Оставляю вещи у входа и, озираясь, поднимаюсь наверх. Баева нигде нет, комната, где валяются мои разбитые гаджеты и магнитная карта, под замком. Я не могу никому позвонить, написать…
Я заперта в пентхаусе! Одна!
Глава 51
Опускаюсь на пол у двери и закрываю глаза. Может, и хорошо, что одна? Меня никто не вышвыривает. Не кричит и не говорит, что я никто.
Артема все нет. Почему он вернулся? Филипп обнаружил пропажу и позвонил хозяину? Вряд ли. Сам бы попытался выяснить. Тогда что случилось? Может, забыл что-то и поэтому приехал? Мог бы поручить кому-нибудь из персонала привезти пропажу…
Я готова забивать свою гудящую голову любыми мыслями, лишь бы не вспоминать жестокие слова Артема, ненависть и презрение в его взгляде. Он не из тех, кто прощает, кто позволяет другим совершать ошибки. И с чего я взяла, что ко мне у него особенное отношение?!
Жажда гонит на кухню, нахожу бутылку воды — единственное, что разрешено употреблять в этом доме, ну кроме алкоголя, конечно. Есть вообще не хочется. Но утром точно захочется. Артем говорил, что уедет на пару дней…
Похоже, он и правда забыл обо мне. Или решил заморить голодом. Совсем не смешно от этой мысли. Я для него полное ничтожество.
Память подбрасывает воспоминания, от которых становится только хуже. Как он спас меня от брата Лики, какой разнос устроил моим одногруппникам, как сидел рядом на веранде, пока я спала и приходила в себя после похмелья.