— Не только мой прадед крутил хвосты, твой тоже не академиком был!
Баев садится на освободившийся стул. Его колено почти касается моего. Внутренне сжимаюсь от такой близости на людях. Как же хочется уйти отсюда, хотя обиженная морда Шумского меня радует. Я не забыла Лику!
— Согласен, Стэн, — кивает Артем и оборачивается к Ульссон; та притиснулась к своему жениху. — Инга, отлично выглядишь. Красивое кольцо, кстати. Подарок?
— Разумеется. — Ульссон демонстрирует нам свою руку, на которой сверкает огромный желтый камень. — Люблю цветные бриллианты.
— Я так полагаю, это вместо сертификата на курс по минету? — спрашивает Артем таким тоном, будто доро́гой в музей интересуется.
— Козел! — взрывается Ульссон. Она явно не ожидала, а вот Шумский глумливо ржет, обнимает свою подружку, и они уходят.
— А ты не был таким, Тема, — с грустью в голосе произносит Настя.
Я сижу между ними, но она смотрит на Баева так, словно они вдвоем и меня просто нет.
— Каким? — Артем кладет руку на спинку моего стула; инстинктивно выгибаюсь, что не ускользает от внимания Насти.
— Злым, саркастичным… обиженным, — все также грустно говорит она. — Зачем это все? Ты хоть понимаешь, что ты наделал? И девушку эту. — Теперь уже обо мне вспоминает. — Ее как… извини, Мирослава, как обезьянку…
— Во-первых, если Мира больше интересна, чем ты, не стоит ее называть обезьяной, Настя. — Баев «включает» свой ледяной тон, от которого я нервничаю еще сильнее. — Это конкуренция, и ты ее проиграла. Во-вторых, Альбину позвал дед, у них свои дела; не лучший способ решать свои проблемы. Ну и в-третьих, я всегда был таким, детка. Ты меня никогда не знала настоящего. Как и я тебя, к слову.
Настя бледнеет, ее губы крепко сжаты, но она не позволяет себе сорваться. Молча встает, когда к ней подходит муж. Тот неприязненным взглядом окидывает нас с Баевым и сообщает супруге:
— Она уехала. Нам больше нечего делать. — И бросает Баеву: — Поздравляю!
Артем сидит с непроницаемым выражением лица. Я не вижу радости, скорее привычное равнодушие.
— Может, объяснишь, что происходит? — поворачиваю к нему голову. — И при чем тут я? Не мог по-другому расквитаться со своей бывшей?
— Мог бы… наверное… Альбина от тебя в восторге, кстати. Что не удивительно… Но мне захотелось посмотреть на тебя здесь…
— Где здесь посмотреть? Ничего не понимаю! Ты псих? И зачем опять надо было издеваться над Стэном и Ингой? Что ты сделал Насте?
— Сколько вопросов, — задумчиво тянет Баев. — Ладно, поехали домой. По дороге расскажу. Если будешь себя хорошо вести.
Глава 55
Они стоят в паре десятков метров от меня, держась за руки. Ждут, когда подадут их машину. Да, похоже, дед и здесь оказался прав — договорные браки прочнее любых других. Хотя я, как идиот, когда-то считал, что она не сможет жить с тем, кого не любит. Она и сейчас его не любит, но ценит, уважает. Заботится о нем и его деньгах. Вероятно, даже не изменяет. Разве что с его бизнесом.
Что ж, ты получила, что хотела.
«Ты мечтатель, Артем! И всегда им останешься. Наивный и добрый. Паришь в облаках».
«Ты не понимаешь, что значит жить в нищете и любить такого, как ты!»
«Женя крепко стоит на ногах. За ним я как за каменной стеной».
Когда-то, когда мы были детьми и Настя сбегала с уроков в сквер на Поварской, она любила хлопать в ладоши и с хохотом повторять: «Шалость удалась». Так и хочется вернуть ее в прошлое. Сегодня удалась моя шалость. А ты не верила, что такое возможно.
Но детское злорадство быстро проходит. Когда вижу, как он успокаивающе гладит ее по спине, в душе оживает давно спрятанная боль.
«Мне правда жаль, Артем, но надо двигаться дальше».
«Ты солгал мне! Это твоя вина, что я за него вышла замуж!»
«Если ты несчастен, то потому, что сам так захотел!»
«Ты никого не сможешь полюбить так, как меня. И я не смогу — как тебя!»
«Во всем виноват только ты!»
Воспоминания впиваются как выверенные укусы ядовитой змеи. Озираюсь в поисках своего «антидота». Куда она, к черту, подевалась?!
Шанина как сквозь землю провалилась. Здесь толпа людей, темно, несмотря на горящие фонари. А у нее еще и мобильного нет!
Обыскиваю глазами пространство перед больницей, но Шаниной нет. Прибью, когда найду!
Решаю уже вернуться в помещение, но вдруг слышу ее веселый смех; чувствую, что раздражение вот-вот вырвется наружу.
— Мне тоже, я тоже очень рада, Максим. Передайте, пожалуйста, Альбине Андреевне, что мне было очень приятно с ней познакомиться. Жаль, что ей срочно пришлось уехать.
— Вы же понимаете, Мирослава, дела. Она сюда специально приехала, чтобы встретиться… ну вы понимаете.
Да ни хера она не понимает!
— Мира!
Она оборачивается, улыбка тут же слетает с ее губ; чудила в очках, что трется около нее, чуть напрягается. А потом скороговоркой просит у нее номер телефона.
— Все контакты с Мирославой только через меня. — Приходится вмешаться. — Альбина Андреевна знает мой номер. Шанина, пошли.
Она не успевает толком проститься с чудилой, обиженно шипит на меня, но я не прислушиваюсь. Мне хватило на сегодня бабских эмоций.
Настроение паршивое, хотя еще десять минут назад я радовался как ребенок, отобравший у девочки конфетку.
— Садись!
Она возмущенно таращится на меня, когда сажусь с ней рядом на заднее сиденье.
— Я устал, поэтому у меня водитель.
— Устал делать гадости? Вообще-то я разговаривала…
— Он тебя разводил, Мира. Совсем ничего не соображаешь?! Если б я не подошел, еще бы и увез «продолжить знакомство».
Молчит. Потом нехотя признается:
— Вообще-то он предлагал.
— Чего не согласилась? — спрашиваю, запоздало оглядываюсь, но Насти уже нет. Уехала оплакивать потерю миллионов. На этот раз внутри ничего не шевелится. Остается только легкий, горький осадок, хотя я не жалею о том, что сделал.
— Не согласилась, потому что у меня работодатель неуравновешенный псих! Творит такое, что… слов не хватает! Цензурных.
Сидит, придвинувшись к самой дверце, лишь бы от меня подальше.
— Что, не соскучилась за полторы недели? А я скучал.
— Скучал? Поэтому сунул меня под нос своей бывшей? И еще какой-то важной тетке? Я тебе кто, Баев?!
— Смотрю, ты совсем одичала. Когда тебе было стыдно, ты мне больше нравилась.
Хотел ее смутить, но не получилось. Мира глядит на меня с вызовом. Ее глаза гневно блестят в полутьме салона.
Красивая девочка. Очень. Строптивая.
Ловлю себя на желании заткнуть ей рот поцелуем. И плевать, что ей не понравится, что будет сопротивляться, может, даже кусаться. В ней столько жизни, настоящей, еще не отравленной амбициями и жаждой устроиться лучше всех.
Хочу выпить ее всю, пусть и против ее воли.
— Ты сломал мой ноут, оставил без мобильного, запер в своем пентхаусе и исчез на полторы недели! А потом заставил приехать на «вечеринку», и что я узнаю? Ты был в моем доме! Ты разговаривал с моими родителями! Одному богу известно, что ты там наговорил им! Натравил меня на свою бывшую невесту. Даже не объяснил ничего! И мне должно быть стыдно? Да и иди ты к черту, Баев!
Притягиваю ее к себе — она испуганно пищит, пытается вырваться, но держу ее крепко.
Ноздри улавливают едва ощутимый запах алкоголя. Когда успела?!
— Я что тебе говорил? — шепчу ей почти в губы. — Не смей пить без меня!
— Да полбокала всего, — оправдывается она так мило, что мне сложно оставаться раздраженным. — Максим предложил… в честь открытия центра и… и знакомства.
Снова пытается отползти от меня, но я не пускаю. Мой антидот.
Настя, ее тихий нежный голос, глаза, полные печали и обиды, кажутся сейчас такими далекими и нереальными. Мира своей энергетикой кого угодно перебьет, Альбина это тоже поняла. Дело не только в том, чья Шанина правнучка. К ней тянет.
— Тебе понравилась Альбина? — спрашиваю ее, чтобы отвлечь. — Обычно ее боятся.
— Понравилась, — задумчиво отвечает. — Она какая-то важная персона, раз Настя так к ней рвалась?
— Хочешь все знать?
— Ты обещал.
— Если будешь хорошо вести себя. Пока твое поведение на двойку.
Мне нравится ее дразнить, выводить на эмоции, наблюдать, как она на меня реагирует.
— Я совсем другой представляла Настю. Дело не в том, что она замужем или изменилась слишком, нет. Но у нее совсем другой вайб. Не воздушный и легкий, а приземленный, хваткий.
Ни с кем я не обсуждал Настю после того, что случилось. Только с дедом; по касательной прошлись и чуть не разругались вдрызг. Но Мира этого не знает, она просто говорит что думает.
— Хваткий… да, но с Альбиной она совершила ошибку.
И со мной.
— Так кто она такая? — Мира кусает губу от нетерпения. И не осознает, насколько эротично у нее это получается.
Я даже не сразу понимаю, о ком она.
— Альбина — крупная шишка в министерстве, выдает лицензии медучреждениям на продажу и техническое обслуживание оборудования. Она прилетела сюда только ради деда, у них есть общие дела, но Настя с мужем решили этим воспользоваться. А ты им не дала, ты просто не подпустила их к Альбине. Браво!
— Ты издеваешься?!
— Нисколько! Пусть договариваются не на моей территории. К тому же Альбина и правда из семьи, где почитают твоего предка. Кем бы я был, если б этим не воспользовался?
— Порядочным человеком?
— Идиотом, Мира, — чуть ли не по слогам произношу я. — Наивным идиотом, который снова позволяет юзать себя. Но у них больше не будет шанса на личный разговор с Альбиной, скорее всего, лицензия уйдет их конкурентом. И в этом, повторюсь, и твоя заслуга тоже.
Она молчит, не спорит со мной, что немного удивляет. Смирилась? Вряд ли.
Лишь когда мы оказываемся в пентхаусе, она выдает мне свои мысли. Сразу, без подготовки, когда я уже собираюсь отправить ее в ее комнату.
— А по-моему, ты сегодня не выиграл, а проиграл, Баев. — Она стоит в прихожей, скрестив на груди руки, и мрачно смотрит мне в глаза. Ни капли не боится. — Не этот контракт, так другой или третий, но Настя своего добьется. Ты только укрепляешь их с Евгением отношения и показываешь, насколько зациклен на ней, на том, чтобы ей что-то доказать. Ты выиграл битву, но проиграл войну. И… мне жаль… честно. Очень жаль, потому что я на твоей стороне.