— Если это не я, — отвечаю, не выпуская его из поля зрения, — то тогда у вас в доте завелись призраки.
(По виду его зрачков, я вряд ли согрешу, предположив, что он уже принял свою дозу марихуаны. Надо быть начеку).
— Я уже встречался с подобными делами, — произнес он с нежностью. И тут его рука резко выпросталась из–за спины и у моего лица молниеносно мелькнул бутылочный осколок.
Мне удалось увернуться. Но здесь скорее всего сработал фактор везения, чем техника. От предпринятого усилия его занесло вперед, довольно удобно для того, чтобы я мог угостить его апперкотом справа. Стук кости о кость и короткое щелкание его челюстей оказались приятными моему слуху.
Парень растянулся на полу, не выронив опасного осколка. Я не спешил отобрать это у него и, соблюдая осторожность, проследовал вглубь комнаты. Воздух был насыщен запахами виски и марихуаны, совсем неудивительными в жилище такого типа, как Бэррэтт. На каменной плите у камина навалено множество разбитых бутылок из–под виски. По углам поваленная мебель с каркасами из хромированной стали — впечатление было такое, как будто здесь произошла пьяная драка. Стол длиной около трех метров царил у окна среди осколков.
Если не считать всего этого, в остальном комната была пустой. Я пошел в еще одну приоткрытую дверь, бесшумно ступая по красному, как кровь, ковру. В этой комнате шторы были опущены и светили лампы. На кровати возлегала юная блондинка платинового оттенка. На ней было ожерелье из слоновой кости, еще тонкая золотая цепочка вокруг левой лодыжки — и больше ничего. Она весьма недурственно сложена, но среди хаоса спутанных простынь выглядит вовсе непрезентабельно. Рот у нее распух, словно ее только что били, да еще несколько кровоподтеков — зеленых и синих — безобразят ее руки и грудь.
Мы смотрим друг на друга. Она не шевелится и вроде даже не слишком удивлена моему появлению. Но вот она повернулась ко мне с блаженной тупой улыбкой, какая бывает только у приверженцев марихуаны, когда они хотят показаться любезными, но и это робкое усилие дается ей с трудом. Кажется, она просто не способна выслушать меня. Стало быть, придется самому решать: оставить ее здесь или же отвести домой. Безусловно, ее отец вряд ли может послужить примером для молодежи, но, во всяком случае, на первый завтрак подаст ей уж никак не гашиш. Поэтому и решаю ее забрать.
— Здравствуйте, мисс Уингров, не отправиться ли нам к вашим родителям?
Она не отвечает. Улыбка словно застыла на ее ярких устах. Не думаю, чтобы она меня слышала, хотя полностью уверен: она и малейшего представления не имеет о том, что творится вокруг.
Мне противно к ней дотронуться… Но, с другой стороны, абсолютно ясно, что своими силами она не сможет покинуть комнату. Ее придется нести. Естественно, я задался вопросом, что мне сообщит то чудовище в котелке, когда увидит, как я тащу в охапку через вестибюль девушку.
У окна еще одна кровать. Я срываю с нее покрывало и набрасываю его на маленькое порочное тело.
— Если вы сможете идти сами — скажите мне, а, если нет, то я понесу вас.
Она впялилась в меня невидящим взором, улыбка исчезла, и она тщетно пыталась восстановить ее. Никаких соображений с ее стороны не последовало.
Я нагнулся над ней и попытался приподнять. И вдруг она очнулась. Ухватив меня за шею, устремилась обратно на кровать. Потеряв равновесие, к упал. Она продолжала цепляться за меня и выпутаться никак не удавалось.
Я не желал делать ей больно, но она крепко прижимала меня, а мне были противны касания ее теплого мягкого тела. С ухмылкой юродивой она обхватила меня руками н ногамя, а ногти ее царапали по моей шее.
Я сжал ее запястья, пытаясь ослабить хватку, но девица оказалась до невероятности сильной, а мне недоставало разгона, чтобы высвободиться. Мы соскользнули с кровати на пол, она ударила меня головой и попыталась укусить.
Мы боролись на полу, роняя мебель. Я получил несколько ударов по лицу и, разозлившись не на шутку, двинул ее по животу — у нее перехватило дыхание. Изнемогая от боли, она откатилась от меня. Я кстал и осмотрел себя: воротничок утерян, лацкан куртки оторван, из царапин на щеке сочится кровь.
Но девчонка не сдалась. Она свернулась калачиком, пытаясь восстановить дыхание, чтобы продолжить досаждать мне. И тут появился Бэррэтт. Он вошел тихо, очень осторожно, с тусклой холодной улыбкой на лице. В правой руке он сжимал нож с длинным лезвием, скорее всего кухонный.
Из–за расширенных зрачков он был похож на слепца, но, наверное, меня видел хорошо, так как взгляд вперял прямо мне в глаза и шел, не уклоняясь, ко мне.
Эти мертвенные глаза, застывшая улыбка и нож, предназначавшийся для разделки баранины… Меня окатило холодным потом.
— Брось нож, Бэррэтт! — заорал я, пятясь в поисках какого–нибудь оружия.
Он придвигался медленно, как лунатик, и я понял, что его необходимо остановить, иначе я окажусь пригвожденным к стенке. Я резко отпрыгнул в сторону кровати, схватил подушку и запустил ему в лицо. Он отшатнулся, а я использовал это мгновение, чтобы схватить стул. Он тотчас же ринулся ко мне. Но ударился о ножки стула, выставленного мною впереди себя. Мы оба едва удержались на ногах. Я, обретя устойчивость, снова схватил стул, чтобы опустить на его голову, но тут на меня бросилась девчонка и принялась меня душить. Почувствовав, что дело плохо, так как Бэррэтт устремился на меня со вздетым ножом, я рухнул на стенку вместе с девчонкой, не выпускавшей мое горло. Заметив, как сверкнул нож, я с громким криком метнулся в сторону.
Девчонка и я рухнули на пол. Она так крепко стискивала мое горло, что в висках бешено застучало.
Но вот мне удалось разжать ее руки, но тотчас Бэррэтт склонился надо мной. Я почувствовал, что пришел мой конец. Я попытался достать его ногой, но промахнулся. Бэррэтт взмахнул ножом. Я изворачивался, пытаясь спастись, но вскоре убедился в тщетности этой затеи. Девчонка, распластавшись на мне, всячески стремится помешать. Я не могу ни высвободить руку, ни повернуться. Нож нацелен в мой живот… и вдруг слышатся быстрые шаги. Бэррэтт оборачивается. Теперь его нож устремлен в некую точку пола, совсем рядом с моим телом. Плотный человек с квадратными плечами появляется неведомо откуда и с силой обрушивает на голову Бэррэтту что–то типа мешка с песком!
Бэррэтт пригнулся, внезапно отскочил в сторону и распластался на полу. Он еще попытался встать, но снова упал, еще раз поднимается — ему почти удается сесть, но широкоплечий наносит ему второй удар по iолове.
Все это длилось не более пяти секунд. Девчонка все еще не оставляет надежду меня задушить, издавая звуки, схожие с клекотом орла. Но мне удается повернуться и отстранить от себя девушку. И тут могучие руки отрывают ее от моего тела. С трудом поднимаюсь на ноги. Девчонка с воплями бросается на коренастого незнакомца.
Он невозмутимо отстраняет ее руки от лацканов своего пиджака и спокойно бьет по голове все тем же узким мешком. Она валится к его ногам, как животное на бойне.
Тогда он наклоняется, поднимает ее веко, распрямляется и улыбается мне.
— Привет! Похоже, вы не слишком радужно настроены… Я слышал ваши крики. Он и в самом деле хотел вас зарезать, или это была шутка?
Я отер платком лицо и затылок, а затем сказал:
— Он был несколько возбужденным. Мне кажется, что он не понимал, что творит. Он нагрузился до предела. — Я посмотрел с опаской на кучку голых рук и ног на ковре. — У вас это здорово вышло. Надеюсь, с ней ничего плохого не случится. Я обещал возвратить ее моему клиенту.
Непринужденным жестом он отмел мои подозрения.
— О ней не беспокойтесь. Поклонники кокаина не так уж стремятся умереть. Да и мне, признаться, чертовски надоела эта пара. Вот уже три дня они беспрерывно ссорятся, вопят, а мне хочется спокойно спать.
Я продолжаю вытирать свое лицо и затылок — весь залит потом. Вид кухонного ножа похоже произвел на меня должное впечатление.
— Вы тут живете? — поинтересовался я.
— К сожалению, да. Моя дверь как раз напротив. Мое имя Ник Перелли, если это вам, конечно, интересно.
Я тоже представился:
— Крайне признателен вам. Если бы вы не уложили этого безумца, он бы в полном смысле слова вспорол мне живот.
Перелли рассмеялся. Его смуглое тонкое лицо осветилось славной улыбкой. На этого парня было приятно поглядеть, он чем–то напоминал мне Джорджа Рафта. На нем был добротный костюм и он носил его с достоинством.
— А, так это вы глава Юниверсал Сервиса? Весьма интересное дело. Окажись я на вашем месте, не стал бы жаловаться.
— Не всегда бывает занятно. Доказательства тому налицо. Впрочем, это само собой разумеется, если я смогу оказаться вам полезен в чем бы то ни было, сейчас или когда–либо еще, стоит только кликнуть меня. Мы вам гарантируем в нашей конторе обслуживание по первой категории, и все, естественно, за счет фирмы.
— Договорились, — сказал он, расплываясь в широкой улыбке. — В настоящее время такой помощи не требуется, ну а в будущем — кто знает? — Кончиком туфли он коснулся бока девицы. — Тут действительно задачка, не правда ли?!
— Да, и разумеется, я ей не слишком рад. Моя задача вернуть ее отцу.
— И вы всерьез полагаете, что его порадует такой возврат? На его месте я бы этого не слишком жаждал. Даже если бы меня за это премировали яхтой.
Я отыскал одеяло и накинул его на обнаженное тело девушки.
— Только не думайте, что ее отец хоть немного приличнее! Однако же, черт побери, что скажет этот сторожевой пес внизу, когда обнаружит меня, шествующим через вестибюль с эдаким “пакетиком” под мышкой?!
— Макси? — Перелли расхохотался. — Да он праздничный фейерверк устроит! Он бы давно хотел избавиться от всего этого, но боится Бэррэтта. Впрочем, я как раз намеревался выйти, мне надо повидать одну приятельницу. Так что мы спустимся вниз вместе. Я устрою, чтобы он вам не препятствовал.
— Итак, за дело, — говорю я. — Не хватало еще только, чтобы меня приняли за похитителя.