— Да. И к тому же давно. По моим подсчетам, не менее восьми часов…
— Вы хотите сказать, что она повесилась в ванной, пока он ждал ее в комнате?
— Он спускался по лестнице примерно минут двадцать тому назад. Грасия же умерла приблизительно в четыре утра. Выходит, что он либо находился с ней рядом в это время, либо ушел до того, а учром для чего–то вернулся.
Она откинулась на спинку софы, замахав рукой:
— Может быть, он убийца? Черт побери! А я — то недотумкала сходу!
Тут я вспомнил, что мужчина был небрит. Если он ушел поздно ночью, то почему перед уходом не побрился? Вполне вероятно, что он заготовил убедительный ответ на этот вопрос. Пока же все говорит о том, что ночь он провел в комнате Грасии.
Этими фактами нельзя пренебречь. Хватит уже мне довольствоваться одними гипотезами.
— Держите еще десятку, которую я вам обещал. Вы мне очень помогли. И, если вам угодно последовать доброму совету, постарайтесь оказаться в стороне от этих событий. Я думаю, что этого человека отыщут.
— Бр–р–р! Я не смогу спать, зная, что она там, напротив моей двери!
— Ваш сон будет еще хуже, если какой–нибудь наглый шпик поволочет вас на допрос в полицию. Так что не лезьте во все эти дела.
— А вы, вы что, не собираетесь поднимать шум?
Я покачал головой.
— Не могу терять время на это самоубийство. Впрочем, о ней вскоре вспомнят, и даже значительно скорее, чем вы думаете. — Я вынул из бумажника третий десятидолларовый банкнот. — Если они вас будут расспрашивать, вы ничего обо мне не знаете. Расскажете им о том парне, но и то если они вас спросят.
Она приняла деньги, и купюра тут же была отправлена за пазуху.
— Не волнуйтесь, я вас не выдам.
Переступая порог, я обернулся — она не сошла с места, сидела, покусывая нижнюю губу и хмуря брови. Выражение беспечности исчезло с ее лица.
Выхожу в коридор, оглядываюсь по сторонам и, убедившись, что никто за мной не следит, снова оказываюсь в квартире 23. Притворяю дверь и принимаюсь обыскивать комнату, спешно, но стараясь ничего не упустить.
Мне надо обнаружить пусть ничтожнейшее, но доказательство того, что лже-Клэрк Гэйбл провел ночь в этой комнате. Я не знаю, что именно пытаюсь найти, но упорно ищу.
Для начала обследовал постель и обнаружил на подушке два черных волоска. Грасия — блондинка, но увы, то, что посетитель лежал на ее простынях, еще не свидетельство того, что он пробыл в этой квартире всю ночь. Хотя и это уже что–то.
После того, как я старательно обшарил все углы да закоулки, решил уже было оставить свои намерения и тут же обнаружил искомую улику! В кухоньке есть два стенных шкафа: в одном место чашек, блюдец и салфеток, в другом же располагается более солидная утварь — кружки и кастрюли. И вот во втором шкафу я выявил заблудившиеся чашку и блюдце! Они были не на месте! Их я должен был встретить в первом шкафу. Это натолкнуло меня на мысль обследовать мусорный ящик. Поверху отбросов я заметил горку кофейной гущи — и она еще хранила тепло! Вот оно, очевидное доказательство: сегодняшним утром кто–то очистил фильтр кофеварки. Грасия не могла приготовить себе утром кофе. Это уж вне всякого сомнения. А если бы этот худощавый вернулся сюда, чтобы забрать какую–то забытую им ночью вещь, то он не терял бы времени на приготовление кофе. А вот если он всю ночь торчал в это? комнате, то вполне мог перед уходом сварить себе чашечку. Видимо, этот человек достаточно хладнокровен, так как мимо него никак не мог ускользнуть факг повешения в соседней комнате Грасии. Более того, он непременно знал, что она мертва уже в тот момент, когда улегся в постель отдыхать… У этого парня, наверное, стальные нервы…
И вдруг словно луч прожектора в темной мгле промелькнула истина: это не самоубийство. Это — убийство.
II
В дальнем углу вестибюля расположилась телефонная кабина — туда я поспешил. Здесь отвратительно воняло старым козлом.
Отдышавшись, я прикрыл старомодную трубку носовым платком и набрал номер.
Спустя мгновение до меня донеслось:
— Полиция… у аппарата инспектор Харкер.
— Позовите полицейского офицера Миффлина, — попросил я, стараясь держать трубку подальше ото рта.
— Кто вы?
— Гарри Трумэн. Поскорее, пожалуйста. Я очень спешу.
— Не кладите трубку, — приказал инспектор.
Слышу, как он говорит кому–то:
— Он там, а его спрашивает какой–то парень. Назвался Гарри Трумэном. Прямо не знаю как быть…
Донесся чей–то голос, наградивший Харкера не слишком лестным эпитетом. Наконец к телефону подошел Миффлин.
— Говорит офицер полиции, — ответил он строгим голосом. — С кем имею честь?
— Некто повесился в комнате 23, второй этаж дома 247, что на улице Фелман. Если вы приедете достаточно оперативно, то найдете любопытный след в мусорном ящике. Избегайте скоропалительных выводов о самоубийстве и решительно возбудите расследование по поводу этой девушки. Не пожалеете.
— Кто вы такой?
Я услышал, как заскрипело его перо, записывавшее данные, и ответил: “Этот же вопрос интересует и меня самого”. И повесил трубку.
Спрятав платок, я бесшумно вышел на улицу. В запасе у меня было не более трех минут. Надо уехать из опасной зоны. Муниципальная полиция не слишком поворотлива, но иногда, если очень нужно, может проявить и оперативность.
Влезаю в “бьюик”, хлопаю дверцей и вдруг какой–то мальчишка в грязных, изорванных рубашке и штанах, вскакивает на подножку, просовывает в окошко свою чумазую мордашку:
— Эй, мистер, вам надо срочно приехать на Корал Роу номер 2. Очень срочно.
Я завел мотор и всматривался в зеркало, ожидая с минуты на минуту появления полицейской машины.
— Кто это тебе такое сказал?
— Какой–то парень дал мне доллар за то, что я выполню это поручение. Он просил передать, что дело очень срочное и вы в курсе.
Он соскочил с подножки и помчался по улице. Мне некогда было его догонять. Конечно, я был не прочь его задержать, но предпочтительнее оказалось как можно быстрее драпать от дома 247 на улице Фелман. Издалека уже доносилась полицейская сирена. Я тронул с места и ураганом полетел в направлении Бич Род.
Название Корал Роу было мне совершенно незнакомо, правда, теплилось предположение, что это микрорайон в квартале Корал Гэйблс. Меня повлекло туда любопытство. Мысли буквально роились в моей голове. Я спрашивал себя: обратил ли на меня внимание тот старик из кафе, не записал ли он номера моей машины. Мне совсем не хотелось очутиться в лапах Миффлина. Он и без меня начнет следствие об убийстве Грасии, а у меня и так дел невпроворот. Хотя, если он догадается допросить официанта, ему сообщат мои приметы. И ему весьма не понравится, что я оставил место происшествия, не дождавшись его.
Оказавшись на Бич Род, я повернул налево, поехал вдоль реки и, наконец, припарковал свой “бьюик” на свободном месте среди всяких труб, рыболовных снастей и замасленных бидонов.
Корал Гэйблс — район, не располагающий к визитам, особенно в одиночку и без оружия. Даже сыщики здесь патрулируют только по двое и все же редко выпадает месяц, чтобы на одной из здешних улочек не подобрали какого–нибудь бедолагу, распростертого в луже крови, с торчащим промеж лопаток ножом.
Я выбрался из машины и оглянулся на гавань, где теснились во множестве рыболовецкие суденышки. И увидел, что привлек внимание гревшихся на солнышке рыбаков в многоцветных фуфайках. Я подошел к добродушному на вид парню, вытачивавшему в одиночестве кораблик из обломка доски.
— Вы не скажете, где расположена Корал Роу?
Он оглядел меня, затем повернулся, чтобы сплюнуть в расцвеченную мазутом воду, и большим пальцем руки ткнул в сторону нескольких бистро и столиков, облепленных ракушками, здесь же на набережной.
— За баром “Истер”, — только и сказал он.
Баром “Истер” оказалось деревянное одноэтажное сооружение, где вам предлагалось отведать разнообразные дары моря и старый эль, от которого можно легко захмелеть, если не сделать поправки на его крепость. Естественно, если вы не слишком переборчивы в отношении соседей по столу. Раз или два я бывал уже здесь с Кермэном. Впрочем, это такой уголок, где вы можете рассчитывать на все что угодно, и, как правило, разочарование вас тут не постигнет.
— Спасибо, — поблагодарил я и направился к бару.
Деревянный дом примыкает боком к пассажу. Дощечка, приколоченная довольно высоко на стене, указывает: “К Корал Роу”.
Я остановился закурить и одновременно с подозрением и без малейшего энтузиазма осмотрел улочку. Высокие стены преграждали путь солнечным лучам и в глубине пассажа образовалась сплошь затененная зона. Грязная и молчаливая, она производила самое неприятное впечатление.
Запускаю руку под пиджак, чтобы убедиться: в случае чего, мне не составит труда извлечь свой “38”, и медленно направляюсь к мрачной зоне. Стена вдруг заканчивается, и улочка неожиданно совершает поворот под прямым углом, выводит к темному тупику, с трех сторон огражденному обветшалыми зданиями, некогда служившими складскими помещениями, но сейчас это трущобы, населенные крысами.
Притормозив у входа во двор, я разглядывал здания, спрашивая себя, не позволяю ли я заманить себя в западню? Замечаю трухлявую, держащуюся на одной петле дверь. Сохранилась потускневшая медная табличка. Я не ошибся: это и есть номер 2, Корал Роу. Оставалось только решить: войти или отправиться восвояси. Оглядываюсь на все стороны. Внутри, по всей видимости, как в туннеле, пол, конечно, гнилой, и мне не удастся избежать шума. И все же я решаюсь.
Отшвыриваю сигарету, прохожу через двор и толкаю покосившуюся дверь. Хоть сердце у меня и колотится неистово, я все же иду избранной дорогой. У меня свои принципы и я, между прочим, считаю, что иногда следует подавлять свои условные рефлексы.
Не нарушая тишины своими каучуковыми подошвами, я убыстряю шаг, пытаясь разглядеть хоть что–нибудь в царящей тут темноте. Передо мной вырастает лестница. Нескольких ступенек нет, перил не видать… Тут явно попахивает притоном, а потому я решил не рисковать. Но, на всякий случай, намереваюсь обследовать коридор.