Приближается вечер. В общем, неплохо бы проверить алиби Перелли. Настроение у меня подходящее. Две женщины оказались убитыми в один и тот же день. Неизвестный в черных очках сделал все возможное, чтобы отправить меня в лучшие миры. Наследница четвертого состояния на нашей планете натолкнула меня на ряд новых идей. Ощущая в себе силы ринуться в бой, торможу у бара “Дельмонико”, дурная слава о котором прокатилась по всему Побережью.
II
На другом конце провода слышу бодрый голос Паулы:
— Добрый вечер… “Юниверсал Сервис”…
Спрашиваю:
— Вы одна?
— Да, Вик, одна! Как там у вас?
— Ничего особенного… но есть кое–какие задания для вас… Не смогли бы вы отправить Джеку телеграмму? Передайте ему, чтобы он там пошевеливался.
Паула пообещала телеграфировать немедленно.
— А что вы собираетесь делать сейчас? — интересуется она.
— Отправиться на поиски еще чего–нибудь заслуживающего внимания. Время еще раннее.
— Сохраняйте благоразумие, Вик, прошу вас.
Обещаю, что буду предельно осторожен и поспешно вешаю трубку, чтобы избежать очередной порции ее вопросов.
Сажусь в машину и отправляюсь на авеню Монте Верде. Вот и номер 245, как и описывала Мира Тореска, — небольшой зеленый домик, подворье вымощено плиткой да еще изгородь, способная повергнуть в глубокое уныние любопытствующих. При первых звуках моих шагов в одном из окон вспыхивает свет и за шторой обрисовывается силуэт.
Стучу. Двери едва приоткрыты и из этой щели доносится голос Миры:
— Кто там?
— Мэллой.
Звякает цепочка и двери распахиваются настежь. Неосвещенный коридор.
— Проходите. Я ждала вас.
Оказываюсь в маленьком, залитом светом зальчике и с большим удивлением обнаруживаю, что хозяйка этого дома все еще во власти детских грез: тут множество каких–то китайских масок и причудливо разодетых кукол.
На ней те же, что и тогда, блузка и брюки, глаза опухшие, лицо поражает своей бледностью. Похоже, что она и не пыталась уснуть с момента нашей встречи.
— Ну, как наши дела? — спрашивает она, принося бутылку виски, стаканы и лед. — С прошлой ночи я чувствую себя, как лев, попавший в клетку!
Да, прошлой ночи! Уму непостижимо, столько событий за каких–то двадцать четыре часа! Умащиваюсь в кресле.
— Новости–то есть, вот только не уверен, что они сработают на нас. Нам предстоит сейчас небольшое дельце, я просто уверен, что вы не откажетесь мне помочь… но прежде чем мы им займемся, расскажу вам о том, что мне удалось установить…
Все то время, что я посвящаю описанию событий минувшего дня, она, не двигаясь, простоит перед бутафорским камином, держа руки в карманах, не выпуская сигарету изо рта, с лицом еще более холодным и белым.
— У меня целый набор разрозненных деталей, — резюмирую. — Но ни одна из них не доказательство, а нам необходимо именно доказательство. Я должен составить букет аргументов, способных произвести впечатление на присяжных. Факты, которые я вам сейчас назвал, имеют определенный интерес, но Франкону не построить на них защиту. Во–первых, нам необходимо чем–то подкрепить алиби Ника. Он сообщил Франкону, что играл с Джо Бетилльо от половины девятого до половины одиннадцатого вечера. Отправляюсь сейчас в бар “Дельмонико” и попытаюсь найти свидетеля, видевшего, как Перелли уходил. Вполне возможно, что такой человек есть, а молчит он, боясь, скажем, испортить отношения с Бетилльо. Если я его сыщу. то, надеюсь, смогу убедить. И он поможет разобраться в этих фантастических путешествиях во времени. Как выдумаете?
По ее лицу скользнула мимолетная, но от этого не потерявшая налета сарказма, улыбка:
— Превосходно, — сказала она. — А если вам не удастся заставить его говорить, то, быть может, такой шанс выпадет мне.
— Ладно, попытаем счастья вдвоем. Есть ли у Ника друзья? Я имею в виду человека влиятельного, могущего оказать какое–нибудь давление на Бетилльо? Я понял, что такая потребность возникнет.
Мира покачала головой:
— Ник тяжело обзаводится друзьями, да и поселился он в нашем городе недавно. Но я надеюсь, смогу быть вам здесь полезной.
Я посмотрел на нее внимательно и сказал:
— Поймите меня правильно. Речь не о том, чтобы уничтожить парня: вполне достаточно заставить его заговорить.
Она метнула такой взгляд, что при иных обстоятельствах мог бросить собеседника в дрожь.
— Притащите его ко мне сюда и вы увидите, как он заговорит.
Поднимаюсь с места.
— Хорошо. Поехали.
Она выдвигает ящик письменного стола, достает оттуда револьвер двадцать пятого калибра, загоняет туда обойму и оружие исчезает в недрах ее сумки. Затем она допивает виски, мельком смотрится в зеркало и восклицает:
— Черт побери! Как паршиво я выгляжу! Благо что хоть Ник меня сейчас не видит!
— Он был бы счастлив даже просто вас видеть, — заметил я, направляясь к дверям.
— А что если отыскать Бэррэтта? Ведь и его можно разговорить… — предлагает Мира, садясь в “бьюик”.
— Вовсе не уверен. Очень уж нелегко заставить говорить его за просто так, — отвечаю, решительно снимая машину с места. — Такой финт может пройти с Бетилльо, но никак не с Бэррэттом. Бэррэтт слишком крупная фигура! Он может даже признаться во всем, а уже находясь на скамье подсудимых, станет присягать на Библии, что эти показания у него добыли с помощью пыток. И все наши усилия пойдут насмарку.
— Если вы не спасете Ника, то я сама займусь Бэррэттом, — произнесла она твердо с ледком в голосе. — Я дала себе клятву.
Припарковываю машину в укромном местечке, совсем рядом с баром “Дельмонико”.
— Но прежде всего займемся опасением Ника, — отрезаю я. — У нас будет предостаточно свободного времени для поджаривания Бэррэтта на медленном огне, если мы не сумеем добиться справедливости на законных основаниях. Вы когда–нибудь бывали в этом притоне?
— Разумеется. Ник убивал здесь чуть ли не все свои вечера.
— Хотелось бы осмотреть ту комнату, где Ник и Бетилльо играли тогда. Вы не можете это устроить?
— Смогу, если, конечно, этот зал не окажется занятым.
— Ну что ж, зайдем, а там будет видно.
Преодолеваем пять деревянных ступенек, ведущих к бару. Зал ярко освещен, тут полно народу. Музыкальные автоматы оглушают зал ультрасовременными мелодиями. Здоровенные парни в не слишком удобных позах разместились у стойки.
Сгрудившиеся возле круглых одноногих столиков облаченные в шорты девицы пытаются втолковать своим кавалерам, что было бы гораздо больше толку, если бы они поднялись этажом выше, а не застревали бы в этом прокуренном зале, глотая сивуху. Впрочем, редко когда мольбы этих девиц достигают цели.
Мира ведет себя абсолютно непринужденно. Она пересекает зал, пол которого густо посыпан опилками, приближается к стойке и подает знак одному из барменов.
Держусь за нее, пытаясь перенять ее манеры. Четверо мужчин, облокотившихся на стойку бара, все как на подбор — могучие и широкоплечие, замолчали, глядя на нее.
Они пристально рассматривают меня из–за ее плеча, затем корчат пренебрежительные гримасы в мой адрес. Их больше интересует Мира.
— Привет, малышка, — говорит один из них басом.
Размышляю: “Ага, я опять сгодился для скандала. Надо быть крупным идиотом, чтобы привести ее сюда”.
И тут Мира поворачивается к ним лицом, меряет взглядом с головы до пят поочередно всех четверых чудищ и произносит четыре чрезвычайно непристойных слова. Парни, стушевавшись, погрузились в созерцание бара.
Мира что–то прошептала со вниманием слушавшему ее бармену, кивнула согласно головой и указала пальцем на лестницу.
— Идемте, — сказала она. — Можно.
— Однако вы ловко умеете обращаться с нахалами, — восхитился я, пока пересчитывали ногами ступеньки.
— Я смогу постоять за себя. Да и к тому же, чем они крупнее, тем легче командовать ими. Я пропутешествовала с такими типами всю свою жизнь и вроде научилась их понимать. — Лицо ее по–прежнему холодно и задумчиво. — Через полчаса наверх явится играть в покер Бетилльо. Об этом мне сообщил бармен.
— Он его не предупредит?
— Нет, это наш приятель. Как поступим? Может, подождем, а когда он поднимется, возьмем его в работу?
— Сперва надо провести рекогносцировку на местности.
Выходим на лестничную площадку. Перед нами простирается длиннющий коридор с рядами дверей по обе стороны.
— Пятнадцатый номер, — подсказывает Мира.
Она подходит к одной из дверей и толкает ее.
Большая комната. Под зеленым абажуром большой стол с колодами игральных карт, с жетонами для покера, покоящимися в деревянных ящиках с перегородками на нем. Дюжина аккуратно расставленных стульев и несколько плевательниц довершают обстановку.
— О’кей, — говорю. — А теперь не мешало бы взглянуть на служебный ход, которым уходил Ник.
Мы проследовали до конца коридора. Вот и дверь, выходящая на веранду. Недолгий путь по крутой лестнице с деревянными ступеньками — и вы оказываетесь на простершейся внизу улочке.
— Ясно. Будем ждать Бетилльо внутри здания. Если он попробует сопротивляться, я уложу его прямо на месте. Но сначала мы все–таки постараемся убедить его, что в его же собственных интересах следовать за нами на своих двоих… Он же не в весе пера.
Возвращаемся. Я спрашиваю:
— Да, вы случайно не знаете, возможно тут еще одна пустая комната?
— А вот сейчас поглядим…
Она распахивает ближайшую к нам дверь и щелкает выключателем. Гневные вопли и проклятия были ответом на эту ее инициативу. Она поспешно погасила свет.
— Эта комната занята, — констатировала Мира, направляясь к следующей двери.
— Минуточку, — остановил я ее, ухватив за руку. — Если вы намерены и дальше применять подобные методы, то здесь вспыхнет революция. Рискнем лучше проверить комнату, что напротив пятнадцатой.
Мы прошли немного вперед и остановились у нужной нам двери. Я тихонько постучал. Там кто–то завозился, но дверь все же открылась.
Крупная блондинка с усталым лицом, облаченная в сомнительной свежести пеньюар, изучает меня. Ее ярко размалеванное лицо понемногу проясняется, а крикливо нарисованные губы пытаются улыбнуться.