В дальнем конце комнаты, отгороженные от остальных аляповатым экраном, сидели рядом на диване Энн и Керриден. Атмосфера в коттедже была напряженной, и Керриден старался убрать Энн с глаз Жанны, уверенный, что от контакта молодых женщин ничего хорошего ждать нельзя.
С помощью Энн он разработал маршрут поездки в Данбар. Решили, в конце концов, воспользоваться ее машиной. В Данбаре, по словам девушки, они пересядут на моторную лодку, принадлежавшую ей же, которая переправит их на остров.
Оставалось ждать наступления ночи. Полицейские не возвращались, и Керриден предположил с облегчением, что они не связали его внешность с описанием примет, опубликованных в газетах.
Каждые полчаса Ян отходил от окна и направлялся в спальню, где, привязанный к кровати, лежал Холройд. И каждый раз, проходя мимо Керридена и Энн, он бросал на девушку взгляд, полный недоверия и ненависти.
Чуть позже семи, когда начали сгущаться сумерки, Ренли пробормотал что–то насчет ужина и удалился на кухню.
Керриден, уставший от долгого ожидания, тоже поднялся и подошел к окну. Когда он проходил мимо Жанны, та вздрогнула и выпрямилась.
— Уже пора? — спросила она.
— Нет еще, — ответил Керриден, чувствуя на себе подозрительный взгляд Яна. — Стемнеет примерно через час. — Все трое посмотрели на мрачное небо. Над крышами коттеджей медленно карабкались грузные тучи. Становилось прохладнее. — Будет дождь, — продолжал он. — Повезло — меньше людей на улицах.
Остальные промолчали. Ощущая их враждебность, Керриден нетерпеливо передернул плечами и направился на кухню, где хозяйничал Ренли.
— Как дела? Помощь не требуется?
— Они со мной не разговаривают, — прошептал Ренли взволнованно. — Теперь я понимаю, что испытывал Крю.
— Не нервничайте, — сказал Керриден. Он бросил взгляд назад через открытую дверь и увидел спину Яна, смотревшего в окно. — Нас трое против двоих. Энн на нашей стороне.
— Какой от нее толк? — спросил Ренли безнадежным тоном.
— Она будет полезна, когда мы попадем на остров.
— Если мы туда попадем. Я знаю их лучше вас. Они безжалостны. Мне не доверяют…
Он замолчал, услышав сдавленный крик. Одним прыжком Керриден достиг порога кухни. Энн вышла из–за экрана, чтобы присоединиться к ним, и оказалась лицом к лицу с Жанной. В тот момент, когда Керриден влетел в комнату, Жанна, бледная от ярости, схватила Энн за руки. Ее лицо было искажено безумной ненавистью.
Керриден быстро взял Жанну за плечо и резко повернул к себе, заставляя отпустить Энн.
— Достаточно, — сдержанно проговорил он. — Успокойся. Без драматических сцен, пожалуйста.
Секунду Жанна смотрела на него, будто не узнавая, потом попыталась нанести удар, но Керриден на лету перехватил ее руку и толкнул. Она отшатнулась и едва не упала.
— Достаточно, я сказал! — рявкнул он.
Жанна привалилась к стене, силясь заговорить, но язык ей не повиновался. Затем она вдруг начала задыхаться, в ней произошла чудовищная перемена. Глаза закатились и будто провалились в глазницы, мышцы лица окаменели, хриплый свист вырывался сквозь стиснутые зубы. За несколько секунд Жанна буквально потеряла человеческий облик.
— Осторожно! — закричал Ренли. — Я уже видел ее в таком состоянии…
Керриден невольно отпрянул; Энн судорожно втянула в себя воздух. Ненависть, горевшая в глазах Жанны, поразила их обоих. Пальцы Жанны скрючились, смуглые руки поднялись, словно прикидывая расстояние перед тем, как нанести удар.
Ян, до сих пор безмолвно наблюдавший, неожиданно бросился между ними и, не колеблясь, дал Жанне прямой в подбородок. Она повалилась вперед, но он подхватил ее и осторожно опустил на пол. С удивительной для него нежностью поляк приподнял веко молодой женщины и пощупал пульс.
— Принеси подушку, — сказал он Ренли, но выполнил его просьбу Керриден — англичанин с расширенными от ужаса глазами замер, не в силах пошевелиться, и только смотрел на лежавшую без сознания женщину.
Пока Ян подкладывал ей под голову подушку, Керриден достал носовой платок и вытер лицо. С неожиданной слабостью во всем теле он понял, что его первое впечатление о Жанне было правильным. Она действительно сумасшедшая.
— Принести воды? — неуверенно предложил Керриден. Он всегда терялся, сталкиваясь с болезнями и больными.
— Нет, теперь все будет в порядке, — ответил Ян. В его слегка навыкате глазах затаилась тревога, грубые руки осторожно поправляли подушку. — Она немного поспит. Приступ. У нее иногда такое бывает. Стоит ли удивляться? — Он встал и посмотрел на Энн, бледную и испуганную. — Немногие смогли бы перенести то, что выпало на ее долю.
— Но это очень серьезно, — сказал Керриден, подходя к Энн.
— Только не надо ей ничего говорить. Она сама и не вспомнит. Ерунда, нервы… — произнес поляк с напускной небрежностью.
— Не рассказывайте сказок, — сухо возразил Керриден. — Жанна вела себя как буйнопомешанная. Она нуждается в специальном уходе.
— В самом деле? — с улыбкой процедил Ян. — Не думаю. Во всем виноваты тревоги и волнения. Жанна слишком много переживала. Она поправится, когда мы найдем Мэллори.
И он вновь улыбнулся — холодной зловещей улыбкой, от которой по спине Энн пробежали мурашки.
Жанна открыла глаза. Перед ней на коленях стоял Ян и легонько тряс ее.
— Очнись! Как ты себя чувствуешь?
Голос доносился до нее словно издалека, в голове шумело, виски сдавливала ноющая боль. Перед глазами все расплывалось, но знакомое круглое лицо поляка действовало на нее успокаивающе. Жанна попыталась приподняться.
— Я чувствую себя хорошо… — покорно ответила она. — Я спала?
Неожиданно осознав, что сидит на полу и держится за руку Яна, девушка уставилась на него испуганно и тревожно.
— Что произошло? Что со мной случилось?
— Ты потеряла сознание, — ответил Ян голосом, карим разговаривают с больными. — Полежи немного, время еще есть. Керриден отправился за машиной.
— Потеряла сознание?! Ты лжешь! — Она судорожно вцепилась в руку поляка. — Что произошло?
— Ты просто потеряла сознание, — терпеливо повторил Ян. — Не волнуйся, ничего особенного.
Она была уверена, что он лжет, и ей стало страшно.
— Скажи честно! У меня опять был припадок?
Жанна пристально, с мольбой, вглядывалась в лицо Яна, стараясь прочитать в нем правду.
— Как в последний раз? Признайся! Я должна знать!
Он замялся, и Жанна усмотрела в его замешательстве доказательство своей правоты.
— Приступ очень тяжелый? — спросила она, не дожидаясь ответа. — Сколько времени я была без сознания?
— Ничего страшного, — пробормотал Ян. — Обычный обморок. — Потом, видя ужас и недоверие в глазах Жанны, добавил: — По всей вероятности, больше это не повторится, так что не расстраивайся.
Жанна прикоснулась к подбородку и вздрогнула.
— Больно!.. Ты меня ударил?
— Нет! Ты потеряла сознание, вот и все. Пустяки!
— Ты меня ударил, — монотонно повторила девушка.
— А говоришь, пустяки. — Она отпустила его руку. В ее голосе вдруг зазвучала энергия, вызванная отчаянием. — Ян, что со мной происходит? Я чувствую, что схожу с ума. Голова раскалывается. Мне страшно!
— Это все нервы. Вспомни, каково тебе пришлось…
— Что же будет? — спросила Жанна.
Терпение поляка иссякло.
— Мне совершенно безразлично, что с нами будет — лишь бы мы успели найти Мэллори! Мне больше незачем жить… А тебе?
Она обхватила голову руками, сдавив пальцами виски.
— Только найдем ли мы его? И если найдем… это все. После его смерти наша жизнь теряет смысл. Нам конец.
— Моя жизнь закончилась, когда погибла Шарлотта, — просто сказал Ян. — Но давай не будем сейчас говорить об этом.
Жанна вновь схватила его руку.
— Не знаю, что бы я без тебя делала, Ян. Мы спорим между собой, иногда ссоримся, порой даже испытываем ненависть друг к другу, но когда нужно, в трудную минуту, ты всегда рядом.
Яну стала надоедать эта сентиментальность. За двадцать минут долготерпения исчерпался весь запас нежности и доброты. Теперь он хотел одного: чтобы она поскорее восстановила силы и не была для него обузой.
— У нас общий враг, — холодно проговорил он. — Настоящие друзья всегда спорят. Этим и испытывается дружба. Вставай, время не ждет.
Жанна сделала нечеловеческое усилие, пытаясь обуздать разыгравшиеся нервы, собраться, забыть о дикой боли в голове. Медленно, неуверенно, она поднялась на ноги, держась за Яна, постояла немного, шатаясь… Потом оттолкнула его.
— Как обстоят дела?
— Керриден с девушкой пошли за машиной, Ренли на кухне, собирает продукты.
Жанну захлестнул приступ раздражения: никогда Ян не может действовать правильно!
— И ты отпустил их вдвоем?!
— Я не мог от тебя отойти, а кому–то ведь необходимо отправиться за машиной…
Она опомнилась.
— Прости меня, Ян. Только теперь им ничто не помешает удрать. Ты об этом подумал?
Поляк безразлично пожал плечами.
— Пусть удирают, мне все равно. Мы в них не нуждаемся.
— Нет, Керриден нам нужен, это он найдет Мэллори. Мы не должны выпускать его из виду!
Ян взорвался.
— Перестань талдычить одно и то же! Доверься мне! Почему ты так надеешься на Керридена?
— Не знаю. Это сильнее меня. Интуиция. Я уверена, что он найдет Мэллори. Не могу объяснить, почему, но я чувствую это, как чувствуют голод. Наши судьбы каким–то образом связаны… Я знаю: он найдет Мэллори.
— Что ж, хорошо, — вздохнул Ян, стараясь оставаться спокойным. — Увидим. Только предупреждаю тебя: ему нельзя доверять.
— Знаю, — как–то беспомощно призналась Жанна, — и ненавижу его. Моя бы воля, я бы с ним не церемонилась. Однако именно он приведет нас к Мэллори.
— Пойду посмотрю, что делает Ренли, — сказал Ян, сознавая, что если они не прекратят разговор о Керридене, он может не выдержать. — Садись и жди. Скоро придет машина. Волноваться не о чем.
Он прошел на кухню.
— Ну, все готово?
Ренли бросил на него смущенный взгляд.