араюсь впредь не соваться в Чайнатаун.
Эрл Стенли Гарднер. Бархатные коготки
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ПЕРРИ МЕЙСОН, адвокат, который любил бороться и умел утереть нос тем, кто пытался водить его за нос.
ДЕЛЛА СТРИТ, которая была ему верным Пятницей в юбке, а часто (слишком часто) также Субботой и Воскресеньем.
ИВА ГРИФФИН, особа очень хорошо одетая и очень обеспеченная, с которой, однако, что–то было не в порядке.
ПОЛ ДРЕЙК, детектив, который докопался до весьма интересных сведений о джорджианских лилиях и о любителях этих лилий.
ФРЭНК ЛОКК, редактор “Пикантных новостей”, который хотя и был южанином, но ни в коей мере не был джентльменом.
СИДНЕЙ ДРАММ, полицейский агент, который помнил, что там, где Перри Мейсон рубит лес, летят щепки.
ДЖОРДЖ К. БЕЛТЕР, который так долго зарабатывал шантажом, что в конце концов кое–что заработал.
МИССИС БЕЛТЕР, своенравная особа с весьма своеобразными представлениями о честности.
ГАРРИСОН БЁРК, конгрессмен, который считал своей обязанностью не допустить, чтобы его избиратели узнали, что он замешан в скверной истории.
БИЛЛ ГОФФМАН, сержант полиции, который хотел заполучить в свои руки адвоката и только адвоката.
КАРЛ ГРИФФИН, племянник Белтера, считавшийся типичным представителем золотой молодежи.
МИССИС ВИТЧ, экономка, которая выглядела, как мумия, и молчала, как могила.
НОРМА ВИТЧ, девушка, в голове которой не было ничего, кроме мыслей о замужестве.
ЭСТЕР ЛИНТЕН, которая, чтобы компенсировать раннее пробуждение, согласилась, что сон рано пришел к ней в предыдущий вечер.
СОЛ ШТЕЙНБУРГ, владелец ломбарда, который преуспел в разыгрывании комедии.
АРТУР ЭТВУД, адвокат, который знал, чего он хочет.
ГАРРИ ЛОРИНГ, который не был уверен, две у него жены или ни одной.
1
Осеннее солнце припекало через окно.
Перри Мейсон сидел за своим письменным столом. На его неподвижном лице застыло выражение глубокой сосредоточенности, как у шахматиста, обдумывающего очередной ход. Было в нем что–то и от интеллектуала, и от боксера–тяжеловеса, который с неиссякаемым терпением маневрирует, атакует, уворачивается, пока не выведет противника на такую позицию, когда его можно будет нокаутировать одним могучим ударом.
Стены кабинета скрывали полки с книгами в кожаных переплетах. В углу стоял большой сейф. Кроме того, здесь находились два стула и вращающееся кресло — именно в нем сидел сейчас Перри Мейсон. Все было отмечено печатью суровой простоты и целесообразности — комнате явно передались черты характера человека, занимавшего ее.
Дверь отворилась, и в кабинет заглянула Делла Стрит, секретарша Мейсона. Войдя, она закрыла за собой дверь.
— Какая–то женщина, — сказала она. — Говорит, что ее зовут Ива Гриффин.
Перри Мейсон смерил Деллу спокойным взглядом.
— А вы считаете, что ее зовут не так?
Она покачала головой.
— Шеф, в ней есть что–то подозрительное. Я просмотрела в телефонной книге всех Гриффинов, но ни один из них не проживает по адресу, который она мне дала. Заглянула я и в адресную книгу — с тем же результатом. Там куча разных Гриффинов, но среди них нет ни одной Ивы.
— Что это за адрес? — спросил Мейсон.
— Гроув–стрит, двадцать два семьдесят один.
Перри Мейсон записал адрес на листке бумаги.
— Пригласите ее, Делла, — сказал он.
У Деллы Стрит была стройная фигурка и острый ум. В свои двадцать семь лет она была достаточно опытна, чтобы не обмануться внешностью человека или предмета. Она стояла у двери, глядя на Перри Мейсона спокойно, но неуступчиво.
— Я хотела бы, — сказала она, — чтобы вы проверили, что это за птичка, прежде чем взяться за ее дело.
— Интуиция? — спросил Перри Мейсон.
— Назовем это интуицией, — ответила она с улыбкой.
Перри Мейсон кивнул. Выражение его лица не изменилось, только глаза теперь смотрели внимательней.
— Ладно, давайте ее сюда, Делла. Я сам на нее посмотрю.
Делла Стрит закрыла за собой дверь, но не отпустила дверной ручки. Через несколько секунд дверь приоткрылась и в кабинет впорхнула женщина. Ей в равной мере могло быть и под тридцать и за тридцать. Она была хорошо одета и явно умела о себе позаботиться. Прежде чем взглянуть на мужчину, сидевшего за столом, она окинула быстрым взглядом кабинет.
— Садитесь, пожалуйста, — сказал Перри Мейсон.
Женщина посмотрела на него. На ее лице промелькнуло нечто похожее на раздражение. Видимо, она привыкла, что мужчины встают, когда она входит в комнату, и относятся к ней с предупредительностью, соответствующей ее полу, внешности и общественному положению. На какой–то момент показалось, что она намерена проигнорировать приглашение, но в конце концов она все–таки села по другую сторону стола. Ее взгляд не отрывался от лица Мейсона.
— Я вас слушаю, — сказал он.
— Вы мистер Мейсон? Адвокат Мейсон?
— Ну, это я.
Голубые глаза, изучавшие его недоверчиво, оценивающе, внезапно расширились, словно уступая осознанному усилию воли. Лицо женщины приобрело выражение детской невинности.
— У меня затруднения, — сказала она.
Перри Мейсон только улыбнулся — признания такого рода были для него хлебом насущным. Поскольку она молчала, Мейсон произнес:
— Люди обычно и приходят сюда с затруднениями.
Женщина неожиданно взорвалась:
— Нечего сказать, хорошенькое обращение! Все адвокаты, которые вели мои дела…
Она так же неожиданно оборвала фразу.
Перри Мейсон зевнул, медленно поднялся из кресла, опустил руки на край стола и оперся на него всей тяжестью тела, слегка подавшись вперед.
— Знаю, знаю, — сказал он. — Все адвокаты, которые вели ваши дела, имели элегантные апартаменты и дюжину стажеров, бегающих туда–сюда. Они низко кланялись, шаркали ножкой, когда вы входили в кабинет, и требовали изрядный аванс. Вы платили им кучу денег, а толку было мало. И теперь, когда вы по–настоящему попали в передрягу, вы не рискнули пойти к ним.
Ее широко раскрытые глаза несколько сузились. Две–три секунды женщина мерила адвоката взглядом, потом опустила глаза. Перри Мейсон продолжал медленно и четко, не повышая голоса:
— Я не похож на них. У меня достаточно клиентов, потому что я умею бороться за чужие интересы. Ко мне никогда не обращаются за консультацией в связи с основанием компании. Я еще ни разу не заверял завещание. Что касается договоров. — за всю свою жизнь я подготовил их не больше десятка, а, скажем, сделку на кредит вряд ли сумел бы оформить. Люди приходят ко мне не потому, что им нравится мой нос, и не потому, что знают меня по клубу. Они приходят потому, что им требуются услуги, оказать которые могу только я.
Женщина подняла глаза.
— Смею ли я спросить, какие именно услуги вы оказываете, мистер Мейсон? — спросила она.
В ответ он бросил три слова:
— Я умею бороться.
Она энергично закивала головой.
— Именно это мне и нужно.
Перри Мейсон снова опустился в кресло и закурил сигарету. Казалось, атмосфера в кабинете разрядилась, как если бы столкновение двух характеров вызвало грозу, освежившую воздух.
— Ну, ладно, — сказал он. — Мы уже потратили достаточно времени на вступление. Может быть, вы, наконец, приступите к делу? Прежде всего я хотел бы узнать, кто вы и как сюда попали…
Она начала быстро, словно декламируя заученный урок:
— Я замужем. Меня зовут Ива Гриффин, живу я на Гроув–стрит, две тысячи двести семьдесят один. У меня возникли проблемы, с которыми я не могу обратиться ни к одному из адвокатов, чьими услугами я пользовалась раньше. О вас мне рассказала одна приятельница. Она уверяла, что вы — это нечто большее, чем просто адвокат, что вы способны справиться с кем угодно и уладить любое дело. — Ива помолчала немного, а потом спросила: — Это правда?
Перри Мейсон вздохнул:
— Пожалуй, да. Обычно адвокаты нанимают детективов и помощников, чтобы те собирали для них факты и доказательства. Я же предпочитаю ни на кого не полагаться, а обходиться собственными силами. Если я все–таки прибегаю к помощи детектива, то только для того, чтобы проверить свои выводы. Берусь я далеко не за всякое дело и плату назначаю немалую, но результат, уж поверьте, стоит таких денег.
Мейсон заметил, что теперь, когда лед тронулся, Ива явно обнаруживает нетерпение: ей хочется поскорее рассказать свою историю.
— Читали ли вы в газетах о нападении в Бичвуд—Инн? Вчера вечером, когда часть клиентов сидела за ужином в главном зале, неизвестный мужчина попытался терроризировать присутствующих. Кто–то его застрелил.
— Читал, — сказал Мейсон.
— Я была там.
— В таком случае, может быть, вы знаете, кто принял участие в стрельбе?
— Нет, — ответила Ива.
Прищурив глаза и наморщив лоб, Мейсон смотрел ей в лицо. Она выдержала секунду или две, после чего вынуждена была потупиться.
— Коль скоро я хочу, чтобы вы стали моим представителем, я, наверное, должна сказать вам правду.
Кивок, которым Мейсон ответил на ее слова, выражал скорее удовлетворение, нежели подтверждение.
— Я вас слушаю.
— Мы хотели покинуть зал, но все выходы были перекрыты. Кто–то, должно быть, позвонил в полицию еще до того, как дело дошло до стрельбы, и полиция окружила ресторан.
— Кто это мы?
Ива какое–то время сосредоточенно рассматривала носок своей туфли, а потом пробормотала:
— Я и… Гаррисон Бёрк.
— Гаррисон Бёрк? — спросил Перри Мейсон медленно. — Это тот, который баллотируется…
— Да, — отрезала она, как бы не желая больше слышать о Гаррисоне Бёрке.
— Что вы там с ним делали?
— Ужинали и танцевали.
— И что?
— Ничего. Мы вернулись в кабинет, в котором ужинали, и сидели там, пока полиция не начала записывать имена свидетелей. Сержант, руководивший операцией, знал Гаррисона и понимал, что если бы газеты узнали о присутствии Бёрка, результат был бы роковым. Он позволил нам оставаться в кабинете до тех пор, пока все не закончилось, после чего вывел нас через служебный вход.