Такси остановилось возле отеля “Уилрайт”. Локк вышел и жестом руки указал таксисту на Мейсона. Мейсон покачал головой:
— Нет, Локк, на этот раз расплачиваетесь вы. Такси — это ваша идея.
Локк достал из кармана банкнот, протянул его шоферу и скрылся в дверях отеля. Мейсон последовал за ним. Локк остановился у двери номера 946 и постучал.
— Это я, дорогая, — сказал он.
Эстер Линтен отворила. На ней был халат, из–под которого выглядывало розовое шелковое белье. При виде Мейсона она сделала большие глаза и отступила, резким движением запахнув халат.
— Что это значит, Фрэнк? — возмутилась она.
Отстранив девушку, Локк протиснулся в комнату.
— Я потом объясню тебе, милая. Расскажи этому человеку, где мы были вчера вечером.
Эстер опустила взгляд.
— В чем дело, Фрэнк?
В голосе Локка зазвучала ярость:
— Перестань валять дурака! Ты прекрасно знаешь, в чем дело. Ну, давай! Ты должна рассказать всю правду, это очень важно!
Трепеща ресницами, Эстер взглянула на Локка.
— Рассказать всю правду?
— Да. Не бойся, он не из полиции нравов. Это просто пижон, который затеял какую–то пакость и воображает, что может втянуть в нее меня.
— Мы ужинали.. — начала Эстер слабым голосом. — Потом вернулись сюда…
— И что дальше? — торопил Локк.
— Потом я разделась… — пробормотала она.
— Продолжай! Выкладывай все! И погромче, чтобы он как следует услышал.
— Я легла в постель, — продолжала она медленно, — выпила… потом еще…
— В котором часу это было? — спросил Мейсон.
— Примерно в полдвенадцатого.
Локк поощряюще взглянул на девушку.
— Ну, ну, дальше!
Эстер покачала головой:
— Я проснулась сегодня утром с ужасной головной болью, Фрэнк. Когда я засыпала, ты был здесь, это точно… А потом я отключилась.. Ничего не помню. Меня совсем разобрало. Я не слышала, как ты уходил…
Локк отскочил в угол, словно уворачиваясь от удара.
— Ты паршивая…
— Как вы обращаетесь к порядочной женщине! — вмешался Мейсон.
Ярость захлестнула Локка.
— Это она–то порядочная женщина! Не смешите!
Эстер смерила его сердитым взглядом.
— Ты чего на меня бочку катишь, Фрэнк? Если тебе нужно алиби, какого черта ты заставил меня говорить правду? Надо было предупредить заранее, и я бы спела, как по нотам. А то вопишь: “Правду, правду!”. Я, как дура, говорю правду, а меня же и поливают грязью!
Локк снова выругался.
— Мне кажется, эта молодая особа как раз одевалась, — вмешался Мейсон. — Не будем ее задерживать. Я спешу, Локк. Хотите идти со мной или предпочтете остаться?
— Я останусь, — буркнул Локк. Его тон не предвещал ничего хорошего.
— Как угодно, — подчеркнуто вежливо произнес Мейсон. — Я позволю себе отсюда позвонить.
Он подошел к телефону, взял трубку и сказал телефонистке:
— Соедините меня, пожалуйста, с полицейским управлением.
Локк наблюдал за ним глазами крысы, попавшей в ловушку. Спустя минуту Мейсон сказал в трубку:
— Соедините меня с Сиднеем Драммом из следственного отдела.
— Бога ради, бросьте трубку! — проскрипел испуганным голосом Локк.
Мейсон повернулся к нему.
— Да положите, наконец, трубку! — заорал Локк. — Вы держите меня в руках, черт побери! Вы подстроили это так, что мне не вывернуться. Все это дьявольски примитивно, но так закручено, что я и пикнуть не могу. Стоит только вытащить это дело на суд, подкрепить мотив доказательствами — и мне крышка.
Мейсон опустил трубку на рычаг.
— Наконец–то мы добрались до сути, — сказал он.
— Чего вы хотите? — спросил Локк.
— Вы знаете, чего я хочу.
Локк поднял руки в знак капитуляции.
— Это понятно. Что–нибудь еще?
Мейсон покачал головой:
— Пока нет. Я только посоветовал бы вам помнить, что владелицей журнала теперь является миссис Белтер. Лично я полагаю, что было бы неплохо столковаться с ней, прежде чем вы напечатаете что–нибудь, что могло бы прийтись ей не по вкусу. Журнал выходит раз в две недели, “е так ли?
— Да. Ближайший номер появится в следующий четверг, — сообщил Локк.
— Ну, до четверга может случиться всякое… — сказал Мейсон.
Локк ничего не ответил. Мейсон повернулся к девушке.
— Простите за вторжение, мисс.
— Не за что, — ответила она. — И чего этот идиот взъерепенился? Сам просил, чтобы я сказала правду, я и сказала, а он…
Локк рванулся к ней.
— Ты лжешь, Эстер! Ты отлично знаешь, что в постели была в полном сознании.
Она передернула плечами.
— Может, и была, но ничего, совершенно ничего не помню. Со мной такое бывает: вечером наберусь как следует, а утром ни черта не помню.
— Я бы посоветовал тебе избавиться от этой привычки, — злобно прошипел Локк. — Ты еще когда–нибудь сломаешь на этом шею!
— Сдается мне, — ехидно заметила Эстер, — что ты неплохо знаешь, как ломаются шеи. Может быть, какой–нибудь твоей подружке пришлось это испытать?
Локк сделался белым, как стена.
— Заткнись! Ты не понимаешь…
— Сам заткнись! Я не позволю так со мной разговаривать!
— Это несущественно, — вмешался Мейсон. — Дело улажено. Пойдемте, Локк. Мне хотелось бы обговорить еще кое–какие моменты.
Локк направился к двери, задержался у порога, чтобы послать девушке злобный взгляд, и вышел в коридор. Мейсон последовал за ним, не оглядываясь. Взяв Локка под руку, он подтолкнул его к лифту.
— Знаете что, — процедил Локк. — Вся эта история шита такими белыми нитками, что даже смешно. Никогда бы вы не взяли меня на этом, Мейсон, если бы не то старое дело в Джорджии. Я не хочу, чтобы кто–нибудь к нему возвращался. Хотя, в сущности, это битая карта. Прошло столько лет…
— О, нет! — с усмешкой прервал его Мейсон. — Такое преступление, как убийство, не имеет срока давности, Локк. Вы прекрасно знаете, что я могу еще раз поставить вас перед судом.
Локк отодвинулся от Мейсона. Губы его дрожали, в глазах застыл страх.
— Я легко справился бы с этим в Саваннах. Но если дело всплывет здесь в связи с другим убийством, то мне несдобровать. И вы это отлично знаете…
— Кстати, Локк, — заметил Мейсон, — сдается мне, Белтер не ведал, что вы тратили его деньги на эту куколку.
— Мало ли что вам сдается, — огрызнулся Локк. — Доказать–то вы ничего не сможете. О наших с Белтером делах не знал никто, кроме нас с Белтером. Мы с ним договаривались по–джентльменски, без документов.
— Даже если это и так, осмотрительность вам не помешает. Не забывайте, что миссис Белтер — владелица журнала. Я бы посоветовал вам прийти с ней к какому–нибудь соглашению, прежде чем вы снова будете выплачивать деньги своей красотке. В связи с судебным процессом о наследовании ваши финансовые дела будет проверять судебная ревизия.
Глаза Локка злобно сверкнули.
— Значит, так? — прошипел он.
— Значит, так, — подтвердил Мейсон. — А теперь давайте–ка попрощаемся. Полагаю, вы проявите благоразумие и не броситесь пересчитывать кости этой девушке. То, что она сказала, в сущности, ничего не меняет. Даже если Сол Штейнбург ошибся, указав на вас, то и тогда достаточно шепнуть словечко полиции в Джорджии — и вы снова за решеткой. Выкарабкаетесь вы из этого или нет, вы все равно исчезнете со здешней арены.
— Вы ведете какую–то дьявольски сложную игру, — сказал Локк. — Хотел бы я знать, что вы затеваете…
Мейсон состроил невинную мину.
— Да полно вам, Локк! Никакой игры я не веду. Если я что и веду, то только дела моей клиентки. Ну, а поскольку возникли осложнения, приходится быть начеку. Вот и принюхиваюсь то здесь, то там. Нанял детектива, который установил номер этого револьвера. Мне представляется, что я опередил полицию, которая действует обычным путем. Партизаню, одним словом.
Локк засмеялся:
— Не надо вешать мне на уши лапшу, Мейсон! Приберегите ее для кого–нибудь другого.
Мейсон пожал плечами.
— Верить или не верить — дело ваше. Я говорю то, что есть. Ну, мне пора. Возможно, мне захочется увидеться с вами еще раз, Локк. На прощанье хочу дать вам добрый совет: держите язык за зубами. Обо мне, о миссис Белтер, а особенно! — о происшествии в Бичвуд—Инн и о Гаррисоне Бёрке.
— О, можете не повторять! До конца жизни я не напишу об этом ни слова. Я знаю, когда я побит. Что вы намерены предпринять в связи с делом в Джорджии?
— Я не детектив и не полицейский. Я только адвокат и занимаюсь лишь делами миссис Белтер.
Они спустились на лифте в холл. Мейсон вышел из отеля и остановил такси.
— Ну, пока, — сказал он. — Еще увидимся.
Такси отъехало. Локк стоял у двери, бессильно опершись о стену. Лицо его было бледным, губы застыли в кривой ухмылке.
15
Перри Мейсон сидел в гостиничном номере. Его лицо было серым от усталости, только глаза оставались прежними — напряженно–сосредоточенными.
Через окно в комнату заглядывало утреннее солнце. Кровать была завалена газетами, поместившими на первых страницах материалы о деле Белтера, которое до такой степени изобиловало загадочными деталями, что искушенные репортеры просто захлебывались, смакуя сенсацию.
В “Игземинер” огромный заголовок кричал: “УБИЙСТВО ВЫСВЕЧИВАЕТ РОМАН”. Подзаголовки, набранные шрифтом помельче, гласили: “Племянник жертвы помолвлен с дочерью экономки. Полиция выявляет тайный роман”, “Спор о наследстве Белтера”, “Лишенная наследства вдова оспаривает завещание”, “Исчезновение предполагаемого владельца револьвера”, “Случайное замечание вдовы — сигнал к поискам адвоката”. Статьи под этими многообещающими заголовками занимали первую страницу газеты. На второй странице была фотография Ивы Белтер: та сидела, заложив ногу за ногу, с платочком у глаз. “Вдова плачет во время допроса”, — извещал заголовок, за которым следовал слезливый комментарий, принадлежавший перу известной сентиментальной очеркистки.
Чтение утренней прессы позволило Мейсону сориентироваться в создавшейся ситуации. Сообщалось, что роковой револьвер является собственностью некоего Пита Митчелла, который, хотя и имел несокрушимое алиби, таинственно исчез вскоре после убийства. Полиция высказала предположение, что Митчелл тем самым пытается прикрыть лицо, которому он дал револьвер. Газеты не называли никаких имен, но Мейсону было ясно, что полиция вскоре выйдет на след Гаррисона Бёрка. С особым интересом он прочел о случайном замечании Ивы Белтер, которым она направила внимание полиции на своего адвоката; адвокат тоже исчез при невыясненных обстоятельствах из своей конторы. Полиция с апломбом заявила, что загадка будет разгадана в течение двадцати четырех часов и лицо, совершившее смертельный выстрел, окажется за решеткой.