Усевшись на диван, я снова занялся телефоном. Квинтет Эрика Маннинга? О’кей. Выясним все про пластинку. Два местных разговора ничего не дали; третий — обещание поискать. Тогда я дозвонился до владельца компании по распространению пластинок.
Он сказал, что “Империал” — это маленькая чикагская компания грамзаписи, появившаяся лет двадцать назад и все еще существующая. Покопавшись в своих архивах, он нашел, что получил 150 пластинок “Аннабел Ли” и “Возвращение домой” несколько лет назад, продал из них 30, остальные отправил назад.
Я позвонил в Чикаго — и удалось связаться с одним из руководителей “Империала”, Гордоном. Повезло — компания в этот день не работала, а Гордон случайно оказался на месте. Я объяснил, что мне требовалось: он попросил подождать у телефона. В ожидании я лениво осмотрел свои владения; рыбок, Амелию, дотом закурил. Затягиваясь, я внезапно почувствовал: что–то не в порядке. Что именно, я не знал. Может, что–то услышал? Я прислушался. Ничего. Только машины проносятся по Северному Россмору перед “Спартанцем”.
В трубке раздался голос Гордона:
— Да, кое–какая информация имеется, мистер Скотт. “Аннабел Ли — Возвращение домой”, вокал Джонни Трой, квинтет Эрика Маннинга. Мы сделали в марте 1961 года 10 тысяч дисков и отправили 350 в Калифорнию. Приблизительно половина была возвращена. И тут случилось нечто странное. Мы продали весь остаток, около 600 штук, прошу прощения, шести тысяч, пять лет назад одной компании. В… дайте сообразить…
Пока мы разговаривали, я осмотрел комнату и улыбнулся Амелии. Она висела немного косо. Конечно, у нее вообще имеется тенденция кривиться, по сейчас это бросалось в глаза.
Гордон продолжал:
— Это было в октябре 1962 года. Весь запас — в Троянские заведения.
— Кому?
— Троянским предприятиям.
То есть компаниям Джонни Троя, Чарли Вайта и Юлиуса Себастьяна. Что ж, это имело смысл. Приобрести старые пластинки, если Себастьян готовился нанести свой знаменитый лоск на Троя, затем представить его публике под звуки фанфар и бой барабанов. Его “Чудо любви” произвело фурор. Думаю, что я бы поступил точно так же, особенно, если предыдущий диск — не экстра–класса. Пластинки “Империал” не произвели на меня большого впечатления.
Амелия продолжала меня изводить.
Гордон рассказал мне все, что ему было известно, и мы повесили трубки.
Разумеется, я первым делом подошел к Амелии, потянулся к рамке — и замер. Медленно чертыхнулся. Медленно вернулся назад, ступая по ковру… посвистывая, я прошел в спальню, снял ботинки, взял фонарик и пошел назад, к Амелии. Прижав лицо к стене и присвечивая фонариком, я нашел его. Малюсенький кубик размером в полдюйма. Компактный радиопередатчик–микрофон.
Я вернулся в спальню и обулся. Нет смысла искать другие микрофоны. Возможно, их и не было. Кроме того, радиус его действия не мог превышать нескольких кварталов. Так что, если мне немного повезет, я устрою этому любителю подслушивать чужие разговоры весьма неприятный сюрприз.
Я пустил воду в раковину на кухне, стал что–то напевать, чтобы создать больше шума. Он не будет стоять прямо напротив через Россмор, там — территория Вилширского клуба, открытое пространство. И я знал большинство людей из отелей поблизости. Соседний апартамент — отель справа был заполнен. Но имелась еще пара небольших заведений.
Я проверил пистолет, совсем было вышел из гостиной, но вспомнил про Сильвию. Без пяти минут пять. Я торопливо нацарапал записку, попросил ее войти внутрь и подождать меня, прикрепил ее к двери куском лейкопластыря и оставил дверь незапертой.
Я почувствовал растущее во мне приятное возбуждение. Этот микрофон появился у меня в квартире где–то на этой неделе: я периодически проверяю. Более того, я не сомневался, что он оказался за портретом прелестной Амелии не позднее вчерашнего дня. После того, как я стал расследовать “несчастный случай” с Чарли Вайтом.
Я остановился у стола администратора и спросил у Джимми:
— Кто–нибудь поселился за пару последних дней? Одинокий мужчина, возможно — двое?
Он покачал головой.
— Никого на протяжении целого месяца, у нас нет свободных мест. А что?
— Просто ищу одного парня.
Я вышел. Приблизительно за 20 минут я нашел то, что искал. Маленький отелишко менее чем в квартале от “Спартанца”. К несчастию, поиски отняли у меня больше времени, чем следовало. Дежуривший внизу малый был таким же “сообразительным”, как Джимми. Длинный, тощий, с усохшей головкой и, определенно, с мозгами набекрень. Я дал бы ему лет девятнадцать, и он еще слабо разбирался в жизненных трудностях.
После того, как я в третий раз повторил свой вопрос, он протянул:
— Да… только человек, который у нас поселился, был всего час назад. С женой. Женатая пара.
— Когда это было?
Он вытащил карточку:
— В четыре часа. Или за несколько минут до этого.
— Откуда вы знаете, что они женаты?
— Он так сказал. Я не просил их это подтвердить. Да-а.
И он рассмеялся, очевидно, решив, что изрек что–то очень остроумное.
— Как выглядел этот человек?
Он не сразу сумел собраться с мыслями, но все же сообщил: большой, лысый, черные усы, черный костюм. Билл Бончак, Билли Бонс!
Я догадался, что Райс каким–то образом послал его. Совершенно определенно мое свидание с доктором Питерсом, а теперь с Джо Райсом, их обеспокоило, и они решили так или иначе отправить меня на тот свет.
Придурок за конторкой бубнил:
— …а девушка была…
Тут он принялся прищелкивать языком, вращать глазами и вести себя так, как будто с ним случится припадок.
— Такая страшная? — спросил я сердито.
— Нет, фартовая.
Он вновь закатил глаза, изображая, какое впечатление произвела девица. Красавица меня не интересовала. Я пришел разделаться с Билли Бонсом.
— В каком они номере?
Он взял карточку, начал ее разглядывать и бормотать что–то непонятное.
— Вроде бы 3… не разобрать.
— Вы что, цифры не знаете?
— У меня плохой почерк. Тут записано не то тройка, не то пятерка.
Я схватил карточку, и сам посмотрел:
— Это 3, дураку ясно.
— Раз вы так говорите…
Он забрал карточку:
— Да, думаю, что вы правы. Точно, они отправились в номер 3.
Он махнул рукой:
— Вон туда, налево, почти до конца хода. Пятый самый последний, третий рядом, ближе сюда, с этой стороны холла.
Я пошел. Вот и номер 3. Я был невероятно возбужден. Или ужасно голоден, или что–то подцепил от недоумка–дежурного.
Подумай хорошенько, сказал я себе. Забудь о своем проклятом желудке. Внутри может быть Билли Бонс, а с ним — да….. потрясающая девица. Кто же еще? “Персик” Райса в панталонах из норки.
“О’кей”, — сказал я себе.
Я прислушался. Ничего. Это меня почему–то обрадовало. Но он, разумеется, начеку, и пистолет у него под рукой. Не один, а несколько, и все заряжены. Стоит только постучаться и — та–тат–та–та. Нет, надо высадить дверь.
Я встал в позицию, размахнулся и — бах! Господи, до чего же больно. А дверь не поддалась. И как это в кинофильмах полицейские без всяких усилий, высаживают двери, куда более солидные, чем эта? Теперь Билли будет ждать меня сразу с двумя пистолетами в руках. Все равно, я ударил еще раз, у меня что–то хрустнуло в колене, но все же я влетел в комнату, держа в руке оружие.
Никакого мужчины не видно, только торопится к двери девушка, блондинка. На ней надеты совершенно прозрачные мини–трусики и туфли на высоких каблуках. Она и правда была “фартовой”, как выразился дежурный.
— Где Билли Бонс? — спросил я грозно.
— Кто?
— Билл Бончак, черт побери! Вы знаете…
— Кто-о?
Черт с ней. Я осмотрел комнату, сделать это было просто, потому что при ней был только туалет с простым умывальником. Я быстро заглянул туда. Даже такой негодяй, как Бончак, имеет право на уединение в таком месте. Но там его тоже не было.
Я снова повернулся к девице. У нее были широко расставленные серые глаза, оранжевая помада слегка размазывалась по чувственному рту, потрясающая фигура, но вовсе не ее я ожидал увидеть.
— Убирайтесь из моей комнаты! — заявила она.
— Послушайте, вы заняли этот номер примерно час назад с Биллом Бончаком, верно?
Теперь она уже завернулась в норковую шубку.
— У вас в голове вата вместо мозгов! — яростно завопила она.
О, господи. Значит 5, а не 3!
Но разве могут в одной гостинице быть две подобных девицы? Могут, я встречал их десятками.
Этот проклятый идиот дежурный. Три, ха? Я вышиб не ту дверь.
— Прошу извинить меня! — сказал я.
Я побежал дальше к номеру 5.
Вот теперь мы позабавимся, решил я. Разумеется, к этому времени он уже настороже.
На этот раз с дверями у меня получилось с первого раза. Чуть прихрамывая, я влетел в номер, держа пистолет наготове.
Я их накрыл. Это был престарелый чудак и весьма немолодая леди, на плечах у которой была вязаная шаль ее собственного изготовления, как я решил. А на лице потрясенное выражение. Она раскрыла рот, ее верхняя челюсть с легким клацаньем упала на нижнюю, потом она совершенно по–идиотски улыбнулась.
— Ох, — сказал я, — прошу вас, не пугайтесь.
Старый чудак несколько раз судорожно глотнул, потом, заикаясь, несколько раз произнес нечто нераздельное.
— Извините, я по ошибке попал не в тот номер.
Теперь я уже понимал, что меня обвели вокруг пальца. Выскочив от этой почтенной пары, я взглянул в номер 3. Пусто, конечно. Ну как я мог так опростоволоситься?
Мысли выстроились в цепочку у меня в голове. Не имеет значения, как Бончак вышел из комнаты номер 3, когда я туда ворвался. У меня ушло примерно 25 минут, чтобы оказаться у его двери, хотя, казалось бы, я не терял времени даром. Когда я увидел там блондинку, именно она меня и подвела. Ведь я — то ожидал встретить там “персик” Райса с такими злыми глазами.
Когда я бежал мимо конторки, недоумок–дежурный завопил:
— Эй, та блондинка только что выскочила отсюда. Она звонила по моему телефону…