Охранники открыли лагерные ворота, и лейтенант скомандовал:
– По одному проходи, первый слева пошел!
Строй не шевельнулся. Лейтенант не понял и крикнул:
– Первый слева пошел!
Никто не шевельнулся. Лейтенант подошел ближе к строю и увидел смертельно усталые, обмороженные лица. Они молча смотрели ему в глаза, они не отводили взгляда.
– Что происходит, мы дошли, там тепло, там жизнь!
– Мы не пойдем без имама. Мы должны его похоронить по нашим обычаям. Мы не можем его вот так оставить на обочине.
– Утром вы его заберете… – сказал лейтенант, но голос его дрогнул, он не был в этом уверен и не смог соврать.
– Нет, командир, мы пойдем только с ним и подготовим его к захоронению.
– Что там происходит? – спросил остановившийся у дверей в дежурку капитан.
Лейтенант подошел к нему и доложил:
– Во время следования этапа умер их священник, имам, они хотят тело подготовить к захоронению по их обычаям. Разрешите им забрать тело имама с собой в барак.
– Что? Они чего-то там хотят! Какой еще имам? Не положено… – Капитан грязно выругался и плюнул под ноги. – Немедленно загнать этап в зону досмотра, покойника на обочину! Выполнять, лейтенант!
Лейтенант ответил: «Есть!» – и, повернувшись кругом, шагнул к колонне.
– Вы все слышали! Надо положить туда покойного и зайти в зону для проверки! Первый слева пошел!
Этап стоял. Они стояли молча, замерзавшие на обжигающем морозе, никто ничего не говорил и никто даже не сделал попытки сдвинуться с места.
– Вы что? Сдохнуть здесь решили? – крикнул лейтенант.
Строй молчал и стоял неподвижно, только ветер рвал полы шинелей.
– Так, конвой, в штыки, загнать этап! – скомандовал и вышел вперед дежурный по лагерю.
И тут произошло то, чего конвоиры не ожидали. Без всякой команды с первых рядов люди стали ложиться на занесенную снегом землю. Этап лег, и поднять его было невозможно. Даже лагерные овчарки не трогают лежащих неподвижно людей. Конвоиры ходили вокруг и ничего не могли сделать. Не колоть же штыками лежавших.
– Так, лейтенант, ты мне этап не сдал, делай что хочешь, а я пошел. Охрана! С покойником в зону досмотра хода им нет. Счас, немного поостынут и бросят своего попа, куда им деваться. – Капитан закурил папиросу и ушел в помещение дежурной части.
Лейтенант тоже не знал, что делать, в его службе такого еще не было. Может, опомнятся, начнуть промерзать и встанут, думал он, но в глубине души уже понимал, что этого не произойдет. А лежавшие стали подниматься на колени, подползать, сплачиваясь вокруг тела имама, они стали тихо молиться. Тихо, едва шевеля замерзшими губами, они, слегка покачиваясь вместе, в каком-то медленном ритме, что-то шептали, и эта молитва остановила и лейтенанта, хотевшего выстрелами из пистолета прекратить все, и конвоиров, которые просто отошли от колонны. Лейтенант подошел ближе, он пытался взглянуть в глаза этих людей, попробовать уговорить их, образумить, но они его уже не видели. Их взгляды прошивали его насквозь не замечая. Они как будто были уже не здесь, в этом ледяном аду, а где-то в другом месте, может быть, в своих родных аулах… Он прислушался.
– Ля-илля ха-илля-ллах, – едва слышно доносилось от этой еще живой массы колышащихся в едином ритме человеческих тел.
– Ля-илля ха-илля-ллах, – тихий шепот молитвы разносил леденящий душу ветер.
Лейтенант отошел и закурил, руки его дрожали то ли от холода, то ли от невероятного напряжения, которое вдруг возникло вокруг этого места. Шло время, в свете прожектора было видно, молившиеся стали падать и не подниматься. Лейтенант с ужасом наблюдал, как они падали и умирали один за другим, а он ничего не мог сделать. Через два часа конвойная служба заносила на территорию лагеря тела замерзших насмерть и еще подававших какие-то признаки жизни закованных в кандалы людей. К утру лейтенант насчитал девяносто восемь умерших. Двое еще дышали, но врач, вызванный в лагерь, посмотрев их, сказал:
– Не выживут.
После двух стаканов водки лейтенант уснул в дежурке и проснулся уже тогда, когда тела людей, которых он привел сюда этапом, вывезли и зарыли в братской могиле. Таких холмов без всяких табличек вокруг лагеря было целое поле. Лейтенант долго ходил по этому полю, о чем он думал, никто так и не узнал. Выстрел услышали, и конвоиры, отыскав его тело, принесли к дежурной части.
– Да, дела, теперь просто так не отпишешься, – сокрушался дежурный по лагерю.
– Зараза, надо же, именно в мою смену, чё он ночью пулю себе не пустил…
Звонок телефона отвлек его.
– Сегодня ждите пеший этап, триста человек, – сквозь треск и шумы в трубке услышал он голос оперативного дежурного по Краслагу. – Как у вас там дела?
– Все в норме, я вас плохо слышу… – Дежурный по лагерю положил трубку.
Через час он доложил начальнику лагеря о том, что во время его дежурства, начальник прибывшего ночью конвоя лейтенант Поскребышев, находясь в состоянии опьянения, за территорией лагеря, в результате неосторожного обращения с оружием совершил выстрел, чем причинил себе ранение, несовместимое с жизнью. Тело погибшего в санчасти.
В санчасти было тело еще одного человека, прибывшего этим конвоем, один из чеченцев, Халаев Руслан, не умер, он выжил.
– Раз выжил, подлечить и в дальнюю командировку его, на конюшни, они же любят лошадей. Остальных списать, постепенно, как всегда… – распорядился начальник лагеря, полковник, он после трех рюмок с утра всегда был добрый и отзывчивый…
Фантазии Евграфа Семеновича. 1948 год. Ленинград
Неужели действительно земная цивилизация – это просто эксперимент Создателя, который, как бы отпустив поводья, позволил человеческим расам идти своим путем развития, преодолевая при этом все тяготы земного существования? И ему совершенно безразлично, куда ведет этот путь. Для него важно другое – понять, какое воздействие тот или иной путь оказывает на эволюцию души человека. Чем шире диапазон, тем шире спектр исследований, тем интересней их результат. Конечная цель теряется в недоступных разуму человека категориях. Евграф Семенович улыбнулся – он, сидя в обшарпанной от холода и сырости кухоньке своей квартиры, в городе, перенесшем страшные годы войны, размышляет о смыслах существования цивилизации на Земле? Ему стало несколько грустно и даже смешно. Он глотнул остывшего чая и продолжил писать.
«Костя размышлял, если цель всего этого глобального эксперимента Создателя – эволюция ума к разуму, развитие человека от животных начал к творческому совершенству, то, возможно, эксперимент проводится в двух плоскостях и режимах. В двух диаметрально противоположных системах с аномально разными природно-климатическими условиями обитания. Каков результат, уже достаточно хорошо видно. Суровые климатические условия поверхности планеты способствовали и породили необходимость борьбы за выживание, следствием чего стали многочисленные войны между выжившими народами за обладание плодородными землями и природными ресурсами. И это все продолжается, хотя во многих странах достигнут серьезный технический прогресс. Технический, но не духовный! В этом была большая беда человечества, населяющего поверхность планеты.
Сколько еще времени продлится этот эксперимент Создателя? До тех пор, пока деятельность людей не приведет к решению закончить его и начать все заново, в других условиях, с другими видами живых существ? Эволюция разума должна происходить во что бы то ни стало, чтобы идея Творца осуществилась и жизнь на более высоком уровне была продолжена.
Недавно весь внутренний мир облетела тревожная весть об установленных Хранителями мира попытках руководства нескольких стран поверхностной земли создать и применить с целью достижения победы над очередными врагами нового вида бактериологического оружия. Причем вирусы, искусственно созданные в этих странах, опасны для любого вида человекообразных и вообще теплокровных живых организмов на планете. На эту тему прошло заседание наблюдательного совета и были приняты особые решения. Реализацию части этих решений предстояло выполнить Хранителям мира, в число которых с недавних пор со всеми полномочиями вошли Константин и Ольга.
Три дня отпуска пролетели, как всегда, незаметно и очень быстро. Костя и Ольга вернулись к работе. В первый же день их пригласили к руководству.
– Константин. Там, на поверхности, происходит что-то не совсем нам понятное. В Китае вышел из-под контроля какой-то вирус, по заявлениям средств массовой информации представляющий угрозу человечеству. Его происхождение неизвестно, по крайней мере, нами не установлено место его производства или возникновения. Ученые изучают образцы и предполагают, что его происхождение возможно из тающих ледников Гренландии или айсбергов Антарктиды. Да это сейчас уже и не важно, важно другое. Вакцины от него на земле нет, и у нас тоже пока нет. Но работа ведется. В связи с этими обстоятельствами вы включены в группу Хранителей, которые, возможно, – это решение еще окончательно не принято, – должны будут в ближайшие сроки войти в невербальный контакт с руководителями всех стран поверхностной цивилизации и передать им сведения о вакцине, которая будет в скором времени нами получена. Вам поручается Россия, Белоруссия, Украина. Готовьтесь.
– Советский Союз? – уточнил Костя.
– Нет, теперь это уже не Советский Союз, а Российская Федерация, республики Украина и Беларусь. Вы упустили некоторые изменения, произошедшие у вас на родине за последние тридцать лет, Константин. Вам это прощается, вы были плотно заняты учебой, и мы посчитали излишним нагружать вас еще и текущими событиями. Ничего особо и не произошло, кроме смены экономического курса и политической элиты. В информационном отделе все для вас подготовлено, думаю, двое суток вам хватит, чтобы понять ситуацию и спланировать работу. Времени действительно очень мало».
Евграф Семенович отложил ручку и еще раз перечитал написанное. Задумался. Перечитал еще раз. Этого просто быть не может! Что это? Советский Союз, победивший в этой страшной, кровопролитной войне, ставший бесспорным лидером в освоении космоса, государство, имеющее самую мощную по боеспособности армию и флот, обладающее колоссальными природными ресурсами и территориями… Распался?! Евграф Семенович отказывался в это верить. Но написанное им же самим на бумаге было неумолимо. Он решил сделать перерыв в писании, ему нужно было прийти в себя от этих немыслимых новостей.