Райцентр. Участковый Петров
Лейтенант Петров потел над своим рапортом часа четыре. Легче в засаде воров ловить, что с колхозных полей картошку по ночам тырят, чем написать складно на бумаге то, что он хотел. Словами все вроде правильно получается, а начнет писать – все как-то не так. Его райкомовские попутчики свои докладные, поди, уже настрочили, а он все никак не мог завершить документ веско и грамотно. Наконец, он поставил точку и подписал рапорт. Начальник райотдела, прочитав его, вызвал участкового.
– Ты, Петров, действительно думаешь, что они могут пособничать беглым? Они же сами информацию дали по зэкам, которых на Подкаменной взяли?
– Эти зэки беспредел в тайге устроили. Убили их знакомых тунгусов и старателей. Вот они в отместку и заложили их. А если в побег пойдут их братья по вере? Думаете, они их не укроют? Думаете, они их нам сдадут?
– Ты мне вопросы не задавай, лейтенант. Ясное дело, своих они укроют.
– Вот и я про то, на хрена нам на территории района это гнездо антисоветское. Они же паспорта отказываются получать. Прямо мне в лицо об этом сказали. Нагло заявив, что советский паспорт – это сатанинское порождение. Что число дьявола на человека заводится через документ этот.
– Прямо вот так и говорили?
– Я в рапорте это точно отразил.
– Да, Петров, читал я твой рапорт, ты иди пока.
Когда за участковым закрылась дверь, начальник милиции еще раз перечитал рапорт.
Да, надо этой бумаге теперь ход давать. Случись чего, этот Петров доложит, что он проявил бдительность и свое мнение высказал… Ушлый, собака, потихоньку, тихим сапом стелит везде для себя соломку… Что ж, придется на краевое руководство выходить, иначе никак, рассуждал майор. В это время раздался звонок от дежурного по отделу.
– Товарищ майор, тут следственная бригада прибыла по беглым.
– Давно жду. Проводи ко мне.
– Есть.
Через минуту к начальнику зашли следователь прокуратуры края Силаев и новый судмедэксперт. Начальник отдела с Силаевым были давно знакомы, много раз проводили совместно следственные действия в районе.
– Как добрались, Константин Васильевич? – пожав руку следователю, спросил майор.
– Да, дорога, конечно, потрясающая, как всегда, всю душу вытрясла, Виктор Викторович. Вот разрешите представить, наш новый судмедэксперт, Владимир Михайлович Виличко.
– Очень приятно, начальник райотдела милиции Фрязин Виктор Викторович, – пожав руку эксперту, представился майор.
– Вы, конечно, в курсе, по какому делу мы прибыли.
– Да, по беглым.
– Совершенно верно. По беглым, но речь идет не о побеге, а о совершении ряда умышленных убийств. Мне нужно допросить свидетеля, осмотреть места совершения преступлений, провести очную ставку с подозреваемым и обеспечить эксгумацию и исследование трупов потерпевших. Виктор Викторович, и, как вы прекрасно понимаете, без вашей помощи мы никак не обойдемся.
– Да, это я понимаю, но как вам помочь, надо сначала свидетеля каким-то образом найти. Он в бывшей староверской деревне живет, до нее минимум пять дней ходу, и не факт, что мы его там найдем.
– Что значит «в бывшей»?
– А то и значит, в сорок втором разогнали там староверов, они деревню сожгли и кто куда. Кого словили за антисоветскую деятельность – по лагерям, а кто убег, тот убег. Так вот, дети их там деревню восстанавливают, под руководством объявившегося нового старосты. Уже одна семья построилась, и другие подтягиваются.
– Так незаконно же это? Как это они там самовольно дома строят? Где власть-то советская?
– А не признают они власть, сами по себе жить хотят и от паспортов отказываются.
– Товарищ майор? Вы это знаете и так спокойно об этом мне говорите?! Так их надо брать под арест!
– За что? – вдруг, вмешавшись в разговор, спросил судмедэксперт.
– Как за что? Они власть советскую не признают! – ответил следователь, сделав удивленное лицо.
– В чем это выражается, в каких действиях? – снова спросил Виличко.
– Не хотят паспорта получать. Говорят, с них, с паспортов этих, сатанинские номера на человека сходят. А они Христу, а не сатане служат.
– Выходит, их вера им не позволяет это?
– Выходит, так, – согласился начальник отдела.
– Так не за что их под арест, друзья, – улыбнулся Виличко. – У нас в СССР свобода вероисповедания, за веру людей нельзя сажать.
– Это откуда такие познания? – спросил следователь.
– Так я же на последнем курсе юрфака, недавно как раз эту тему проходили.
– Да. Свобода вероисповедания, есть такое, да, выходит, записался в староверы и если вера не позволяет, например, в армии служить, то уже и не дезертир ты?
– Не совсем так, Константин Васильевич. Ему верой запрещено оружие в руки брать, убивать людей, а лопату не запрещено. И служить родине он обязан, но не с оружием в руках, а другим способом. Медбратом, например, или поваром. Так что за дезертирство их привлекать можно, но не за веру.
– И что мне прикажете с ними делать? Там один с войны вернулся с медалью за отвагу, другой вот-вот в армию пойдет, повестку уже получил, – спросил майор.
– Это который наш свидетель?
– Да, фронтовик, честно говоря, парень и впрямь геройский, беглых выследил, не испугался, в одиночку, но старовер…
– Ладно, отвлекли вы нас, скажите, кто нас туда и когда отведет?
– Участковый, лейтенант Петров, он недавно там был, дорогу хорошо знает. На самоходке с конями до берега, а там сутки верхом, и вы на месте.
– На каком месте?
– В деревне староверской. Только никаких гарантий, что он там. – Майор развел руками.
– Виктор Викторович, так не пойдет. Мы не можем терять столько времени. Необходимо свидетеля доставить сюда, а потом уже с ним нам необходимо попасть на захоронения погибших от рук бандитов, понимаете? Нам доказательства нужны умышленного убийства, а это только через экспертизу. Вот, товарищ Владимир Виличко, ученый эксперт, потому со мной, – улыбнувшись, сказал следователь.
– Понимаю, только, как вы это успеете, не знаю. Тунгусов-то, это по пути в деревню, а вот старателей, это даже я не знаю где, но точно далеко в тайге. А погода-то портится. Пойдут дожди, как вы туда пройдете, а обратно? – Лицо начальника отдела было искренне озабоченным.
– Виктор Викторович, что-то надо делать, у нас сроки расследования, дело-то особой важности.
– А что, только то, что я и сказал, выезжайте туда. До ручья, где захоронены тунгусы, вас Петров доведет, он их могилу видел, вы останетесь, а Петров в деревню за свидетелем съездит. Глядишь, застигнет на месте, а нет, передаст, чтоб тот немедля явился, куда надо. Насколько я помню, он обещал явиться на допрос по первому требованию. А уж потом решать будем, что делать по трупам старателей. Двоих еще парней местных вам дам для сопровождения. Они охотники и тайгу знают, а то, как вы там одни.
– Что ж, раз так, согласен, когда выезжаем?
– Сегодня уже поздно, завтра, думаю, с полудня и отправитесь, а сейчас прошу ко мне, жена там стол накрыла, да и банька натоплена, а?
– Как отказаться от баньки после такой дороги, пыль аж на зубах скрипит. Идемте, Виктор Викторович.
– Вы выходите, вас водитель на машине подвезет, а я сейчас, насчет завтра распоряжусь и приеду.
Майор вызвал дежурного и приказал позвать участкового Петрова.
– Он только уехал домой, товарищ майор.
– Машина сейчас вернется, пошли за ним, я жду.
Через полчаса Петрова привезли.
– Я тебя разве отпускал, лейтенант?
– Никак нет, но я подождал, время-то уже, мне на участке надо… – начал было оправдываться Петров.
– Молчать! – твердо сказал майор. – Слушай приказ. Завтра… – И майор подробно объяснил Петрову, где и чем участковый инспектор, лейтенант Петров, будет заниматься ближайшую неделю, а может и две, под непосредственным руководством следователя прокуратуры Силаева. Причем приступить к подготовке необходимо немедленно. Готовность группы к выезду – завтра после обеда. – Вопросы есть?
– Есть.
– Задавай.
– Опять через колхоз насчет лошадей и продуктов?
– А ты думал, как?
– Теперь только один вопрос: этих там, заодно, всех арестовывать как врагов народа будем?
– С чего это ты их во враги записал?
– Ну как, я же докладывал в рапорте…
– Слушай, Петров, а ты знаешь, что у нас в стране свобода вероисповедания? Ежели им их вера что-то запрещает, это еще не преступление! Вот, не курят они и водку не пьют, вера запрещает, а нам не запрещает. С бабами у них, опять же, один раз на всю жизнь и никаких разводов. Вот так вот! Понял?
– Понял. – Ошарашенный ответом начальника, Петров вышел из кабинета.
«Ничего я не понял, чего-то мудрит майор, умный очень стал», – пока шел, думал участковый.
«Нет, это ерунда какая-то, для них, что ли, и власти никакой нет, не может того быть, надо выше рапорт подавать», – сев на коня, решил Петров.
Через три дня к деревне староверов, рано утром, прямо на восходе солнца, подъехал верхом на лошади участковый милиции лейтенант Петров. Деревенские собаки подняли шум, Петров спешился и уже подумал было, что опоздал, ушли в тайгу, опять скрылись, но все жители были на месте. Они и не собирались прятаться. Староста вышел вместе со всеми и поздоровался с участковым.
– Со вчера ждем вас, мы тут подумали и решили, что с властью надо в дружбе и согласии жить. Зачем нам неприятности, правильно, товарищ лейтенант?
– Ага, значит, вы, как бы, и власть – это, как бы, две стороны, и вы готовы, на каких-то условиях, с властью договориться?
Петров сделал удивленное лицо и подошел вплотную к старосте.
– А вот это ты видел? – Он, сложив фигу, чуть не ткнул ею в лицо старику. Посмотрев на замерших от неожиданно разворачивающихся событий мужиков и женщин, Петров, шагнув к ним, вынул из портупеи револьвер и, держа его в руке, продолжил: – Вы все должны беспрекословно подчиняться советской власти, а иначе все пойдете в лагеря без всяких там условий, ясно? А кто этого не понял и окажет сопротивление представителю власти, получит пулю прямо меж наглых глаз.