В начале первой чеченской войны командующий «Северо-восточным фронтом» Радуев поставил под ружье около восьмисот боевиков. Но боевые дела, в отличие от криминальных, у него не заладились. Он с какой-то животной ревностью относился к успехам «товарищей по борьбе», особенно Шамиля Басаева, который после Буденновска стал «героем Чечни». Поэтому, когда план захвата дагестанского Кизляра был утвержден, Салман сделал все для того, чтобы возглавить эту операцию. Некоторые авторитетные командиры не одобрили его кандидатуру, справедливо считая, что им движет только тщеславие. Однако Дудаев отдал предпочтение родственнику.
Вернувшийся после злополучного рейда в Кизляр Салман вместо восторгов услышал слова негодования. Ему дали презрительную кличку «гинеколог». Полевые командиры были единодушны: операцию Радуев провел бездарно. Сам Шамиль Басаев бросил ему в лицо: «Ради славы непримиримого борца против России ты пожертвовал своими друзьями и родными».
Правда, так считали не все. 28 февраля 1996 года «за беспредельное мужество и героизм» президент Дудаев наградил зятя высшим орденом «Кьоман Сий». Родственники погибших под Первомайским боевиков приготовили ему свою награду, изрешетив пулями. Салман выжил чудом. Исчезновение Радуева после покушения земляков породило массу слухов. Не меньший переполох вызвало и его внезапное возвращение.
В Москве и в штабе Объединенной группировки войск долго не могли поверить в чудесное «воскрешение» Радуева, но это действительно был он, хотя и с изменившейся до неузнаваемости внешностью. Салман снова с головой (правда, подбитой) погрузился в политический круговорот Чечни, которой уже правил 3. Яндарбиев. По верноподданнической традиции, Радуев назвал своего второго сына Зелимханом. Яндарбиев в долгу не остался, присвоил ему звание бригадного генерала.
Но в январе 97-го президентом Чечни избрали А. Масхадова, который никогда не питал симпатий к этому честолюбцу, не забыл он и военных провалов Салмана.
Масхадов попытался было дискредитировать Радуева через прессу. Тогда тот, примкнув к оппозиционным ваххабитам, ответил президенту огнем критики через подконтрольный ему телеканал «Маршо» («Свобода»). И далеко не случайное совпадение, что кровавый путч ваххабитов против президентской гвардии произошел летом 1998 года именно в Гудермесе — вотчине Радуева.
Терпение главы республики лопнуло. В октябре того же года по предложению президента верховный шариатский суд Ичкерии приговорил Радуева к четырем годам тюрьмы. Затем, через две недели, Масхадов разжаловал «бригадного генерала» в рядовые. Была и неудавшаяся попытка его ареста. Положение Салмана становилось опасным. И тогда ему на помощь пришла жена Масхадова Кусама (она, как и Радуев, принадлежит к тейпу Гордалой, который тогда вместе с масхадовским тейпом Аллерой занимал ключевые посты в Чечне). Пришлось президенту Ичкерии сменить гнев на милость и официально простить бунтаря «ввиду его особого состояния здоровья».
В то время Чечня и Грузия, несмотря на взаимную вражду после абхазской войны, нашли общие интересы. Через соседнее государство в Ичкерию потоком шла «гуманитарная помощь» (оружие, боеприпасы, наемники). Но в начале 1999 года неизвестные организовали в центре Тбилиси покушение на грузинского лидера Э. Шеварднадзе, который сразу же обвинил в причастности к преступлению российские спецслужбы. Враги Москвы не скрывали удовлетворения. И вдруг на телеэкранах появляется позабытый Радуев и берет на себя ответственность за этот теракт. Он снова в центре внимания мировой общественности, он просто светится от счастья. У главарей чеченских бандитов эти откровения вызвали ярость. Басаев заявил, что «у Радуева вместо мозгов стальные пластины и вообще в голове — пуля». Салман демонстративно обиделся и укатил в Пакистан.
Когда страсти улеглись, обнаружилось, что после его отъезда исчезла и касса «армии генерала Дудаева», которой он «командовал».
В конце сентября 1999 года Радуев вновь объявляется в Грозном. Многие тогда связывали его приезд с желанием поддержать вторжение в Дагестан. Но Басаев уже до этого отказался от такой помощи. Салман не стал устраивать истерики, наоборот, на удивление многих, говорил на митингах спокойно, логично, выступал против того, чтобы «чеченский народ пытался покорить другие народы, в том числе и дагестанские». С чего бы такая метаморфоза? Скорее всего, в очередной раз сработало политическое чутье. Ему, конечно же, было известно, что афганское движение «Талибан», которое на словах было готово даже принять «чеченское правительство в изгнании», на деле не исключало и другой приемлемый для России вариант. Ну, например, такой: «Вы перестаете поддерживать нашего врага Ахмад Шаха Масуда, а мы — ваших чеченцев». Возможно также, закулисные игры и стали настоящей причиной появления открытого письма Радуева в «Независимой газете» командующему войсками СКВО, в котором террорист запросил гарантии безопасности для себя и своих людей, а также миллион долларов за голову Басаева.
В общем, сначала продавал левый бензин, затем заложников и в конце концов — старых друзей.
Карьера Радуева завершилась в конце 1999 года, когда он оказался в Лефортовской тюрьме. Его выследили и захватили ночью в туалете в одном из селений. Только в Махачкале (перед отправкой в Москву) до него наконец-то дошло, что он арестован. Но конец жизни Радуева прошел тихо, без обычного скандала. Он умер в тюрьме при загадочных обстоятельствах.
Глава 6Триумф и трагедия 1996 года
Ингушетия: «полоса препятствий»
В соответствии с распоряжением командующего войсками СКВО, 20 февраля 1996 года из Владикавказа в Чечню для замены частей и подразделений, входящих в состав Объединенной группировки федеральных сил, выдвинулись два мотострелковых батальона. Один — в направлении станицы Ассиновская, другой — в направлении чеченского села Бамут (оно расположено на административной границе с Ингушетией).
21 февраля один из батальонов из-за резкого ухудшения погоды сосредоточился на ночной привал вблизи ингушских селений Галашки и Аршты.
Основные события развернулись утром следующего дня, 22 февраля.
Привожу их в хронологии буквально по часам и минутам.
8.20
На меня вышел генерал-майор В. Приземлин (командир 19-й мотострелковой дивизии), находившийся непосредственно в колонне подразделения. Он сообщил, что на маршруте выдвижения бандиты атаковали его батальон, завязался бой. Есть потери. Попросил срочную помощь армейской авиацией (вертолетами).
8.30
Я связался со штабом группировки в Ханкале. Подробно объяснил ситуацию. Пообещали помочь вертолетами огневой поддержки, но из-за плотного тумана вертолеты так и не вылетели.
10.20
Звонит вице-президент Ингушетии Борис Агапов:
— Геннадий Николаевич, подразделения вашей армии находятся на территории нашей республики в районе Галашек и Аршты. Люди обеспокоены. Прошу вас на территории Ингушетии боевые действия не вести!
— Борис Николаевич, — стараюсь говорить как можно сдержаннее, — несколько часов назад на территории Ингушетии (а не Чечни!) боевики обстреляли колонну нашего батальона, и до сих пор идет ожесточенный бой. Как это понимать? Выходит, что на территории Ингушетии свободно передвигаются и в открытую воюют не просто одиночки, а целые банды боевиков?!
— Я знаю, что к нам просачиваются боевики, однако мы их вылавливаем. Но я вас, Геннадий Николаевич, официально предупредил, — сказал Агапов.
Каждые два часа со мной связывался генерал Приземлин. Докладывал обстановку. Я приказал ему в сложившейся ситуации закрепиться на выгодных рубежах, занять круговую оборону и готовиться к ночным боевым действиям.
В это время президент Ингушетии Р. Аушев, находившийся в Москве, совершенно по-другому интерпретировал события в республике. Он сообщил журналистам, что 21 февраля — в первый день священного для всех мусульман праздника Рамадан — без согласования с ним в республику были введены российские войска, которые блокировали расположенные вблизи чеченского селения Бамут ингушские села Аршты, Даттых, Галашки и Алхасты. По его сведениям, эту военную операцию осуществляют подразделения 58-й армии, штаб которой дислоцирован во Владикавказе. В районе блокированных войсками сел находятся до сорока бэтээров, десятки грузовиков с солдатами. И будто бы жители Аршты обратились к руководству республики с посланием, в котором предупреждают, что если правительство Ингушетии не может их защитить, то они будут защищаться сами (до чего договорился!).
22 февраля Аушев огласил в Совете Федерации заявление руководства республики, в котором выражался протест против ввода войск и блокирования ряда приграничных с Чечней населенных пунктов.
Такая обостренная реакция двух генералов — президента (Р. Аушева) и вице-президента (Б. Агапова) Республики Ингушетия — заставляла задуматься об объективности оценок политика и военного человека. Любому событию политик должен давать политическую оценку, а военный — военную. Другой вопрос, насколько они объективно совместимы. Но здесь был особый случай. Бывший военачальник генерал Р. Аушев стал политиком. И, как представлялось мне, теперь должен давать оценки происходящему с точки зрения интересов Российского государства, членом Совета Федерации которого он, к слову сказать, тогда являлся. Между тем Руслан Султанович чуть ли не ультимативно требует «избавить территорию Ингушетии от присутствия российских войск». Как будто его республика не субъект Российской Федерации! Более того, в то время территория Ингушетии была «зоной повышенного внимания и ответственности Северо-Кавказского военного округа», что предполагало тесное взаимодействие местной власти и военных, проявление государственной заботы о защитниках нашего единого Отечества. На мой взгляд, как политик Аушев повел себя неадекватно ситуации. При вполне объяснимом и естественном желании оградить население от бед и превратностей войны, он, понимая сложность происходящих на Северном Кавказе процессов, обладая определенной властью над республиканскими силовыми структурами (МВД, ФСБ), наконец, используя знания, полученные в Военной академии имени Фрунзе, и опыт боев в Афганистане, мог бы обеспечить беспроблемное продвижение федеральных войск по территории своей республики. Как военный человек Аушев должен был предвидеть возможность вооруженных провокаций в приграничных с Чечней районах и упредить такое развитие ситуации. Увы, ничего подобного сделано не было. Зато едва раздались первые выстрелы у селения Аршты и наш мотострелковый батальон начал отражать провокационное нападение боевиков, тут же посыпались обвинения в адрес российского военного и политического руководства и даже угрозы предъявить судебный иск Министерству обороны за ущерб, якобы нанесенный пребыванием на территории республики подразделений 58-й армии.