– Вальтер, реально, на меня и так смотрят косо из-за «особого мнения». Я считаю, что машину окончательно испортили этими доработками. Помнишь, какие чудеса мы вытворяли на ней летом тридцать девятого? Ни одна из этих машин повторить этого не может. Я писал об этом, но «одна ласточка не делает лето». Реально, этим машинам соваться в современный маневренный бой совершенно невозможно. Вместо того чтобы облегчать машину в результате модернизаций, ее утяжеляют и говорят, что так и должно быть, ведь мы ставим более мощные двигатели. Неделю назад приезжали из Аугсбурга – опять инженеры, теперь будем таскать не тысячу двести литров, а тысячу восемьсот, и не в одном баке, а в двух, под крыльями. И говорят, что это будет стандартная комплектация. А для войны на море требуются крупнокалиберные пушки, ракеты и бомбы. Сам посуди, зачем над морем четыре пулемета винтовочного калибра? И четыре тысячи выстрелов к ним? И как перезарядить пушки, если убит стрелок или штурман?
– Да я понимаю, но «маузеры» пока не стреляют! – Речь шла о пушках Мк108. – И у Mg.151 тоже проблемы с питанием и перегревом.
– Вот я и говорю, что делать Bf.110D в море нечего, «aus nichts wird nichts». – Из ничего – ничего и выйдет.
– Приказали…
– Людей – дам, тех, кто меня достал своими рапортами, машины ищи сам, Вальтер. Это ночные перехватчики с локатором, как дневные они совершенно не годятся. Мои не понимают, почему я их не пускаю на фронт. Им с истребителями драться совсем нельзя. Они более чем на полтонны тяжелее штатных D и почти на две тонны превышают стандартные С-машины. Держимся в воздухе за счет того, что движки у нас стооктановые, 1620 сил. Вот я и не пускаю их к воде. Угробятся. Так и патрулим заливы. Туда-сюда, днем и ночью. Посадили «шведа», якобы гражданского, на борту одни англичане, летчики – тоже, говорят, что заблудились. Теперь в концлагере эту сказку будут рассказывать. Мы при деле, Вальтер.
– А сам чего не пишешь рапорты? Ты же боевой летчик и с великолепной выучкой!
– Писал. Но есть одна закавыка. В общем, мне и одной моей эскадрилье фронт не светит ни при каких условиях. Слишком много знаем. В общем, жалею, что согласился с назначением сюда, но я этого тогда не знал.
В общем, удалось сплавить наиболее активных возмутителей спокойствия из не допущенных к государственной тайне рейха. Стало чуточку поспокойнее, особенно после начала активных боевых действий над Каналом и Англией.
Из улетевших с майором Рубенсдоффером летчиков лишь шести удалось прославиться и вернуться в рейх. Сам майор не вернулся из боевого вылета, хотя действия его 210-й испытательной группе были наиболее успешными во всем люфтваффе. Впоследствии группу превратили в 210-й гешвадер скоростных бомбардировщиков. До своей смерти Вальтер сумел доказать командованию то обстоятельство, что Bf.11 °C и D исполнять функции истребителя сопровождения уже не может. Действуя самостоятельно, вооруженный пушкой 3.0 см и четырьмя 2.0-см пушками, с кассетными бомбами и минами под брюхом, используя малые высоты, в руках опытного летчика машина превращалась в отличный и грозный скоростной истребитель-бомбардировщик. Действуя против аэродромов, она могла наносить быстрые, разрушительные и парализующие ПВО противника удары. Сбросив бомбы и освободившись от держателя, прижимаясь к земле и воде, могла уйти, не ввязываясь в бой на виражах с истребителями. К несчастью для люфтваффе, таких командиров в ней оказалось слишком мало. Все кончилось тем, что бывший поляк Ястрбжемский, теперь генерал-лейтенант люфтваффе Фалькенхорст, командующий 5-м флотом, послал из Норвегии, из Ставангера, Хе.111 бомбить днем аэродромы в Дишфорте и Линтон-на-Оусе.
Их встретили над Северным морем вначале Bf.110D.0 из ZGr76, взявшие их под прикрытие, а потом «спитфайры» и «харрикейны». Сбросить «даккельсбаух» ни у кого из группы не получилось, командир группы взорвался в воздухе, а сама группа выстроилась в оборонительный круг и, огрызаясь, начала отход обратно к Дании. Оставшись без прикрытия, «хейнкели» превратились в легкую мишень, а отсутствие верхнего прикрытия из легких Bf.109 позволило англичанам достаточно эффективно атаковать еле ползающие по небу со скоростью 350 км/час «церштёреры». Потери составили семь машин, а у англичан появился повод говорить, что они «достигли перелома в ходе битвы за Британию». Так ошибка командования и плохая подготовка самолетов к вылету перечеркнули все усилия по захвату господства в воздухе над Южной Англией. Начавшаяся непогода дала передышку англичанам, у которых к этому моменту был исчерпан запас двигателей «Мерлин» к основным истребителям.
Шестнадцатого мая сорокового года, в начале войны, англичане совершили первый ночной массированный налет на промышленный район Рура. Занятое действиями на фронте, немецкое командование забыло о собственном приказе сформировать ночные истребительные полки. Фирма «Мессершмитт АГ» сосредоточила внимание на дальнем истребителе и практически прекратила выпуск ночных. Все поголовье насчитывало менее пятидесяти машин, сосредоточенных в Штральзунде. Удар по Руру был щелчком по носу Герингу. Тут же последовал приказ продолжить формирование NJG1, и был назначен командующий гешвадером – полковник Каммхубер, изобретатель одноименного ночного прицела. Первая группе тем не менее была выведена из его состава и оставалась отдельной боевой частью сектора ПВО «Берлинер-Норд». На носовом обтекателе красовалась в белом круге красная рука в белой перчатке, держащая орлиное перо. Чуть ниже надпись на латыни: «Justum errorem, et revertetur in aeternum» – «Одна ошибка, и тебе в хвост пристроится вечность». Белую ладонь нарисовали в Грисхайме, это знак ZG2. Все остальное придумал фон Вольфи. «Мы ощипываем “орлов”, а лучшими охотниками за орлами были индейцы!» С оставшимися летчиками пришлось проводить отдельную беседу. Некоторые были серьезно обижены тем обстоятельством, что кого-то отпустили в 210-ю, а их оставили.
– Во-первых, я отпустил только тех, кто не полностью освоил перехват по радиолокатору, и у кого машины были переделаны в серию «Д». Считаю серьезным просчетом командования развитие этой серии самолетов. Писал об этом рейхсмаршалу с выражением особого мнения. К сожалению, безрезультатно. В данной комплектации Bf.110D.0 представляет собой отличную мишень. Одной пули снизу достаточно, чтобы машины не стало. Тех, кто рвется умереть, я отпустил.
– Смерть за рейх, за фюрера – что может быть выше для настоящего немца? – тут же подскочил один из новичков-фендрихов. Видимо, что-то пропущено в его личном деле.
– Обер-фендрих Дортман? Я не ошибся?
– Так точно, герр гауптман.
Вольфи открыл папку с рапортами, нашел писанину Дортмана.
– Ваше?
– Мое!
– Я подписываю, они еще на аэродроме, у вас есть тридцать минут, чтобы собрать вещи. «Поспеши навстречу смерти, пока твое место в Валгалле никто не занял», викинг. Свободен!
Вмиг покрасневший, с растерянными глазами фендрих покинул казино, где были собраны летчики. Все притихли, поняли, что командир совсем не шутит.
– Настолько серьезно, фон Вольфи? – спросил инженер полка Краузе.
– Да, Пауль. Тебе об этом известно не хуже, чем мне. Концентрацию паров бензина в брюхе у таксы мы вместе замеряли. Было?
– Было.
– Что-нибудь изменилось с тех пор?
– Нет, обещанные серии D.1 и D.2 так и не пришли.
– Совершенно верно, а то, что предлагали мы – сделать надкрыльевые баки, – осталось на бумаге и в единственном экземпляре. А знаешь, почему?
– Мда, нет, не совсем понятно, – чуть замявшись, ответил инженер. – Они пишут, что для сброса требуется переворот машины, и есть возможность повредить хвостовое оперение.
– Насколько тяжело истребителю проделать «бочку»? И сколько раз мы его сбрасывали?
– Да много, за сотню.
– Хоть один раз что-нибудь повредили?
– Нет.
– Дело в патенте, который я оформил на себя[2]. И все. Так что спокойнее, ребята, у нас элитное подразделение, к нам приезжают за лучшими кадрами, у нас осваиваются последние новинки. На нас возложена миссия по защите рейха. Хотя признаю, что сидеть в обороне – занятие достаточно скучное, но события 16 мая показывают, что расслабляться долго нам противник не позволит. Разведка говорит о приеме на вооружение у англичан целой серии новых четырехмоторных тяжелых бомбардировщиков. Они и станут нашей задачей и проблемой. Так что учитесь, пока есть время и противник не сильно нас достает.
В целом события последующих месяцев показали, что Вольфганг не ошибался в своих оценках в отношении модификации «D», но «день орлов» он встретил в отпуске на юге Германии. Тридцать первого июля его вызвали в Берлин. Ешоннек и Удет раскатывали его за потерю двух самолетов Ме-210, поступивших на войсковые испытания: у первого оборвался правый руль глубины и заклинил вертикальное управление, машину пришлось оставить, у второго загорелся двигатель DB603A1 на стоянке. Потушить не смогли, машина полностью сгорела. После разноса Удет передал приказ об отпуске и показал коротенькую записку: двадцать девятого июля ОКВ приступило к разработке плана боевых действий на Восточном фронте. Ответственным назначен воевавший в России генерал-майор Маркс. Удар предусматривает скоротечную кампанию двумя группами армий в сто сорок семь дивизий, справа и слева от Припятских болот. Операция планируется на весну-лето следующего года.
Вольфганг проверил связь, осталось только два действующих канала. Во-первых, шел массовый призыв в армию, во-вторых, достаточно много немцев на волне успехов Гитлера поменяли свои убеждения. В-третьих, компартия была окончательно разгромлена, а система трудовых лагерей значительно расширена. Кстати, под воодушевляющие вопли толпы. Поэтому часть маркеров, заложенных на местах связи, остались нетронутыми. Сработавшие каналы он дополнительно проверил наблюдением со стороны, после этого передал шифровку. Москва ответила быстро, но с нарушениями правил конспирации: вместо условных сигналов отхода передала в теле кода приказ возвращаться. Кстати, в марте не было «концерта по заявкам» с его любимым Пуччини – мама так поздравляла его с днем рождения. Значит, как минимум отстранена от этой работы и дела не сдавала. Это могло быть только в одном случае: и