о неподалеку от полигона работает английский разведчик, не было.
Карин вышла на диплом и собралась его писать у фон Лауэ. Одной из подтем было исследование физических свойств газообразных соединений актиноидной группы металлов. В результате ей предоставили лабораторию в Грайфсвальде. Как только тему утвердили на кафедре в Берлине, так в Грайфсвальде как из-под земли появился Пауль Гартек из Гамбурга.
– Фрау фон Крейц, примите мои поздравления по поводу вашего бракосочетания. К сожалению, не имел возможности посетить данное мероприятие, так как не получил приглашения. Мне казалось, что удачный брак перечеркнет ваши занятия теоретической физикой. Я видел утвержденную тему диплома. Могу ли я поинтересоваться: свойства каких актиноидов вы решили исследовать?
– Добрый день, профессор Гартек! Спасибо на добром слове, я, как и вы, считаю, что мой брак будет успешным, но бросать заниматься наукой я не собираюсь. Из актиноидов я выбрала торий, как наиболее распространенный и имеющий самое большое число изотопов: шесть.
– О, несомненно, фрау Карин, это достойный кандидат для исследований, но вы заговорили об изотопах, так в чем смысл ваших исследований?
– Профессор Ган и профессор Мейтнер использовали разницу в химических свойствах изотопов для разделения их смеси, и их задача упрощалась, в некотором смысле этого слова, так как изотопов было всего два. Мне бы хотелось на основе разницы в атомном весе сепарировать более сложную смесь. Некоторые соображения о том, как это сделать, у меня есть.
– Замечательно, моя дорогая фрау Карин, но практическую ценность будет иметь именно разделение двух изотопов урана. А это важно, особенно в условиях идущей войны. Мне бы хотелось, чтобы вы внесли некоторые изменения в план ваших экспериментов, я имею в виду, что кроме или вместо тория вы бы занялись исследованием возможности физического разделения газообразных соединений урана 235 и 238. Со своей стороны готов предоставить вам необходимое количество металлического урана. И не в граммах, дорогая Карин! Подумайте об этом.
Собственно, в этом и состояла цель написания диплома. Поломавшись для порядка, дескать, в чем же новизна темы, фрау фон Крейц согласилась проводить эксперименты по физическому разделению газообразного урана, то есть его обогащению. Ее оппонентом на защите назначили профессора Гана, который предлагал химический способ разделения изотопов, что было тем более интересно, так как изотопы были открыты и выделены им именно химическим способом.
До защиты – четыре месяца, так что Карин практически исчезла в здании института на окраине города и лишь изредка по воскресеньям могла выбраться в Кедингсхаген. В связи с начавшимися ночными налетами англичан на рейх, Вольфганг перешел практически на постоянное ночное дежурство, хотя как таковых налетов было мало.
Англичане работали в основном по побережью Атлантики и только время от времени навещали центральные области Германии. Но флот «Рейх», у которого появилось командование, начал отработку действий по отражению вероятных атак противника с разных направлений, тем более что многие эскадры куда-то переместились. Активность немцев к весне сорок первого года над территорией Англии сошла на нет. В результате у англичан появилась возможность немного порезвиться над западной частью территории Германии. Как назло, Удет практически не появлялся ни в Берлине, ни в Кедингсхагене, поэтому получить достоверную информацию не было возможности.
Все встало на свои места пятого апреля. Двадцать седьмого марта в Белграде произошел антифашистский переворот, и, хотя новое правительство Югославии не отказалось от присоединения к странам Оси, Гитлер отдал приказ о подготовке к войне, потому что этот переворот давал возможность англичанам и грекам создать с Югославией военный союз и попытаться вывести из войны Италию. Гитлер подключился к операциям Муссолини в Греции.
Пятого апреля Германия напала на Грецию. Бои продолжались до середины мая. Одновременно немцы вторглись в Югославию и довольно быстро заставили ее капитулировать. Тем не менее одиннадцать дней непосредственно были отняты боями там. Причем Гитлер сразу разделил королевство на несколько частей: война была объявлена только сербам, и было официально объявлено, что боснийцы, хорваты и македонцы не являются комбатантами, не рассматриваются немецкими войсками как противник и не должны гибнуть за проанглийские интересы сербского населения. Хорваты присоединились к Гитлеру, за день до нападения Югославия подписала с СССР договор о дружбе и ненападении, и в тот же день Венгрия объявила о всеобщей мобилизации. Страны Оси – Румыния и Болгария, предоставили свою территорию для удара.
План мобилизации армии Югославии был сорван: на призывные пункты пришло только около тридцати процентов призывников. Лишь одиннадцать дивизий выдвинулись на исходные, да еще испытывая острую нехватку противотанкового и зенитного вооружения. В составе армии находилось сто одиннадцать легких французских танков. В общем, семнадцатого апреля в Белграде министр иностранных дел Югославии А. Цинцар-Маркович и начальник оперативного отдела югославского генерального штаба генерал Р. Янкович подписали от имени Югославии акт безоговорочной капитуляции. В результате Македония стала частью Болгарии, Хорватия отделилась и присоединилась к странам Оси, Словения была поделена между Италией и Германией, Воеводину разделили немцы и венгры, Косово отдали Албании, оккупированной Италией, Черногорию захватили итальянцы. Саму Сербию – немцы.
Через три дня, несмотря на продолжающиеся бои между греками, немцами и итальянцами, нашелся Иуда и среди греческих генералов: 20 апреля генерал Георгиос Цокаголу в нарушение приказа греческого главнокомандующего подписал с представителями немецкого и итальянского командований акт о капитуляции греческих войск. В награду он получил пост премьер-министра марионеточного правительства Греции. А преданные им войска уходили в горы, чтобы развернуть партизанское движение.
Подписание капитуляции не остановило войну, тем более что на территории Греции находились войска Британской империи численностью около пятидесяти семи тысяч человек, а Британский флот контролировал все морское пространство. Но бумажка, которой размахивала Германия и ее союзники, и общее положение войск на континентальной части Греции вынудили англичан начать эвакуацию войск в Египет и на Кипр. Попыток превратить каждый остров в неприступную крепость не предпринималось. Более того, греческая армия была практически безоружна. На вооружении в большом объеме находились однозарядные винтовки системы Гра. Англичане либо не успели, либо не захотели дать греческой армии современное оружие. По всей видимости, Греция не рассматривалась Великобританией как надежный союзник. А зря![3] Вой победных фанфар слышался по радио непрерывно. Решительные победы окончательно заставили немцев поверить в гениальность фюрера и в верность избранной тактики молниеносной войны: «Весь мир содрогнулся от звуков немецких побед».
Особенно тяжко было их выслушивать в Грайфсвальде. Связи опять не было. Москва молчала, и передавать было нечего. Достоверных данных о времени начала войны не было, резидент отсутствовал, пакет директив № 21 никто не изымал, но и не давал команды его вскрыть. Лишь легкое запустение на близлежащих аэродромах подчеркивало то обстоятельство, что главные силы люфтваффе сейчас находятся не в середине Германии.
Двадцать первого июня в Берлине Карин вручили диплом Берлинского университета. Директива «двадцать один» была вскрыта в Кедингсхагене без участия Вольфганга в 21:00 берлинского времени. Сам он об этом узнал на час раньше в Каринхалле, на вечеринке в честь окончания Карин университета, из уст рейсхмаршала. Тот настолько был уверен в «своих мальчиках», что предпочел не портить крестнице праздник своим отсутствием. Удет в Каринхалле предупредил Вольфганга о запрете выхода на связь с территории Германии.
– С четверга активно заработало более двадцати радиостанций. Гестапо начало операцию «Красная капелла». Не вздумай выходить в эфир. Ваши уже в курсе, и ты уже ничем помочь не можешь. Буду у тебя через несколько дней. Держись!
Но несмотря на предупреждения со стороны «Красной капеллы», штурмовая и бомбардировочная авиация немцев смогла нанести удары по большинству аэродромов в приграничной полосе двух особых округов, на которых стояли незамаскированные и не рассредоточенные полки ВВС РККА. Лучше всех к удару оказались подготовлены кинооператоры из ведомства Геббельса. Уже вечером двадцать второго в первой ночной группе показывали хронику бомбардировок и штурмовых ударов по территории Литвы и Белоруссии. В кадрах мелькали и «Ratte» – «крысы», известные еще по войне в Испании. Кроме них кинооператоры показали новый биплан, который, в отличие от «Кертисса» – на самом деле «И-15», – имел убирающиеся шасси. Биплан атаковал «хейнкель», на котором летели операторы, его атаку отбили стрелки, он «запылил», и за ним пошел «мессершмитт» прикрытия. Комментатор говорил о неимоверном количестве сбитых русских самолетов, основной особенностью которых была деревянная конструкция и полотняные крылья. Однако в одном из кадров было видно, что «хейнкель» получил серьезные повреждения и стрелок бортовой установки убит или ранен.
Общие данные о боях через систему оповещения не пришли, что выглядело несколько странным. При действиях на Западном фронте общие сводки становились достоянием всех уже к нулю часов. Но радио говорило об огромных успехах вермахта и люфтваффе, о большом количестве пленных.
Вечером двадцать четвертого Вячеслав увидел в кадрах кинохроники уже капитана Толоконникова, своего бывшего командира заставы. Видно, что капитан сильно контужен и не может сосредоточить взгляд на кинокамере. Кто-то задает ему вопросы на русском с сильнейшим акцентом. Оператор неосторожно подошел близко слева, и эпизод прервался, видимо вырезали, затем показали уже расстрелянного капитана. Он был левшой и чемпионом округа по боксу. Двадцать шестого показали Минск, а двадцать восьмого объявили о том, что его занял вермахт.