Этот вечер еще больше сблизил Збавицкого и Тадека. Во время ужина новые знакомые рассказывали друг другу о своей жизни. Дальские вспоминали Ригу, Латвию, близких. Збавицкий интересовался, чем они заняты теперь. Он рассказывал и о себе.
Отец Збавицкого служил в царской армии, а после Октября вернулся в Варшаву. Там его мобилизовали в Польскую армию. После демобилизации служил у генерала Рыдз-Смиглы оружейным мастером. Генерал часто выезжал с многочисленными друзьями на охоту. В ней участвовали дипломаты, сановники, иностранные гости. Збавицкий всегда сопровождал своего патрона. Во время одной из охот Рыдз-Смиглы, взбешенный двумя осечками, кинул в него ружье и перебил левую руку. Через несколько дней, когда генерал «поостыл», он пожалел о своем поступке, но рука была перебита. С тех пор генерал протежировал сыну оружейника. Когда Франтишека призвали в армию, он стал рядовым в одном из пехотных полков. Рыдз-Смиглы на кого-то нажал, и молодого Збавицкого направили в школу армейских писарей. После нападения гитлеровской армии на Польшу Збавицкий вместе с другими солдатами попал на территорию Советского Союза, где и был интернирован. При формировании армии Андерса один из близких адъютантов Рыдз-Смиглы, хорошо знавший старшего Збавицкого, пристроил его сына в канцелярию генерала.
— Теперь я работаю по законвертованию исходящей почты и передаче ее фельдъегерям, — самодовольно сказал Франтишек.
Каждая очередная встреча сближала Франтишека и Тадека, да и сестра его стала более внимательна и приветлива к новому знакомому. Встречи проходили иногда за бокалом вина, но чаще всего то были просто беседы на различные темы. Вспоминали прошлое, говорили о положении на фронтах, строили прогнозы. Франтишек много рассказывал о жизни армии Андерса, штабных новостях, сплетнях. Для него не было секретом, что многие сослуживцы, особенно занимающие высокие посты, стремятся запастись иностранной валютой, золотом, драгоценностями.
Как-то вечером Франтишек пришел в «Националь» к Софье. Там был Тадек, принесший ей часть своего продовольственного пайка. Мужчины были рады встрече.
Збавицкий откупорил принесенную бутылку портвейна, наполнил бокалы и несколько торжественно обратился к Тадеку.
— Господин Дальский! Сегодня я хочу с вами очень откровенно поговорить. На это я имею право, ибо считаю, что мы стали душевными друзьями. Вы, господин Дальский, поляк, хотя и очень плохо говорите на родном языке. Но в вас течет польская кровь. И это главное. Мы подружились, дружба наша стала прочной. Но мы ничего как поляки не сделали ради интересов Польши, поэтому сегодня я позволю себе попросить вас, чтобы вы не только как друг, но и как поляк помогли нам.
Франтишек достал пачку папирос и чиркнул спичку.
— Пожалуйста, пожалуйста, я слушаю вас, продолжайте, господин Збавицкий.
Франтишек глубоко затянулся и продолжал:
— Так вот, дело в том, господин Дальский, что мне нужна ваша помощь. В наших патриотических интересах мне в штабе генерала Андерса поручено собрать сведения о проживающих в Ташкенте гражданах польского происхождения. Вначале надо узнать фамилию, возраст, действительно ли поляк, кто он — рабочий или интеллигент. Главное — уточнить, где работает, какова специальность. Имея такие данные, надо с каждым познакомиться, выяснить его политические настроения, узнать, каково материальное положение. В дальнейшем я подскажу вам, что делать. Такие люди могут для нас представлять интерес.
— Для кого для вас? — непонимающе спросил Тадек.
На лице Франтишека появилось удивление.
— О, господин Дальский, как же вы не можете понять? Наш штаб, штаб генерала Андерса, очень интересуется таким контингентом. Ведь о нашем знакомстве я доложил шефу. Он будет рад познакомиться с вами лично.
Тадек не дал возможности продолжить разговор. Он извинился, что прерывает, встал из-за стола и заговорил:
— Такого разговора я никак не ожидал. Воздержимся пока обсуждать, какого сорта люди вас интересуют. Я понял ваше предложение, ко прежде чем сказать да или нет, прошу ответить на мои вопросы. Из ваших же слов, господин Збавицкий, известно, что на спекулятивных сделках вы зарабатываете кое-какую мелочь. За то, что для своего начальства на советские деньги скупаете ценности, рискуя оказаться в советской тюрьме, получаете грошовые комиссионные. Я уверен, что вы немного получаете от вашего начальства за участие в той миссии, в которую намерены втянуть и меня. Из всего, что мне известно с ваших же слов, главное вам нужны деньги. Так вот, давайте разговаривать как деловые люди, а патриотизм, о котором вы мне сегодня говорили, тут ни при чем. Вам нужны деньги — это и может привести нас к реальному разговору и реальному решению.
— Мы, люди Запада, деловые люди и реальные политики, — продолжал Дальский. — Мы стоим близко друг к другу, хотя у нас с вами и разные шефы. Я тоже уполномочен переговорить с вами. Мои высокие инстанции интересует состояние армии генерала Андерса. Они не удовлетворяются докладами из кабинетов Польского правительства в Лондоне и штаба генерала Андерса. Вам известно, что Польская армия скоро выедет из пределов Советского Союза на Ближний Восток. Я должен знать, кого больше в армии — левого элемента или сторонников политики Лондонского правительства. Нам надо знать, кто бунтует в армии Андерса. Таких вывозить не следует.
Збавицкий глубоко вздохнул. На лбу выступили капли пота. Он выглядел как побитый боксер.
— Я все понял, господин Дальский, — с ноткой покорности сказал Франтишек. — Но ваше предложение так неожиданно. Мне даже трудно собраться с мыслями. Дайте подумать.
— Думайте, думайте. Торопиться некуда. Ваше здоровье! — Тадек уже поднял бокал, в котором искрилось вино, но опустил его и снова заговорил:
— Я хочу сказать вам еще два слова. Скоро армия генерала Андерса уйдет на Ближний Восток. Я берусь обеспечить ваше личное благополучие, но при одном условии — если в наших делах вы будете благоразумны и правдивы. Вы должны прекратить операции на черном рынке в Ташкенте. Иначе можете угодить в руки советской прокуратуры. Если скажете «да», с сегодняшнего дня берем вас на пенсию.
Тадек жестом приветствовал Збавицкого, поднял свой бокал и залпом осушил его.
Збавицкий к вину не прикоснулся. Закусив, он взволнованно заговорил:
— Этот вечер для меня оказался весьма сложным. Вы, господин Дальский, очень убедительно доказали, что я действительно могу быть полезен и это не пойдет во вред польским интересам. Но дайте мне все же подумать.
— Ну, что ж, думайте, решайте. Надо все взвесить, а потом сказать «да» или «нет», — решительным тоном заявил Тадек.
Збавицкий задумался.
— Хочу еще вас предупредить. Вы сегодня начали мне рассказывать, что штаб генерала Андерса интересуется военной промышленностью Советского Союза. Этот участок деятельности моих патронов не интересует и в мою компетенцию не входит. Другое дело, если это будет частью вашей информации.
Тадек налил еще один бокал вина:
— Итак, дело за вами, господин Збавицкий.
Минуты две царило молчание. Затем Збавицкий поднял свой бокал и, обращаясь к Тадеку, сказал:
— Ваше доверие меня обязывает. Думаю, что и вы, господин Дальский, будете довольны, и я не буду в обиде. Я поднимаю бокал в знак принятия вашего предложения. За наши общие цели.
Они выпили. В этот вечер говорили еще о многом. Збавицкий подробно рассказывал о жизни в штабе армии Андерса. Прощаясь, Тадек просил Франтишека подготовить подробную информацию о чинах и рядовых, кто не хочет выезжать из Советского Союза или кого сам Андерс не захотел брать на Ближний Восток.
Они снова встретились через неделю. В номере опять никого не было. Софья вместе с Кульчицкой ушла в цирк. У Тадека и Франтишека оказалось достаточно времени для разговоров. Франтишек успел подготовить подробную информацию о деятельности тех частей армии Андерса, которые были дислоцированы в Узбекистане. Страницы его конспекта были строго выдержаны в рамках требований Дальского.
На столе опять появилось вино. Тадек внимательно слушал Франтишека, который после двух бокалов стал развязнее и принялся потчевать своего друга рассказами из жизни штабных.
— Вы, конечно, не слышали о сенсационном происшествии с Казимиром Матуйским. Весь штаб переполошился. Дня три назад он пошел в баню. Да, да, в обыкновенную баню. Номер достать было невозможно, но Казимиру повезло. Один любезный господин пригласил его в свой номер. Однако минут через десять незнакомец покинул Матуйского, сказав банщику, что забыл выключить в квартире электроплитку и только сейчас вспомнил об этом. Через несколько минут Матуйский начал стучать в дверь — оказалось, исчезла вода. Банщик ответил: «Сейчас позову водопроводчика».
Через минуту он постучал, и Матуйский открыл дверь. К нему в номер зашли двое мужчин, как оказалось, сотрудники органов госбезопасности. Вода появилась, он смыл мыло, оделся и в их сопровождении уехал на автомобиле. Все это видел подпоручик Шипский, который специально был взят Матуйским для наблюдения на время встречи с агентами. Он-то думал, что, назначая встречу в бане, перехитрил советскую контрразведку, а, оказывается, сам попал в ловушку. Немногие его у нас любили. Пить не умел, заносчив, хвастлив. Вот и нахвастался.
Збавицкий задумался. Видимо, история с Матуйским его не на шутку встревожила.
У Тадека скапливалось все больше и больше материалов об офицерах и рядовых, которые должны были остаться на территории Советского Союза после ухода армии Андерса. Как использовал эти материалы господин Дальский, Збавицкий не знал. Но ему это было безразлично. Кроме деловых отношений, которые установились теперь между ними, Франтишек нашел в Тадеке приятного собеседника, умеющего слушать. А поговорить он любил.
В один из вечеров Збавицкий пришел немного взволнованный. Тадек ни о чем его не расспрашивал. Он знал — о всех интересных событиях Франтишек расскажет сам. И действительно, после первого бокала Збавицкий с таинственным видом спросил: